Пограничный - это ПГТ (9,7 тыс. жит.) в Приморском крае в 250 километрах от Владивостока, "столица" оставшегося в России обрубка Китайско-Восточной железной дороги с казачьим прошлым. Он выходит к трассе околицами, а въездной знак тут таков, что и название можно было бы не писать.
Вторая стела - и вовсе дар Китая на 80-летие посёлка (точнее, данного в 1936 статуса ПГТ), и прямо на неё глядят ворота погранчасти с десятком дореволюционных казарм Охранной стражи КВЖД и броневиком БА-6 (1936) на постаменте. В отличие от множества таких казарм в Китае, здесь они действующие, и потому ограничусь старым фото:
Автобусы прибывают на печального вида площадь с тёмным облезлым муниципальным автовокзалом и ярким уютным частным. Вдали видна железная дорога, с момента основания в 1898 году разделявшая владения двух первых хозяев Гродеково (по станции это название и ныне в ходу) - путейцев и казаков:
...Тут можно вспомнить, что Маньчжурия, как и Монголия, может быть и Внутренней, и Внешней. Первая - ныне китайский Дунбэй, Три Северо-Восточные провинции; вторая - соответственно, российские Приморье и Приамурье. Номинально Китай владел ими с 12 века, унаследовав от маньчжурской (точнее, чжурчжэньской) династии Цзинь и даже периодически обновлял пограничные стелы на Тырском мысу в низовьях Амура.
Но - так и не сподобился заселить: вновь покорившие Китай в 1644-м как династия Цин, маньчжуры не только стали его дворянством и разошлись со своих северов по тёплым равнинам, но и по краю малой родины выставили от простолюдинов-ханьцев Ивовый палисад. К тому, что с севера придёт народ с артиллерией и фортификацией, китайцев жизнь не готовила, но Албазинская война 1680-х годов кончилась ничьей: Медведь и Тигр сошлись на том, что торговать - интереснее.
И всё бы ничего, да видеть огромный и по сути ничей край было больно что мореходу Геннадию Невельскому, самовольно поставившему крепость в устье Амура, что Восточно-Сибирскому генерал-губернатору Николаю Муравьёву-Амурскому. Вернее, Амурским он стал позже, а тогда, в 1851 году, добился выделения из Сибирского казачьего войска с центром в Омске Забайкальского казачьего войска с центром в Чите. Главной задачей последнего стали Амурские сплавы - спускаясь на баржах, казаки ставили посты и селения по берегам, в 1858 году образовав новое Амурское войско с центром в Благовещенске.
Тем временем и дряхлого китайского Тигра, и зажиревшего от былых побед русского Медведя хорошо подрал британский Лев - в Крымской и II Опиумной войнах. Понимая, что британцы нападают с моря и увидев в России меньшее из зол, Цины отдали Внешнюю Маньчжурию Романовым без боя, проведя Айгунским договором (1858) и Пекинским трактатом (1860) новую границу по Амуру и Уссури.
Охранять её, как водится, было велено казакам, и уже в 1869 году амурцами и забайкальцами была укомплектована Уссурийская конная казачья сотня. В 1889 же, пополнившись казаками Забайкалья, Оренбуржья, а в первую очередь Дона, было создано последнее в Российской империи Уссурийское казачье войско со старшинством от 1655 года (как и у амурцев и забайкальцев - по первым казачьи походам) и жёлтым цветом знамён и лампасов.
На казачью вольницу было оно не похоже, а станицы его напоминали скорее военные поселения Александра I - регулярные части на самообеспечении с вечной и наследственной повинностью. Наказным атаманом войска был губернатор Приморья, дом которого стоял на главной улице Владивостока. Штаб, напротив, располагался поближе к резиденции генерал-губернатора в Хабаровске (как и общий с амурцами войсковой храм), ну а фактической столицей войска, только возникнув, стало Гродеково.
Причина банальна: сам по себе уссурийский казак жил очень бедно, порой - на единственной лошади и поле пахал, и сражался. Поэтому многие подались в бизнес, на приграничной торговле (включая продажу в Китай тигровых шкур и дикого женьшеня) разбогатев. Дошло до того, что после Февраля в Никольске-Уссурийском казачий круг предлагали упразднить войско или сделать выход из него добровольным. В октябре, впрочем, сдали назад: в пролетариат казаки не собирались! Под конец Гражданской войны уссурийцы показали себя самыми непримиримыми противниками Красной Армии - большая часть 40-тысячного войска погибла в боях или ушла через Китай в Австралию.
Но и считать уссурийцев сплошь торгашами да контрабандистами не стоит: всю недолгую историю войску было, с кем воевать. Казаки отметились на фронтах I Мировой, в русско-японской войне и особенно при подавлении восстания ихэтуаней, в 1900-01 годах разрушивших недостроенную КВЖД. Но главное - тут жили, натурально, анти-казаки - манзы и хунхузы.
Первое - этнический термин: Ивовый палисад ветшал с домом Цин, а слухи о чернозёмной равнине, которую никто не пашет, на тесных лёссовых наделах вызывали злость. С начала 19 века китайцы, в основном из провинции Шаньдун за Жёлтым морем всё активнее прорывались в Маньчжурию. Особенно - те, кому нечего было терять и кто не в ладах с законом. Себя они называли паотуйцзы ("бегущие ноги" или "холостяки"), так как более простым слово "маньцзы" со времён монгольских войн означало отребье.
В Приморье они пришли немногим раньше русских, ловили здесь трепанга, кальмара и морскую капусту, выращивали женьшень и опиум, охотились на пушного зверя и мыли золото в горных реках. Второе их поколение превратилось в уже полноценный креольский народ - первые манзы брали жён из амурских племён. В общем - та же донская вольница, но только - с китайской спецификой. И хотя первыми манзы не нападали, защищать свои делянки с оружием в руках были готовы: порой в Приморье вспыхивали кровавые бунты с вырезанием русских деревень, крупнейший из которых, начатый в 1868 старателями, даже слыл Манзовской войной.
Но манзы - народ именно российского Приморья: в 1878 Цины упразднили Ивовый палисад, и тамошних старожилов буквально смыл вал переселенцев со всего Китая (хотя и с шаньдунцами во главе).
Маньчжурия тех лет дала бы фору всякому Дикому Западу: большинство обитателей - нелегалы, 80% - мужчины, причём в основном молодёжь. Так и появились хунхузы ("краснобородые"): здесь этим словом неясного происхождения, как басмачами в Средней Азии, называли любых головорезов вплоть до японцев с озера Хасан.
Иначе - бинфэй, "преступные солдаты", в нынешних терминах - боевики: каждая успешная банда, от нескольких десятков до нескольких тысяч ножей, имела строгую иерархию с атаманом, "офицерами", бойцами и новичками на "испытательном сроке", законы и кодексы (обычно писаные хотя бы одним грамотным секретарём), тайное арго, свою географию и специальность с учётом интересов других банд. Хунхузы были знакомы и с армейской тактикой боя, умели окапываться и оснащать позиции по всем правилам, вели разведку и заводили осведомителей, у иных банд даже своя униформа была!
Бродячие хунхузы по сути устраивали последние в истории набеги кочевников. Оседлые хунхузы напоминали скорее горцев Кавказа: окапывались в труднодоступных долинах, брали дань с проходящих караванов и обзаводились подспорьем вроде старательства. В соседство с каторжными Забайкальем и Сахалином немалую часть краснобородых составляли русские и кавказцы - абрек тут чувствовал себя как дома.
Но организованность позволяла хунхузам и такую роскошь, как ситуативные союзы с государством: в русско-японскую войну обе стороны нанимали их банды как партизан. В Эру Милитаристов, вялотекущую гражданскую войну Китая 1910-20-х годов, из хунхузов вышло немало вершителей его судеб - как Чжан Цзолинь в Маньчжурии или "генерал Собачье мясо" Чжан Цзучан в Шаньдуне. Но то - уже без казаков... Искоренили хунхузничество лишь японцы в 1930-х, а последние банды добивала Красная Армия в 1940-х.
Автовокзал - на станичной стороне посёлка. Рядом и его самое монументальное здание, по виду этак 1990-х годов - конечно, таможня:
Но среди хрущёвок ещё немало белёных хат. Их первые хозяева, приходя со службы, рассказывали жинками скорее о том, как гоняли хунхуза:
А не рассказывали даже жинкам, в какую долю удалось войти с контрабандистами и где растёт женьшень, хозяева в таких особняках, даже внешне напоминающие курени "торговых казаков" Старочеркасской. Вот, например, дом и магазин казака Сидельникова и партнёра его Мао Чанъюя:
Или вот дом Евстафия Коренева. Ещё есть макаронная фабрика Шильникова, до которой я чуть не дошёл, и при этом - никаких тебе "Кунста и Альберса" и прочих Чуриных, без чьих дореволюционных магазинов на Дальнем Востоке немыслимы хоть крупные города, хоть старые посёлки типа Спасска-Дальнего или Краскина.
По соседству с домом Коренева - Народный музей (1977), утром ещё закрытый:
Не помню, откуда в моей памяти отпечаталось клише "цветущая Маньчжурия", но в ту весну оно воплотилось:
Чуть дальше, за третьей от вокзала и последней улицей Кирова ветшает Дом офицеров Советской Армии - с тех пор, как и китаец и русский вновь братья навек, это типичное состояние гарнизонных зданий отсюда до Семиречья. А вот в эпоху Великой ссоры, как нетрудно догадаться, центр жизни посёлка был здесь:
С другой стороны от дома Коренева - административный квартал:
Одно из его зданий я принял было за художественную школу - по такому сюжету в окне:
Всё вместе, от правильного сталианса администрации...
...до силикатного почтамта построено, видимо, вскоре после 1958 года, когда Гродеково было красноречиво переименовано в Пограничный - Великая ссора вдохнула новую жизнь в расказаченный посёлок.
Изначальное название же - в честь Приамурского генерал-губернатора Николая Гродекова, который прежде замирял Туркестан, а Дальним Востоком руководил в 1898-1902 годах, на фоне восстания ихэтуаней. Памятник (2013) ему...
...переглядывается с Ильичом через огромную (150 на 70 метров) и неуютную, как плац, площадь Ленина:
Но за его спиной - сквер Валентина Котельникова, названный в честь убитого пограничника. Не на объявленной войне: в сотнях "инцидентов", жертвуя своими солдатами, "самураи" долго и планомерно изучали Красную Армию. Котельников (сам родом с Донбасса) и несколько его сослуживцев погибли 12 октября 1935 года, обороняя глухую погранзаставу Волынка от полусотни японцев.
Они покоятся в братской могиле под странным каменным конусом, а вокруг - индивидуальные могилы солдат и офицеров советско-японской войны 1945 года с надгробиями разных эпох. Если обелиск Александра Невского (так его звали!) слева, видимо, так и стоит с 1940-х...
...то вокруг заметны и позднесоветские, и явно постсоветские стелы.
И совсем уж не очевидно, что хоронили их на церковном кладбище: на месте площади Ленина до 1930-х годов стоял Успенский Войсковой собор, освящение которого в 1913 году официально закрепило за Гродеково статус казачьей столицы. Что удивительно, ни одной фотографии храма, странно совмещавшего угловатый полковой план с округлой древнерусской пластикой, не осталось - только чертежи:
Обойдя казачью сторону, я решил осмотреть и путейскую. Через посёлок течёт речка Нестеровка (до 1972 - Тахеяж), но за ней лишь частный сектор. Настоящие "тот и этот берег" разделяет КВЖД, станция которой и ныне зовётся Гродеково.
За ней, буквально напротив автовокзальной площади, стоят в ряд три вокзала - Новый (2002), Старый (1953)...
...и Первый (1902) - кажется, единственный уцелевший на КВЖД деревянный:
Я застал его в процессе устройства музея, а сквозь пыльное окно даже заснял кассу с электрокомпостером ЭКР-68, выпускавшимся Лосиноостровским электротехническим заводом в Москве 1970-х.
Станция повидала немало: так, именно здесь 9 июля 1918 года начальник КВЖД генерал Дмитрий Хорват, разгромив большевиков в Харбине, объявил себя Временным верховным правителем России. Правда - по дороге во Владивосток, где подчинился Колчаку как Верховный уполномоченный на Дальнем Востоке. С поражением Белой России он вернулся в Харбин, но увёз её туда столько, сколько смог увезти. Сюда же пришла власть советская, и заброшенное путейское здание (видимо, магазин) напротив Нового вокзала известно как Ленинский уголок - в 1920-х в нём занимались ликбезом:
Близ Первого вокзала, у кавказского ресторана - потрясающе красивый фонарь (1903), поставленный накануне торжественного открытия КВЖД и единственный из трёх таких уцелевший:
Чуть ближе к Китаю, у края станционный промзоны - каменный дом путейских служащих:
С колоритным народным творчеством во дворе:
Если Казачья сторона Гродеково - это три улицы, то Путейская - две: параллельно Вокзальной тянется улица Орлова, а вдоль неё - десяток деревянных домов:
Здесь можно представить, как выглядела типичная станция КВЖД до разгрома ихэтуанями - в Китае её посёлки строго каменные.
На небольшой площади привлекают взгляд водонапорная башня (1915):
И бывшая школа (1899):
Над ними - уже советские детский сад:
И "гражданский" ДК, в итоге переживший ДОСА:
И мы привыкли видеть в этом всём упадок, забвение, тлен, бесхозяйственность, особенно по контрасту с Китаем. Но после двух путешествий я вижу иное - соразмерность, простор, тишину, индивидуализм, человечность...
Полукилометром ближе к Китаю - поселковое кладбище на Снеговой сопке, а на нём мемориал - на этот раз Великой Отечественной: её и тут никто не отменял.