Спускаться по гребню и подниматься на холм к утёсам, чтобы понаблюдать за бурным морем в Дроскине, было бесконечным удовольствием. Еще до того, как я увидел Корнуолл, мальчишкой прибыв на каникулы на побережье Ланкашира, где не стоит пренебрегать приливами и отливами, я проводил столько времени, сколько мне позволяли, стоя на ветру, наблюдая и, при необходимости, уворачиваясь от огромных волн, набегающих на волноломы.
В Корнуолле нет стен, кроме естественных, и, конечно, наиболее красивы стены из гранита. Немало здесь и гротескных скальных образований, созданных руками человека. Дроскин - это лабиринт из нор и арок, большинство из которых были созданы трудолюбивыми жестянщиками прошлого, людьми которые, в поисках наживы, в кои-то веки и совершенно непреднамеренно добавили живописности этому месту, вместо того чтобы его разрушить.
Вы спускаетесь к пескам Дроскина - когда они есть - через узкий овраг или лощину. Первоначально этот туннель был проложен сейнерами, занимавшимися добычей сардины, которые летом держали там свои лодки, а зимой вытаскивали их через него в безопасное место. В один дождливый октябрь туннель обвалился, и образовал овраг.
В одном только Перранпорте было четыре компании по ловле сардины: "Союз", "Шахтеры", "Фермеры" и "Любовь". Учитывая, что в деревне никогда не было какой-либо гавани и берег был открыт с подветренной стороны, это было справедливым свидетельством выносливости рыбаков (которые также часто были шахтерами).
Хорошей прогулкой в хорошую погоду было посещение Уил-Пруденс, заброшенной медной шахты на утесах в направлении Сент-Агнес. Это Корнуолл в самом диком его проявлении: скалы высотой с Бедрутан, но без тропок вниз и практически без берега. Отличное место для размножения чаек и сбора их яиц. Именно так думают чайки, потому и пикируют на вас сверху, пытаясь отпугнуть. В целом, собирать яйца - опасное занятие, но не из-за чаек, а из-за риска потерять хватку и соскользнуть с высоты 300 футов в море. Так и произошло здесь с одним мужчиной и его женой в июне 1834 года, хотя охотились они не за яйцами, а за самфирой, растением, которое в то время широко использовалось в Корнуолле для приготовления пищи и в качестве маринада. Как говорит Эдгар в "Короле Лире": “На полпути вниз висит тот, кто собирает самфир; ужасное ремесло". Действительно, ужасное. Бедный Марк Томас и его жена согласились бы с ним, но у них было четверо детей, которых нужно содержать, и никаких других средств к существованию.
Еще через две мили по этой тропинке в скалах вы спуститесь в порт Тревеллас, к шахте "Голубые холмы". Это место практически не тронуто, не ремонтировалось и не застраивалось со времен процветания горнодобывающей промышленности и ярко иллюстрирует запустение, вызванное в период расцвета отрасли, в 1840-х и 50-х годах, сбросом отходов горнодобывающей промышленности. Люди, критикующие то, во что превратился Перранпорт, - и я первый среди них, - могли бы быть о нем чуть более высокого мнения сто с лишним лет назад, когда, за исключением нескольких домов, все доступное свободное пространство использовалось в качестве свалки для минеральных отходов, наваленных выше домов и загромождавших буквально каждое поле и каждую дорожку. То, что её вообще перенесли, произошло благодаря решению построить новую дорогу к Болинги и устью некогда приливных болот, которые поглощали все больше и больше минеральных отходов, пока не стали достаточно твердыми, чтобы по ним можно было проехать на телеге или автобусе.