БАМу-50
Журналиста Петра Сергеевича Лосева безо всякой натяжки можно назвать легендой БАМа, его первым летописцем и репортёром от Бога. Все мои молодые коллеги-газетчики, работавшие в прежние годы на северах, гордились знакомством с ним, а иные (в том числе и автор этих строк) прошли суровую, бескомпромиссную «школу Лосева». Он учил нас на своём богатейшем жизненном и профессиональном опыте.
И успешно «вбил» в наши головы основные незыблемые постулаты профессии: сомневаешься в чём-то – не ленись, перепроверь, обязательно дай позицию и другой стороны какого-либо конфликта или проблемы, не сиди в кабинете, не бери ничего «с потолка» - только дорога и плотное общение с людьми «в поле» подскажут новые оригинальные сюжеты и основу будущих блестящих очерков и репортажей.
Пётр Сергеевич был душой любой компании. А как он рассказывал иные забавные житейские истории – просто заслушаешься! Порой он нарочито прерывался, морщил лоб: «Так, погодите, ребята, когда же это со мной было? Да, точно, вспомнил – ровно две жены назад!..»
Увы, уже два десятка лет назад он трагически погиб в Иркутске – светлая ему память.
Ныне, в год 50-летия БАМа, мы предлагаем вниманию наших читателей один из первых репортажей, который Пётр Лосев создал после нийской командировки - «на заре» великой северной магистрали…
Нийский протокол
Ярким пятном на трассе Западного направления строительства Второго Транссиба была станция Ния.
Грузинский размах и гостеприимство притягивали к себе внимание, поскольку сборные отряды Звёздного и Магистрального не вписывались в эмоциональные аспекты гастролёров.
Кто только ни побывал в годы возникновения поселения грузин на бамовской земле! Открыл список созерцателей поэт Евгений Евтушенко. Его посыл – «Я видел Грузию на БАМе» – стал как бы визитной карточкой для литераторов и представителей искусства – Олега Ефремова, Александра Гельмана, Леонида Шинкарева, Сергея Иоффе... С одним из именитых посчастливилось пообщаться.
Он шёл по единственному тротуару Усть-Кутского аэропорта, подняв воротник плаща почти до седых волос. Его мощная стройная стать и значимое лицо невольно вызывали почтение, но не более. Что он делает здесь, в сутолоке перевалочной базы бамовцев? Мой интерес развеял режиссер Ангарского народного театра А. Беспрозванный.
– Игорь Владимиров летит с вами до Звёздного, а его группа молодых артистов поедет туда вахтовкой.
Так на высоте, меж облаков, я познакомился с народным артистом России. Он оказался общительным, но немногословным, фразы рубил.
– Из Египта только что… Асуанская плотина, да-а… Душно там у них… Ния уже по курсу… Взглянуть бы…
Мэтр вновь утонул в воротник плаща: «Излагай, писака… С нуля, пожалуйста…»
…Без натяжек можно смело утверждать, что вся Грузия участвовала в проводах своих посланцев на трассу Байкало-Амурской. Тот мартовский день семьдесят пятого стал как бы неофициальным праздником. А национальным героем – руководитель треста «Пицундастрой» Анзор Варламович Двалишвили. Ему доверила республика возглавить отряд строителей, отправляющихся в таёжную глухомань.
На вокзале гремела музыка, тут и там люди «исходили» в лезгинке, а вино, как говорится, лилось рекой.
Но первая же могучая сибирская река Лена охладила пыл южан. Зимняя переправа через неё доживала последние дни. Вот-вот под яркими лучами солнца она тронется. Начнётся мощный ледоход – и это надолго.
Но время торопило. Риском, да ещё каким, казалось форсировать реку в такое время. Люди, ладно, пройдут, но как переправить через уже «уставший», игольчатый лёд тяжёлую технику, тот же пятнадцатитонный бульдозер?
Но нашлись умельцы – перевязали стальной полосой-«катанкой» шпалы, слепили что-то вроде понтона и… практически на руках переместили весь тяжёлый транспорт на правый берег, туда, откуда начнётся штурм зимника на восток.
До Нии шли сносно. Конечно, и техника в пути ломалась, и люди, не привыкшие к сложностям таёжного походного бытия, выбивались из сил и «заданного ритма». Тем не менее, сто километров до устья речки Нии потом казались не крепким орешком, а ягодкой, пусть и с кислинкой.
Как говорится, ничто не предвещало беды. К прибытию отряда солидно подготовились. Бригада Виталия Рухая, члена отряда XVII съезда комсомола, успела расчистить от леса площадку, разместить жильё и штабные вагончики, раскинуть девять вместительных тёплых палаток.
Но… под палящими лучами солнца растаял зимник. Наземная связь прервалась. Срочно пришлось сооружать вертолётную площадку, окантовываться, отводить от «плацдарма» бурные вешние воды, укладывать тротуары-лежнёвки.
Мы идём по одному из них. Невдалеке слышна мелодичная грузинская песня. Мой спутник, начальник поезда, говорит одному из поющих:
– Пой же, пой, Нодари, много радости будет.
– А виноград будет, Анзор Варламович? А фрукта будет? А дорога будет?
– Вай, вай, как много надо! Склад сначала давай!
Склад – первый серьёзный объект на плацдарме. Своей пятиметровой высотой он зримо возвышается над приземистыми вагончиками и палатками.
– Анзор Варламович, связь появилась, – прервал наш променад поджарый, стройный, чисто выбритый паренёк.
Начальник погладил свои седые как снег, густые волосы.
– Молодец, из тебя ха-ароший главный инженер получится.
Александр Улдуханов, скромно потупив взгляд, улыбнулся. Ещё бы. Он доволен похвалой опытного строителя, возводившего здравницы на берегу Чёрного моря. А он там всего лишь мастером работал, пусть и не простым, старшим. Что ж, сочетание опыта и молодого задора – прекрасный сплав.
Идём в штабной вагончик. Пока начальник своим басовитым голосом диктует кому-то в Усть-Кут, что надо в первую очередь, что во вторую, а что необходимо сию минуту, я смотрю на план-схему будущей станции. Вокзал, жилые домики, теплицы, бассейн…
Машинистка принесла только что отпечатанные листки протокола вчерашнего оперативного совещания и тихо положила на стол начальника. Я успеваю выхватить взглядом фрагменты пунктов первого формуляра, рождённого на Ние: «Отделу снабжения (В.С. Двалишвили) обеспечить… ПТО (Д.В. Погава) разработать… Главному механику (Р.Н. Кикабидзе) незамедлительно… Плановому отделу (Р.Р. Меркумов) предоставить… Медицинской службе (Т. Урушадзе) подготовить… Главному инженеру (А.С. Улдуханов) согласовать…».
С размахом, неистовым напором взялись за дело грузины на бамовском полигоне, да случилось непредвиденное. Вот как описал начало пожара журналист Т. Мамаладзе: «В штабном вагончике радист безуспешно пытался выйти на связь с Усть-Кутом. Всего в 30 минутах лёта ничего не знали о беде. Плакал старый бухгалтер. О возможном ущербе он заговорит потом. А в те мгновения главным, самым страшным было то, что огонь сжигал твёрдую веру людей в возможность преодоления… Но вокруг пилорамы уже шёл бульдозер, вырезая заградительную полосу. Заместитель Двалишвили Нугзар Мгеладзе, начальник участка Мурман Чемия, бригада Гургенидзе встали в передовом заслоне. Кто начал переносить подальше от огня пилёный лес, кто валил деревья. Остальные цепью выстраивались на кромке пожара» …
Это были самые критические минуты за всё время борьбы с огнём. Огненный вал подпирал посёлок первостроителей. Вопрос стоял прямо – жить или не жить здесь людям. К счастью, появилась связь с Усть-Кутом. Там оперативно сработали.
– Уже спустя два часа с первых позывных о беде, наш вертолёт взял курс на Нию, – рассказывал инспектор Госпожнадзора Михаил Малеванный.
Ния была в дыму и вертодром тоже. Тем не менее, пилоты сумели приземлить винтокрылую машину. Вода! Нужна была вода, но она находилась в речушке на расстоянии 1,5 км.
– Не помню уже как, но в дыму и суете мы сумели уложить рукавную линию на всём протяжении от речки до посёлка.
Мнение инспектора Госпожнадзора разделил и руководитель первостроителей:
– Теперь можно сказать – пожар переведён в партер. Спасать надо тайгу.
Нийский пожар взбудоражил западный участок трассы. Первыми почуяли запах гари звёзднинцы аж за 40 км. Никакие расстояния не казались для огня слишком большими, коль скорость его была до 30 километров в час.
Главный лесничий Таюрского лесхоза А.Г. Федянин возглавил те 50 человек, которые сумели отсечь огонь от первопутки, соединяющей Звёздный с Нией. Он то и дело повторял: «Добивайте огонь. Ищите в глубине. Наблюдайте за сухостоем, колодником, за подгоревшими деревьями…».
По пролазу шла помощь из Усть-Кута: бригады АрмБАМстроя, минчане, ведомые Анатолием Бельковичем, группа лесника Владимира Герасимова… Более трёхсот человек спасали грузинский бивак…
– Под нами Ния, – прервал мой рассказ пилот.
Бледный, невзрачный ландшафт внизу – чёрные пятна земли, голые стволы деревьев, ряд щитосборных домиков. Мелькнул в иллюминаторе вертодром из брёвен на болоте.
– Ветер боковой. Не сядем…- засомневался было пилот.
У вертодрома люди махали руками. Владимиров впервые улыбнулся, высунув седую голову из воротника: «Кажется, я увидел Грузию на БАМе…».
В Звёздном его ждали. Он открывал спектакль юных дарований Ленкома.
По возвращении на «большую землю» из газет я узнал, что Игорю Владимирову присвоено звание народного артиста СССР. Возможно, поездка на стройку способствовала этому.
Пётр Лосев