Автор: Сергей Макеев
Музей книги А. П. Чехова пригласил прочитать лекцию в рамках проекта «Экспедиция Крузенштерна». У них это грантовый проект от «Сахалинской энергии», очень мощная экспозиция с предметами из лучших музеев страны и еще регулярный лекторий. Я был на первой лекции, она не сильно впечатлила, но потом были более интересные, например, орнитолога О. Бурковского «Путешествие Крузенштерна: зоологические открытия». Мне предложили самому выбрать, что я могу рассказать о рыбах, я немного подумал и выбрал тему о научном рисунке.
Было трудно готовить презентацию, но не потому, что мало материала, а потому, что слишком много. Сама экспедиция была уникальным, многоплановым предприятием, чуть ли не каждый ее участник достоин особого романа. Все это постоянно отвлекало и уводило на новые и новые орбиты, хотелось рассказать обо многом, но во-первых, предыдущие лекторы уже о многом рассказывали, во-вторых, время на презентацию не резиновое. А тут еще выяснилось, что на лекцию приведут юных художников из Южно-Сахалинской школы искусств.
Итак, я поставил целью рассказать о художниках, имевших отношение к этой знаменитой экспедиции. А начал с изображений первых лиц экспедиции – капитанов Крузенштерна и Лисянского, царского посланника Резанова, их характерах и взаимоотношениях. Посмотрите на портрет молодого Крузенштерна – он выглядит как человек романтический, добрый, хороший, не правда ли? Его друг Лисянский другой, но тоже живой и открытый. А что вы можете сказать о Резанове по его портрету?
В каждой научной экспедиции того времени должен был быть штатный художник. На «Надежде» это был Курляндцев. Несмотря на то, что в ГТГ (Третьяковке) висит его работа, история толком не сохранила о нем ничего – даже точного имени-отчества. И в экспедиции он оказался никудышным – слишком много домысливал и с трудом терпел экспедиционные тяготы. В результате его высадили в Петропавловском-Камчатском и отправили сухопутным путем через Сибирь домой.
Там же высадили Федора Толстого – молодого авантюриста и скандалиста, который случайно попал на борт вместо своего двоюродного брата – тоже Федора Толстого, но Петровича, а не Ивановича. Ф. П. Толстой был бы более полезен в экспедиции, позднее он стал известным художником, скульптором, медальером. Но он страдал морской болезнью, и его заменил брат-шалопай, которому грозило наказание за очередную дуэль. На судне он шкодил как только мог, привел на борт орангутана, пустил его в каюту капитана и подучил заполнять дневник Крузенштерна. В результате дневник оказался залит чернилами, а Федор отправился в столицу, где под кличкой Толстой-Американец продолжил хулиганить.
В августе 1803 года «Надежда» пришла в Копенгаген и приняла на борт сразу троих иностранных ученых. Тилезиус и стал основным художником и натуралистом экспедиции, затем прожил длинную плодотворную жизнь. Молодой швейцарец Горнер был астрономом, очень аккуратным и трудолюбивым. Но и с ним связана почти невероятная история – в китайском порту Кантон он вспомнил об обещании привезти своему другу-антропологу череп китайца и выкрал с городской площади голову казненного преступника! Оба эти иностранца попали в экспедицию по контракту. А вот Лангсдорф сам напросился в эту экспедицию, уговорил Резанова включить его в свою свиту. Он наперегонки с Тилезиусом собирал образцы, готовил чучела, рисовал туземцев. Потом он поступил на службу в России, его послали послом в Бразилию, и он провел знаменитую экспедицию по Амазонии. Вот такая подобралась великолепная команда! И это не считая ставших в будущем знаменитыми русских морских офицеров – Беллинсгаузена, Коцебу, Левенштерна, Ратманова... И все же трудности, в том числе психологические были так кошмарны, что Крузенштерн впоследствии говорил, что если бы он знал о них, то отказался бы от трехлетнего путешествия. Достаточно сказать, что они вынуждены были почти два года жить вдвоем с Резановым в каютке площадью 6 квадратных метров, не разговаривая друг с другом, общались с помощью записок или подчиненных.
Но все-таки по возвращении колоссальный труд был обобщен в трехтомном труде, один из томов целиком состоял из гравюр по рисункам Тилезиуса и карт Горнера, а коллекции Лангсдорфа составили гордость нескольких музеев естественной истории.
После Европы зашли на остров Тенерифе в группе Канарских островов. Все же лекция для художников, пришлось рассказать об искусстве гравюры, о граверной группе Клаубера, которая несколько лет превращала рисунки и акварели Тилезиуса в изящные иллюстрации, ставшие известными на весь просвещённый мир того времени. Потом один энтузиаст решил на яхте повторить путь экспедиции, и сфотографировать все места, запечатленные Тилезиусом. И всегда не совпадало – художник, видимо, забирался высоко на мачту плюс он как-то вытягивал вверх все возвышенности. Но в основном изображения очень точно отражают реальность, это действительно научные рисунки.
Потом был бразильский порт, оба судна обогнули Южную Америку и пошли по Тихому океану на север. Потрясло посещение острова Нука-Хива, где русские застали аборигенов, сплошь покрытых татуировками. Некоторые путешественники, среди них, разумеется, Толстой-Американец нанесли татушки себе. Нукагивцы были каннибалами и носили черепа врагов как сумочки.