В психологии, одной из редких наук, где существование многих явлений принимается лишь на веру, открытым по многим пунктам остается вопрос – действительно ли это так, или мы просто придумали себе удобное объяснение? К этому можно, пожалуй, отнести наличие Бессознательного как одного из элементов Психического. Доказать его существование не представляется возможным, на первый взгляд. Однако, обратимся к источникам научных изысканий на этот счет, и начать стоит, конечно, с работы Зигмунда Фрейда «Бессознательное». Работа была написана им в 1915 году.
В своей работе «Бессознательное» Фрейд предпринимает попытку как-то структурировать базовые понятия психоанализа, особенно если принять во внимание тот факт, что данная работа была написана наряду с другими, и в своем единстве они создают некий целостный образ описания и структуры психического в системе психоанализа.
Обоснования допущения понятия о бессознательном подробно раскрываются Фрейдом с самых первых страниц и проходят сквозь всю работу, с каждой новой главой наполняясь все более полным содержанием, доказывающим его легитимность. С описательной точки зрения, Бессознательное (далее по тексту БСЗ) определяется как нечто, которое недоступно сознанию (далее по тексту СЗ), или находящее вне его. Возникают два вопроса: что за нечто (имеется в виду содержание БСЗ)? и Где, если не в сознании? Один вопрос следует из другого. Если мы принимаем пока просто на уровне гипотезы существование какого-то другого места, давайте условно назовем его «хранилищем», где хранятся наши воспоминания, переживания, мысли, сновидения, а так же полученные знания, то есть, что было пережито человеком и может называться опытом, то как нам объяснить или понять, где оно – это нечто.
В своей работе Фрейд предлагает разные точки зрения в доказательство существования такого понятия как «бессознательное». Например, как было уже написано выше, в нашей жизни в течение всего периода существования с момента рождения происходит множество различных событий. Однако, мы также понимаем, что не все эти события находятся в актуальной памяти. Иногда бывает сложно вспомнить даже события предыдущего дня, не говоря уже о ранних периодах детства. Скажем, самый ранний возраст – от рождения до, например, трех лет. Практика показывает, что крайне малое количество людей помнят себя в этом возрасте. Здесь мы могли бы предположить, что эти воспоминания просто заменяются новыми и бесследно исчезают за ненадобностью. Однако, как показывает опять же клиническая практика, периодически в жизни происходят ситуации, которые вызывают в памяти события давнего прошлого. Причем очень часто сознательным путем бывает сложно установить и саму связь, и даже вспомнить само воспоминание конкретно.
Здесь мне хочется привести пример, когда человек, в какой-то момент оказавшись в каком-то месте, может услышать музыку или почувствовать аромат, и эти звуки и аромат могут вызвать волну воспоминаний из отдаленного прошлого. И это может даже повлиять на психическое состояние человека в текущий момент времени. Интересным является и тот факт, что само событие не вспомнится, но человек может осознать, что эмоциональное переживание отсылает его во времена детства, например, когда гостил у бабушки и испытывал похожие чувства.
Похожим примером может служить и то, что взрослый человек, приезжая в гости к своим родителям, то есть возвращаясь в отчий дом, окунается в давно забытые переживания уюта и заботы. Отчасти этим объясняется, что первые дни во время отпуска в отчем доме не получается ничего делать из запланированного, хочется лежать, есть и отдыхать. Очевидно, что какая-то часть памяти хранит те воспоминания о беззаботном времени, любви и заботе, и, связываясь с текущим моментом времени, напоминает о себе в виде проявления описанных переживаний, выходя даже не поведенческий уровень. Фрейд называет это ассоциативной связью.
Очевидно, что объем актуальной памяти весьма ограничен. Забегая вперед в 1956 год и за рамки психоаналитической теории, мы можем обратиться к экспериментам Дж. Миллера, подтвердившим ограниченность кратковременной памяти. Однако, возвращаясь к Фрейду и к его работам 1915 года, мы снова замечаем, что мы способны хранить в памяти воспоминания, выходящие за рамки краткосрочной памяти, то есть не самые актуальные. У Фрейда они называются латентными, то есть неосознаваемыми сейчас, но легкодоступными при необходимости. Отсюда возникает новый вопрос: где хранятся эти воспоминания, если они недоступны сознанию? Фрейд предположил, что как раз в БСЗ.
То есть по сути своей психические процессы протекают непрерывно, однако в сознании, по словам Фрейда, все же обнаруживаются некие пробелы в виде забытых событий, оговорок, необъяснимости некоторых эмоциональных или психических процессов, и эти пробелы восстанавливают непрерывность процессов с помощью ассоциаций.
Опять же о существовании БСЗ свидетельствуют и другие теории, выходящие за рамки психоанализа. Фрейд приводит в пример постгипнотическое внушение и следующие за ним изменения. Я, в свою очередь, опираясь на свой клинический опыт, могу добавить, что в измененных состояниях сознания человек способен добраться до психических содержаний, выходящих далеко за рамки его собственных сознательных содержаний, наблюдаемых им в нормальном состоянии сознания.
Возвращаясь к разным точкам зрения о существовании БСЗ, предложенных Фрейдом, нельзя не упомянуть способ познания «через другого». Фрейд предлагает нам принять факт того, что у другого человека есть сознание по аналогии с собой. В клинической практике, да и в повседневной жизни, мы часто встречаемся с некоторыми проявлениями других людей, которые вызывают у нас осуждение или восхищение, однако мы не признаем того, что и сами обладаем этими качествами. Здесь возникает вопрос, если я на это отреагировал, то почему? Почему что-то в другом человеке меня «цепляет» эмоционально, а что-то нет? От чего это зависит? Может ли это происходить по той причине, что то, что уже есть в моей психике, но не осознается, а потому не принимается или отрицается, и именно поэтому по ассоциативной связи происходит сцепка с содержанием другого человека? Фрейд объясняет это механизмом сопротивления. То есть у другого я замечаю, а в себе не признаю, потому что сопротивление не дает проникнуть из системы БСЗ в систему СЗ. Однако, раз это вызвало реакцию, значит что-то все-таки есть? Тогда если есть, но не в сознании, значит вероятнее всего за его пределами, то есть в БСЗ.
С точки зрения клинической картины, БСЗ можно обнаружить по тому признаку, что не все осознается в полном объеме, однако симптомы все же проявляются. Здесь мне приходит в голову пример проявления страхов у ребенка. Например, за окном комнаты растет дерево. И ночью это дерево может показаться ребенку монстром. На самом деле монстра никакого нет, дерево – это просто дерево. Однако, мы не можем обвинить ребенка во лжи, он не придумывает, что ему кажется, ему действительно кажется. Сознание играет злую шутку, подменяя дерево на монстра. В данном случае можно говорить об игре психических образов, которые являются продуктами БСЗ. Иначе говоря, есть что-то такое в психике ребенка, которое рисует ему этот образ монстра, связывая его с деревом. При этом психический образ становится не только перцептивным, но и сенсорным, так как сопровождается чувством страха. Аффект в данном случае связывается с представлением БСЗ и проникает в сознание. Воздействие психических образов бессознательного на психическое состояние человека широко известно практикующим специалистам. Психические образы нереальны по существу, но реальны по последствиям (например, от страха может проявиться энурез у ребенка). Здесь прослеживаются механизмы БСЗ: смещение и сгущение. Соответственно, если с ребенком провести работу, выслушав его и распознав причины появившихся симптомов, то и проблемы могут исчезнуть. То есть слово в данном случае может оказаться целебным и оказать влияние на психическое состояние.
Чем-то это может напоминать шизофренический бред, где как раз характерна путаница словесно-предметных представлений. Однако, в случае с приведенным примером монстра-дерева, где мы не говорим о психозе, а лишь о невротическом проявлении, сознание ребенка вполне способно справиться с проявлениями образов БСЗ за счет существующей связи словесных представлений с предметными, а в случае психоза – нет. Примерами шизофренической речи Фрейд наглядно показывает и в очередной раз доказывает существование БСЗ как такового.
После знакомства с данной работой Фрейда появляется множество вопросов, большая часть из которых требует каких-то иных доказательств некоторых проявлений. В частности, если мы рассмотрим концепции о БСЗ Фрейда, Юнга и Ассаджиоли (который тоже был психиатром и учеником Фрейда), отчетливо просматриваются их разные взгляды на систему БСЗ. Например, Юнг говорил о наличии заранее заданного «набора» представлений в БСЗ уже при рождении ребенка (коллективное БСЗ), тогда как Фрейд не приемлет эту точку зрения, говоря о том, что нет БСЗ без СЗ. И тогда как объяснить наличие каких-то «встроенных» представлений, одинаковых для многих людей (например, страх змей)?
Здесь возникает желание обратиться за помощью к экспериментальной психологии, однако мы сразу же натолкнемся на невозможность экспериментальной проверки. Ведь как соблюсти чистоту эксперимента? Страх змей мог появиться в результате разговоров, которые велись вокруг этой темы, которые человек мог случайным образом услышать, или сюжетов новостей и т.д., что породило цепочку ассоциативных связей и нагрузку аффекта вслед за этим. То есть нет никакой гарантии, что человек ни разу в своей жизни нигде не сталкивался с этой темой, однако в его сознании зародился вдруг страх змей.
Если рассматривать структуру психики по Ассаджиоли, то он разделял БСЗ на высшее и низшее, хоть и условно, и тоже признавал существование коллективного бессознательного. Эти вопросы остаются открытыми, ответы на них стоит искать в работах Юнга и Ассаджиоли, где темы БСЗ личного и коллективного раскрыты ими более подробно. Тем не менее, к какой бы точке зрения ни склоняться, об отрицании самого факта существования системы БСЗ речи быть не может, конечно.
Автор: Зарипова Альбина
Психолог, Кризисный
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru