- Опять присосался, алкаш! Работал бы лучше!
Константиныч сделал очередной глоток. Бутылка злобно хихикнула, за что тут же лишилась ещё части содержимого. Тишина... Всё, что ли? Можно попробовать заняться делом - и чтобы при этом злорадный хор не комментировал каждое твоё действие.
Провода свисали со стены и вроде помалкивали. Электрик осторожно нащупал рядом с собой шуруповёрт, поставил ногу на ступеньку стремянки. Молчание. Теперь аккуратно взять саморез и закрепить кабель-канал.
Деликатности движений Константиныча могла бы позавидовать соседская кошка Манефа - мастерица вынимать мясо из закрытой кастрюли с супом, не брякнув крышкой. Но ей-то хорошо упражняться без свидетелей и критиков, а наш бедолага без них теперь и шагу не мог сделать, причём в буквальном смысле. Кроссовки обсуждали его походку со ступеньками лестниц. Мобильник в кармане жаловался на тряску и морскую болезнь. Шуруповёрт, не слишком стесняясь в выражениях, анализировал профпригодность. А в места, скажем так, общественного пользования Константиныч рисковал являться только основательно навеселе, чтобы не слышать ехидных диагнозов со стороны сантехники.
Да, единственным спасением стал для него алкоголь, которого он прежде терпеть не мог. Определённая доза целебного зелья отключала приобретённую после удара током способность воспринимать голоса неодушевлённых предметов. Но, будучи хоть чуть-чуть превышенной, она отключала заодно фокусировку зрения, координацию и равновесие. Вот и поработай в таких условиях! А главное - никому ведь не объяснишь. Пока начальство считает тебя просто пьяницей, ты для него один из многих. Но если признаться, что слышишь голоса, - передача тебя в руки совсем другого начальства гарантирована.
В этот раз, похоже, доза оказалась несколько больше необходимой: саморезы норовили выскользнуть из пальцев и продолжить независимое существование, шуруповёрт вычерчивал в воздухе замысловатые фигуры, стремянка брыкалась... Но всё же кабель-канал электрик закрепил и начал прилаживать крышку.
Не тут-то было! Вроде уже всё получилось, но тут выяснилось, что провода так и болтаются на стене снаружи. Пришлось крышку снимать, укладывать их на место и начинать заново. На этот раз противная конструкция становиться на место не пожелала. Точнее, крышка почти целиком устроилась, но последние сантиметров двадцать активно сопротивлялись.
Может, мешает что-нибудь? Константиныч пошевелил провода, потом сам канал. Потом одним глазом попытался в него заглянуть.
Тоннель с точкой света вдали. Нет, даже с несколькими! Разветвляется он, что ли? Да еще и... похоже, извивается! Световые точки движутся, меняются местами, всё быстрее, вот уже перестали быть точками. В темноте канала засветилось таинственное слово Ом. Не то мантра, не то единица электрического сопротивления, а может, и то и другое сразу. Электрик почувствовал, как его начинает постепенно затягивать в темноту. Этого только не хватало! Ну что ж, вы хотели сопротивления - получите! Грозно взвыл шуруповёрт, вгоняя поперёк тоннеля частокол из саморезов. "ОММММ!" - гудела пляшущая темнота, и тоннель содрогался в глотательных движениях. "Хррррреннн!" - отвечал работяга-шуруповёрт, городя саморезовые кости поперёк жадной глотки. Оба заклинания сталкивались, высекая искры, и осыпались пылью.
- Константиныч, где ты там? Зарплату дают!
Щёлк! Бамс! Шмяк! Дзынь! - и Константиныч сидит на полу среди осколков бутылки, рядом с упавшей стремянкой, сжимая в руке горячий шуруповёрт. Хищный канал с благополучно прилаженной крышкой делает вид, что ничего не произошло.
Волшебное слово зарплата, способное вытащить работника из любых непознаваемых дебрей, помогло и на этот раз.