В Балтиморе, большом городе с населением свыше шестисот тысяч, жила Синтия Хааг, мать-одиночка, посвятившая себя воспитанию четверых детей. Однажды, весенним утром 1997 года, она, как обычно, отправилась на работу в местный супермаркет. Дома осталась ее младшая дочь,14-летняя Кристал, ученица школы. Старшие дети уже жили своей жизнью.
В ту субботу мать и дочь договорились, что Кристал, воспользовавшись выходным в школе, наведет порядок в доме и приготовит ужин. Но когда Синтия вернулась домой, ее дочь исчезла, а квартира осталась в прежнем беспорядке. Обеспокоенная мать начала обзванивать подруг Кристал. Те, не сразу, но признались, что провели вместе весь день, гуляя и общаясь. Кристал даже заходила в магазин, где работала ее мать, и они обменялись парой слов. Подруги разошлись примерно за час до возвращения Синтии. Все были уверены, что Кристал направилась домой. Путь был коротким, всего десять минут быстрым шагом, и район был ей хорошо знаком.
Поиски Кристал не принесли результатов. Дело, нераскрытое, отправилось в архив, затем его возобновляли несколько раз, но из-за отсутствия улик и свидетелей снова закрывали.
Матери приходилось посещать морги, куда ее вызывали для опознания тел молодых девушек. С каждым годом надежда на возвращение дочери таяла. Полиция понимала, что лучший исход, на который можно рассчитывать, — это обнаружение останков и их идентификация по ДНК. Но Синтия отказывалась верить в худшее. Она была уверена, что однажды ее дочь вернется. Несмотря на финансовую стабильность, она не соглашалась переехать в новый дом, боясь, что Кристал не сможет ее найти. В свободное время она бродила по улицам Балтимора, надеясь увидеть знакомое лицо. Иногда ей казалось, что она видит дочь — то в проезжающем автобусе, то в толпе подростков.
Вышла на связь спустя два десятилетия
Даже старшие дети понимали, что это стало своего рода навязчивой идеей. И вот, спустя 20 лет, 10 месяцев и 2 недели, пропавшая Кристал Хааг сама вышла на связь через социальные сети со своей старшей сестрой, а затем позвонила матери. Теперь ее звали Кристал Сондерс. Фамилия была вымышленной, придуманной ею самой, и ей даже удалось получить новые документы. Для этого ей пришлось немного прибавить себе возраст. Вместо тридцати пяти лет ей было указано сорок четыре.
Кристал рассказала, что в тот день, испугавшись возвращения домой и выговора от матери за невыполненную работу, она просто села на первый попавшийся междугородний автобус и оказалась в огромном Нью-Йорке. Все деньги ушли на билет. В мегаполисе она первые дни ночевала на улице и просила милостыню, пока не попала в латиноамериканский квартал. Там ее приютила большая семья выходцев из Доминиканской республики, живших, как и Кристал, нелегально.
За долгие годы Кристал в совершенстве овладела испанским языком, а в ее родном английском появился акцент. Она вышла замуж за доминиканца, родила четверых детей, развелась. Получила срок за наркотики. В общине нелегалов у нее появились новые «родственники». И при этом ни полицию, ни социальные службы не смущал тот факт, что белая женщина живет среди смуглых латиноамериканцев и называет их своей родней. Дети Кристал Сондерс понимали, что все эти доминиканские «бабушки», «дедушки» не настоящие. Они настойчиво просили мать рассказать, кто они такие. И однажды Кристал призналась, что в юном возрасте сбежала из дома. Тогда-то старший сын уговорил ее связаться со своей семьей.
Наконец-то состоялась долгожданная встреча матери и дочери. Через год Кристал Сондерс переехала в Балтимор, чтобы быть рядом с семьей. Казалось, наступил счастливый финал…
А была ли некая тайная причина исчезновения?
Однако, информация, проникшая в прессу, раскрыла нелицеприятные детали. В центре внимания оказалась Синтия Хааг, к которой возникли серьезные вопросы. Спустя годы после пропажи оказалось, что мать не видит в своей дочери зрелую личность, продолжая относиться к ней, как к подростку, словно два десятилетия разлуки не оставили следа. В ходе одного из интервью, особенно напористый репортер поднял темы, которые близкие родственники избегали затрагивать.
Почему она хранила молчание все эти годы? Почему продолжала жить своей жизнью, зная о страданиях матери? Что заставило ее проявить такой эгоизм?
Кристал неожиданно заявила, что ее детские годы были далеки от идеальной картины, которую рисовала ее мать. По ее словам, она не чувствовала поддержки со стороны братьев и сестер, никто в семье не проявлял интереса к ее жизни. В возрасте девяти лет она стала жертвой насилия со стороны соседа, который продолжал свои действия систематически.
Кристал утверждает, что в то время была убеждена, что мать знала о происходящем, но не предпринимала никаких действий. Именно это стало причиной ее побега из дома и последующего молчания. Сложно судить, насколько правдивы эти слова. Возможно, это попытка оправдать свои действия, переложив вину на близких?
В то время как Синтия Хааг ещё долго находилась в состоянии, близком к восторгу от возвращения дочери, братья и сестры Кристал фактически прекратили с ней всякое общение. Они категорически отвергают все обвинения, выдвинутые их сбежавшей сестрой.