(Из воспоминаний)
ТА ВЕЩЬ, КОТОРУЮ НУЖНО ЗАБЫТЬ
Мне хотелось бы сказать слово тем, кто приближается к смерти. Мне хо- телось бы просить их забыть, как можно скорее, о своих физических телах после той перемены, которую они зовут смертью.
О, это ужасное любопытство, заставляющее смотреть на ту вещь, которую мы принимали когда-то за себя! Оно возвращается от времени до времени с такой силой, что заставляет нас действовать как бы против воли и притягивает нас к ней, к этой вещи. Некоторыми оно завладевает подобно страшной одержимости, и они не могут освободиться от нее, пока остается малейший остаток плоти на тех костях, которые служили для них когда-то поддержкой.
(Примечание автора)
(Отвлёкся)
Скажите им, чтобы они отбросили от себя всякую мысль о своем теле и переходили бы свободными в новую жизнь. Смотреть назад на прошлое бывает иногда очень полезно, но только не на эти разлагающиеся остатки прошлого.
Видеть в гробу возможно потому, что тело, которое мы носим теперь, светится в темных местах и в состоянии проникать через плотную материю. Я сам его делал, но решил никогда не возвращаться и не смотреть на э т о.
Я не хочу потрясать или огорчать вас - я хочу дать вам предупрежде- ние. Это зрелище очень печальное, и возможно, что от многих душ, только что перешедших сюда, оттого и веет такой печалью. Они снова и снова возв- ращаются к тому месту, которого они не должны бы посещать.
Нужно вам знать, что когда мы усиленно думаем о каком будь месте, мы немедленно переносимся туда. Наше здешнее тело так легко, что оно способно следовать за мыслью почти без всякого усилия. Скажите им, чтобы они не де- лали этого.
Однажды, проходя по аллее, - ибо у нас тоже есть деревьяя встретил высокую женщину в длинной черной одежде. Она плакала - ибо у нас тоже есть слезы. Я спросил ее, о чем она плачет, и она посмотрела на меня с невыра- зимой печалью.
"Я сейчас смотрела на э т о", - сказала она.
Мое сердце болело за нее - я знал, ч т о она чувствует. Потрясение, которое испытываешь при первом посещении, повторяется снова и снова, ибо эта вещь становится все менее похожа на то, чем мы представляли себя при жизни.
Мне часто хотелось, из чистого научного интереса, спросить Ляйонеля, не возвращался ли он к своему телу; но я не спросил, из боязни внушить ему эту идею. Он полон такой беспокойной любознательности. Очень возможно, что у тех, которые переходят сюда в детском возрасте, меньше этого вредного влечения, чем у нас.
Нам следовало бы помнить во время земной жизни, что эта наша внешняя форма вовсе не мы сами, и тогда мы.не придавали бы ей такого преувеличен- ного значения.
Как общее правило, пробывшие здесь очень долго совсем не кажутся ста- рыми. Я узнал от моего Учителя, что после некоторого времени старый чело- век забывает, что он стар; в нас заложена наклонность оставаться в мыслях молодыми, и это отражается на внешнем виде, так как здесь тела могут восп- ринимать именно ту форму, которая соответствует нашим мыслям. Закон ритма действует здесь как и везде; дети вырастают и могут даже достигнуть ста- рости, если их сознание ожидает такую перемену; по большей части здесь встречаются люди во цвете лет, ибо существует наклонность или достигать расцвета, или возвращаться к нему, а за тем удерживаться в этом состоянии пока непреодолимое влечение к земле не возникнет снова.
Большинство здешних жителей не знает, что они жили много раз во пло- ти. Они воспринимают свою последнюю жизнь более или менее ясно, но все, что было раньше, кажется им подобным сну. Следует всегда сохранять память прошлого как можно яснее, это помогает строить будущее.
Люди, которые представляют себе ушедших своих друзей мудрыми и всез- нающими, были бы очень разочарованы, если бы узнали, что в действительнос- ти потусторонняя жизнь есть лишь продолжение жизни на земле! Если земные мысли и желания направлялись к одним материальным радостям, они, по всей видимости, остаются такими же и здесь. Мне встречались настоящие святые, с тех пор, как я здесь; но они и в земной своей жизни обладали высокими иде- алами, здесь же они могут неограниченно жить эти ми идеалами. Жизнь за пределами смерти может быть так свободна ! Здесь нет той механической жиз- ни, которая делает людей такими рабами на земле. В нашем мире человека за- держивают только его мысли. Если они свободны - свободен и он. Но здесь немного людей с моим философским складом. Здесь больше святых, чем мысли- телей, так как высочайший идеал большинства людей склоняет скорее к рели- гиозной, чем к философской жизни.
Мне думается, что самый счастливый народ из всех людей, которых я здесь встречал, это - живописцы. Субстанция здешнего мира так легка и пластична, что она необыкновенно легко складывается в формы, творимые во- ображением. Здесь есть прекрасные картины. Некоторые из здешних художников стараются передать свои картины внутреннему зрению земных художников, и иногда им это удается; и тогда истинный творец радуется, что его товарищ на земле схватывает идею и осуществляет ее на полотне.
Не каждый способен видеть ясно, насколько вдохновленный им художник выразил его идею, ибо требуется специальный дар или специальная подготов- ка, чтобы видеть явления из другого вида материи, но дух вдохновителя улавливает мысль в сознании вдохновленного им художника и таким путем уз- нает, насколько его идея осуществилась на земле.
С поэтами то же самое. Здесь создаются прекрасные поэмы, и они отпе- чатлеваются в мыслях земных поэтов. Один из здешних поэтов сказал мне, что это легче достигается с короткими поэмами, чем с эпосом и драмами, для ко- торых требуется продолжительное усилие. Приблизительно то же самое можно сказать и о музыкантах. Когда вы бываете в концертах, где исполняется прекрасная музыка, там вокруг вас, наверно, толпятся духи, любящие музыку и упивающиеся музыкальными гармониями. Земная музыка доставляет здесь мно- го радости. Мы можем слышать ее. Но ни один из здешних любителей музыки не появится в месте, где барабанят и фальшивят. Мы предпочитаем струнные инс- трументы. Из всех земных влиянии звуки достигают легче всего в эту область жизни. Скажите это музыкантам.
Если бы они могли слышать н а ш у музыку! Я не понимал музыки на зем- ле, но теперь мой слух приспособился. И мне кажется, что вы должны слышать нашу музыку так же, как мы вашу.
Вы, может быть, интересуетесь знать, где я бываю. Я очень люблю одно прелестное место в деревне, на склоне горы, недалеко от моего собственного города. Там вьется тропинка вокруг холма, и над самой дорогой стоит хижи- на. Иногда я остаюсь там подолгу и слушаю журчанье ручья, сбегающего с го- ры; высокие стройные деревья стали как братья для меня. Вначале и неясно различаю физические деревья; тогда я вхожу в маленькую хижину и ложусь на деревянную скамью, прислоненную к стене. Я закрываю глаза и особым усили- ем, или вернее устремлением, я делаюсь способным видеть мое любимое место. Но нужно прибавить. Что это происходит в ночное время, когда мое тело из- лучает свет. При ярком солнечном освещении мы совсем не можем видеть, наш свет угашается резким солнечным светом.
Однажды я взял Ляйонеля с собой и оставил его в хижине, а сам удалил- ся на некоторое расстояние. Взглянув на хижину, я увидал, что вся она све- тится необыкновенно красивым сиянием - сиянием самого Ляйонеля. Маленькое строение с остроконечной крышей имело вид жемчужины, освещенной внутри. Это было очень красиво.
После этого я пошел к Ляйонелю и сказал ему, чтобы он в свою очередь отошел в сторону, а я занял его место в хижине. Меня интересовало, увидит ли он то же самое. Когда он вернулся ко мне, я спросил его, что он видел, он воскликнул:
- Какой вы удивительный человек, отец! Как это вы сделали, что вся хижина светилась?
Тогда я убедился, что и он видел то же самое, что видел я.
Но сейчас я устал и пожелаю вам доброй ночи и приятных сновидений.
Отрывок из романа Эльзы Баркер "Письма живого усопшего"