После Гражданской войны большая часть белогвардейцев оказалась в эмиграции. И почти все они так больше никогда не увидели родины. Но были и исключения из правил. Самый яркий пример — генерал Яков Слащев. Ему хватило моральных сил вернуться в советскую Россию, и даже какое-то время здесь пожить.
Яков Александрович родился в 1885 году в Санкт-Петербурге в семье отставного подполковника и с самого детства мечтал стать военным. После окончания Павловского военного училища и Николаевской военной академии Слащев преподавал тактику в Пажеском корпусе.
После начала Первой Мировой войны он оказался в действующей армии и участвовал в боях в составе лейб-гвардии Финляндского полка. В боях Слащев вел себя бесстрашно, нередко ходил в атаку, был пять раз ранен и два раза контужен. Именно после контузий в характере офицера появились изменения, его настроение могло меняться много раз за день.
В 1916 году его произвели в полковники, а затем он принял под командование Московский гвардейский полк. Он не раз под шквальным огнем противника водил своих подчиненных в атаку и демонстрировал, по словам сослуживцев, чудеса бесстрашия.
К февральской революции Слащев отнесся резко отрицательно, считал Керенского фигляром и человеком, который неспособен управлять Россией. Но в еще большую грусть поверг его приход к власти большевиков. Поэтому неудивительно, что уже в декабре 1917 года Яков Александрович присоединился к Добровольческой армии. Генерал Алексеев послал его на Северный Кавказ для формирования офицерских организаций. Слащев, как и в Первую Мировую войну, действовал на фронте очень храбро, опять же водил подчиненных в атаки и за боевые отличия был произведен в генерал-майоры.
Офицеры и солдаты его очень уважали и любили и даже прозвали его генералом Яшей. Именно корпус Слащева оборонял Перекопский перешеек и не допустил проникновения Красной армии в Крым, а после того, как он стал руководить обороной всего Крыма, Якову Александровичу присвоили звание генерал-лейтенанта.
Слащев видел, что положение Белой армии безнадежно, на этой почве пристрастился к кокаину и несколько раз подавал об этом рапорты генералу Врангелю. А когда Яков Александрович понял, что ликвидировать Каховский плацдарм красных невозможно, он попросился в отставку. После этого его отозвали в распоряжение главнокомандующего. Более того, приказом барона Врангеля генерал получил право именоваться «Слащевым-Крымским».
После контузии на Каховском плацдарме он, чтобы заглушить головные боли, стал колоть себе морфий, что отрицательно сказалось на его и без того расшатанных нервах. Осенью 1920 года Слащев эвакуировался в Константинополь.
В эмиграции Яков Слащев прозябал в нищете, именно тогда его и начали посещать мысли о возвращении на родину. 3 ноября 1921 года ВЦИК РСФСР объявил амнистию белогвардейцам, и генерал решил вернуться. Он вступил в переговоры с властями Советской России и был официально амнистирован. Его возможное возвращение большевики рассматривали как прекрасный политический шаг, который добавит им дополнительных очков в глазах не только белой эмиграции, но и мировой общественности.
Слащев с некоторыми сослуживцами вернулся в Севастополь, а оттуда в личном вагоне Дзержинского выехал в Москву. Уже оттуда он обратился к офицерам Русской армии.
«Я, Слащев-Крымский, зову вас, офицеры и солдаты, подчиниться советской власти и вернуться на родину, в противном случае вы окажетесь наёмниками иностранного капитала и, что ещё хуже, наемниками против своей родины, своего родного народа. Ведь каждую минуту вас могут послать завоевывать русские области. Конечно, платить вам за это будут, но пославшие вас получат все материальные и территориальные выгоды, сделают русский народ рабами, а вас народ проклянет. Вас пугают тем, что возвращающихся белых подвергают различным репрессиям. Я поехал, проверил и убедился, что прошлое забыто. Со мной приехали генерал Мильковский, полковник Гильбих, несколько офицеров и моя жена. И теперь, как один из бывших высших начальников Добровольческой армии, командую вам: «За мной!». Не верьте сплетням про Россию, не смейте продаваться, чтобы идти на Россию войной. Требую подчинения советской власти для защиты родины и своего народа», — говорилось в обращении генерала.
Некоторые офицеры последовали его примеру и вернулись на родину, а глава польской разведки Матушевский писал, что среди белогвардейцев, оказавшихся в Польше, набирает обороты «слащевщина» — то есть возвращение в Россию.
Летом 1922 года генерал Слащев вступил в Красную армию и начал преподавать тактику в Высшей тактической стрелковой школе. Его лекции были интересными, а споры на них жаркими. Ведь среди его слушателей было немало тех, кто воевал против Слащева в Крыму.
Но прожил Слащев в СССР недолго — в 1929 году его прямо в квартире застрелил курсант Московской пехотной школы Лазарь Коленберг. Он выпустил в Якова Александровича три пули, от ранений бывший генерал скончался на месте. Во время следствия Коленберг объяснил, что убил Слащева из мести. Якобы, в Крыму по приказу генерала повесили брата Коленберга. Психиатрическая экспертиза признала убийцу невменяемым, Коленберга освободили, а дело сдали в архив.
Было ли возвращение Слащева в СССР его роковой ошибкой? Ведь он прекрасно понимал, что найдутся люди, которые захотят ему отомстить за казни и жестокость в Крыму. Но, видимо, тоска по родине и бедственное материальное положение сыграли значительную роль в принятии этого непростого решения.
Также нельзя исключать, что убийство Слащева было хорошо спланированной акцией. Некоторые историки считают, что устранение генерала стало началом ликвидации многих военспецов, бывших белогвардейцев и прочих ненадежных элементов. Впрочем, это только догадки – никаких документальных подтверждений этому нет.
Образ Слащева нашел свое отражение и в литературе. Генерал Хлудов из пьесы Михаила Булгакова «Бег» — это и есть Яков Слащев. Интерес к этой персоне белогвардейского движения вырос, когда в 1970 году на экраны вышел одноименный фильм, а роль Хлудова блистательно исполнил Владислав Дворжецкий. Возможно, благодаря именно этому Слащев известен в нашей стране наряду с Колчаком, Врангелем и Деникиным.