Сегодня, 11 февраля, исполняется 150 лет со дня рождения Василия Ивановича Качалова (1875 – 1948). Легендарному артисту Художественного театра, кумиру нескольких поколений зрителей посвящена выставка «Быть Качаловым», которая в этот день откроется в Зеленом фойе в помещении МХТ имени А.П. Чехова.
А мы хотим напомнить вам, дорогие читатели, некоторые роли этого артиста. Конечно же, про все его роли не расскажешь, выдающихся актерских творений у Василия Ивановича было множество, и большинство из них стали важными вехами в истории Художественного театра. Назовем лишь несколько этапных.
Первый успех: Берендей
В постановку пьесы Александра Островского «Снегурочка» в Художественном театре в 1900 году было вложено очень много сил, фантазии, энергии. Художник Виктор Симов даже совершил экспедицию на Русский Север, привез откуда подлинные старинные вещи и одежду. Но так иногда бывает на театре: настоящим успехом в этом спектакле, который получился очень длинным и довольно громоздким, пользовался только царь Берендей. Это был дебют на сцене МХТ артиста провинциальной труппы Михаила Бородая Василия Качалова. «Великолепен Царь Берендей – Качалов, молодой парень, обладающий редкостным голосом по красоте и гибкости, – писал после премьеры «Снегурочки» Максим Горький Чехову. Действительно, у Качалова был удивительный голос. В его пленительном, обаятельном тембре отражалось то, что в полной мере было присуще самому Василию Ивановичу как человеку и как артисту – любовь к жизни. Жизнерадостность натуры наделяла роли Качалова своеобразным теплым и мягким свечением, и противиться силе человеческого обаяния этого артиста было просто невозможно.
Роль на всю жизнь: Чацкий
Героя комедии Грибоедова Качалову пришлось играть всю жизнь: с 30-ти лет до 63-х. Первый раз он вышел в «Горе от ума» в 1906 году. Тот спектакль МХТ выглядел не столько сатирическим, сколько – воссоздающим атмосферу и приметы быта старой Москвы, которая к тому времени осталась лишь в воспоминаниях. Чацкий там выглядел поэтом, романтичным влюбленным, то воодушевленным и полным надежд, то отвергнутым и по-мальчишески едким. В 1914 году вышла новая редакция «Горе от ума»: Чацкий стал старше, задумчивее, в его монологах слышалось больше горечи. Наконец, совсем в иную эпоху, в 1938 году, Немирович-Данченко еще раз поставил «Горе от ума» с Качаловым в главной роли. В духе идеологии советского времени основной акцент был сделан на обличении светского общества: Чацкий произносил свои речи почти что с жаром политика.
Самый причудливый образ: Анатэма
Исчадие зла, князь тьмы, Мефистофель, придуманный самым мистическим драматургом России Леонидом Андреевым, впервые возник на сцене Художественного театра в октябре 1909 года. Сюжет «Анатэмы» строится вокруг темы искушения: Анатэма приходит в мир людей и наделяет огромным богатством нищего еврея Лейзера, чтобы продемонстрировать духовную слабость этого человека. Образ князя тьмы, который удалось создать Качалову, получился поистине впечатляющим. Чтобы описать его, критики не скупились на эпитеты. Вот, например: «Голова с огромным лбом и клочками седых волос сзади, иной раз напоминавшая голову мертвеца, острые и в то же время какие-то мертвенные глаза, лицо, выразительное и страшное даже тогда, когда глаза закрыты, – все это давало понять зрителю, что перед ним не простой человек, а какое-то исчадие зла и мрака». Спектакль прошел 37 раз и был снят с репертуара по распоряжению Столыпина за оскорбление религиозных чувств.
Главная роль мирового репертуара: Гамлет
«Гамлет», над которым в Художественном театре работали совместно английский режиссер Гордон Крэг, Константин Станиславский и Леопольд Сулержицкий, репетировался долго и мучительно. Основные участники процесса расходились во взглядах на будущий спектакль. Противоречие было глобальным: символист Крэг и к актерам относился как к символам и марионеткам, а Художественный театр исповедовал веру в глубокий психологизм. Идя наперекор установкам Крэга, Качалов создал в спектакле образ русского Гамлета. Принц Датский получился довольно необычным. «Чувство личной ответственности за все человечество, почти физическая боль от сознания грубости и пошлости окружающего его мира роднили Качалова с персонажами Чехова и Толстого в большей степени, чем с героями Шекспира», – писал об этом Гамлете Аркадий Островский в энциклопедии «Московский Художественный театр. Сто лет».
Открытие автора: Иван Карамазов
Постановка «Братьев Карамазовых» в МХТ в 1910 году была работой революционной. Достоевского в русском театре ставили и раньше, но именно Немирович-Данченко в этом своем спектакле открыл сценичность прозы русского писателя, мастерство его интриги, подошел вплотную к изображению придуманных Федором Михайловичем характеров во всем их пугающем объеме. По словам критика Любови Гуревич, «гениальное произведение молнией ударило в души артистов». В том числе и Василия Качалова, который играл Ивана Карамазова. Одной из центральных сцен спектакля стал разговор Ивана с Чертом, который длился 32 минуты. Все это время Качалов находился на сцене один, голос его становился то жестким, а выражение лица какие-то нечеловеческим, то мягким, смятенным – в душе его героя разворачивалась мучительная борьба. В дальнейшем Качалов не менее блистательно сыграл и еще одного важнейшего героя Достоевского – Николая Ставрогина (в инсценировке «Бесов» 1913 года).
Фото из фондов Музея МХАТ