1967 год. Ленинград
Здесь, в пространстве принудительной тишины, Иосиф Бродский пишет стихотворение «Фонтан» — текст, в котором живёт город, которого он никогда не видел.
🖋 Бродский не описывает конкретное место. Он создает поэтическую архитектуру, в которой легко угадывается европейская площадь. Возможно, это Венеция, возможно, Вена или Рим. Возможно, он видел этот фонтан не глазами, а памятью литературы — в стихах Верлена, в строчках Пастернака, в живописи французских символистов.
Но, как и вся поэзия Бродского, «Фонтан» — не о внешнем. Он о времени, о памяти, ставшей материальной, о том, что исчезает, но продолжает существовать в другом измерении.
﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋
Из пасти льва струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика.
Никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль.
Спускается вечер; из куста сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут лапы и морду вождя своего. И чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз.
И все общество резво убегает во тьму.
Небосвод прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет похищенье вождя
— так как первые капли блестят на скамейке —
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый дождь моросит.
Как и льву, им гортань не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит твой побег дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди,
и голубки — в ковчег.
﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋﹋
🌙 Бродский вводит читателя в пространство сна.
Сначала мы видим физическую реальность — статую льва, покрытую временем, фонтан, в котором больше нет воды. Это город мёртвых вещей, застывших, потерявших свою функцию.
Но затем приходит ночь, и этот застывший мир оживает.
Львы-тени окружают своего сородича, и он, лишённый воды, но не смысла, спрыгивает вниз, исчезая в темноте.
Это не просто игра воображения. Это память, которая возвращает забытому объекту его изначальную суть.
📜 Что делает Бродский?
Он создаёт текст с эффектом присутствия. Но это не присутствие в пространстве, а временное вторжение. Лев, казалось бы, исчезает, но дождь, словно голос памяти, возвращает его к жизни.
🕰 ...Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Поэзия, которая учит видеть
📖 Читать Бродского — всё равно что бродить по незнакомому городу в тумане. Сначала ты ничего не понимаешь, только слышишь ритм шагов, музыку фраз. Потом начинаешь различать очертания.
И только на третий или четвёртый раз ты понимаешь, где находишься.
Он строит многослойные картины, в которых невозможно разобраться сразу. Их нужно слушать, переживать, перечитывать.
#Бродский #ПоэзияКакЖивопись #Аполлоника
📍 Сохрани этот пост, если хочешь перечитать его снова.