До 1914 года развитие спасательного дела на Дону шло «в гору»: было открыто 3 районные спасательные станции (Макеевская, Грушевская и Боково-Хрустальская) и одна групповая спасательная станция (Берестовская). Станции приобрели определенный опыт работы при ликвидации несчастных случаев на каменноугольных копях и отрабатывали взаимодействие в рамках сети спасательных станций разного уровня. Конечно, происходило это в процессе единого развития спасательного дела в Донбассе под руководством Совета Съезда горнопромышленников юга России и в рамках правительственных «Правил для ведения горных работ в видах их безопасности» (далее Правил). В следующее десятилетие развитие практически остановилось, по причине известных событий в стране и в мире.
В конце мая 1914 года было распубликовано правительственное распоряжение «Об изменении некоторых параграфов Правил. В частности §350 в новой редакции устанавливал обновленные требования к спасательным станциям, их персоналу и оборудованию. Экстрактно это звучало следующим образом:
1. При каждой самостоятельной копи должна быть организована спасательная артель. Расстояние от копи до групповой спасательной станции не должно было превышать 10 верст;
2. Устанавливалось взаимодействие между групповыми и рудничными станциями, Организовывалась связь между станциями и жилищами членов спасательных артелей, а также между копью и обслуживающей её групповой станцией.
3. Нормировался численный состав артелей и станций, состав необходимого оборудования, в зависимости от степени участия в общей системе спасательного дела, расстояния до групповой станции, количества рабочих в смене.
4. Определялись обязанности руководителя и персонала станции, устанавливалось их дежурство.
5. При каждой станции должен быть устроен дымный штрек, и четверть низшего персонала каждой копи должны были обучены спасательному делу.
Новая редакция Правил предусматривала существенное расширение сети спасательных станций. Вступить в силу изложенные изменения, должны были, через два года после их опубликования на газовых рудниках (с 26 мая 1916 года), и через три года (с 26 мая 1917 года) - на негазовых рудниках. Но последовавшее событие мирового масштаба, внесло коррективы в эти планы. Летом 1914 года Россия вступила в Первую мировую войну, которую в те времена назвали Великой.
После начала войны возникло противоречие между финансовым обеспечением требований новых Правил и возможностями горнопромышленников юга России. Они были обозначены на XXXIX-ом Съезде горнопромышленников юга России, который проходил 23.11-02.12 1914 года в Харькове, под председательством Начальника горного управления Южной России С.Н. Сучкова. Созданная до Съезда Комиссия Совета, под председательством горного инженера Иосифа Анастасьевича Крживицкого, изучила этот вопрос и вынесла на рассмотрение Съезда. В ходе обсуждения было установлено, что соблюдение требований параграфа 350 Правил станет тяжёлым бременем для горной промышленности Донбасса в условиях военного положения. Кроме этого, высказано опасение, что указанные изменения могут расстроить уже созданную организацию спасательных станций, в зависимости от степени концентрации горной промышленности и степени опасности рудников в разных регионах. Организация сети спасательных станций, основанная на географических принципах, по мнению горнопромышленников, не соответствовала интересам безопасности.
На момент работы XXXIX-го Съезда в Донбассе насчитывалось 49 спасательных станций разного уровня, 390 дыхательных аппаратов, 441 электроламп и 584 члена спасательных артелей. Расчет в соответствии с новыми Правилами показывал, что помимо существующих 4-х районных и 4 групповых спасательных станций, необходимо было заново построить 15 групповых станций и перестроить 13 рудничных станций в групповые. В самом экономичном варианте, по опыту устройства уже действующих групповых станций, на это требовалось 1300000 рублей в первый год (770000 рублей - строительство, 230000 рублей – оборудование и 300000 рублей содержание). Эти затраты были непосильны для горнопромышленников, тем более что они приходились на мелкие рудники (на крупных рудниках станции и так уже функционировали).
Съезд постановил обратиться с ходатайством к Министру Торговли и Промышленности о пересмотре §350 Правил и отсрочки вступления их в силу. Обращение в марте 1915 года было отправлено Министру, но до конца 1915 года ответа не последовало. Кстати, в связи с военным положением произошел секвестр уже принятого решения Правительства о выделении 250 000 рублей на устройство Донецкой испытательной станции, строительство которой так и не было осуществлено.
В день открытия XXXIX-го Съезда город Харьков посетил Император Николай II, в его маршрут вошел лазарет Совета Съезда для раненых военных. В одном из залов лазарета Императора приветствовали делегаты Съезда во главе с тайным советником С.Н. Сучковым. Председатель Совета Съезда Николай Федорович фон-Дитмар держал речь перед Императором и в ознаменование его приезда пожаловал от имени Съезда миллион рублей на нужды раненых. Средства эти предназначались для лазарета Совета Съезда в Харькове, для 2-х подвижных лазаретов на Западном фронте, для лазарета на передовых позициях при Кавказском фронте, а также для помощи потерявшим трудоспособность служащим и рабочим горных и горнозаводских предприятий и семьям убитых на войне служащих и рабочих. Подобная сумма была выделена и в следующем 1915 году. Поэтому понятно и оправдано последующее перераспределение средств бюджета Совета Съезда и ограничения на расширение сети спасательных станций согласно новым Правилам.
На XXXIX-ом Съезде разрешился отложенный вопрос о переносе Боково-Хрустальской спасательной станции на новое место в связи окончанием срока аренды и необходимостью приблизить станцию к железной дороге. Постановлением Съезда предписано:
- заключить договор на покупку или аренду земли вблизи железнодорожной станции Криндачевка;
- начать строительство в 1914 году здания станции и вспомогательных сооружений, а строительство квартир служащих перенести на 1915 год. Впоследствии планы устройства новой станции были сдвинуты на 1915-1916 годы.
В марте 1915 года в Харьков прибыли недавно назначенный Министр Торговли и Промышленности князь Всеволод Николаевич Шаховский вместе с директором Горного департамента статским советником Владимиром Ивановичем Арандаренко. Они приняли участие в Совещании при Совете Съезда для решения проблем горной промышленности в условиях военного времени. 8 марта Министр прибыл в область войска Донского, посетил Макеевскую спасательную станцию, рудники общества «Унион», спустился в шахту «София» Русско-Донецкого Общества каменноугольной промышленности. Затем он выехал в Боково-Хрустальский район, посетил Криндачевку, где встретился с местными промышленниками.
Продолжили работу испытательная, метеорологическая и сейсмические станции, которые функционировали при Макеевской спасательной станции. В 1914 году были окончательно закончено строительство испытательных штолен. Как следует из материалов Съездов, результаты испытаний в штольне послужили поводом для дискуссии между горнопромышленниками и Испытательной Комиссией Горного Департамента. Поясним!
Еще 1913 году, при руководстве Горным департаментом Хованским, был поставлен вопрос о классификации донецких пластов, в отношении их опасности по пыли. С программой испытаний каменноугольной пыли приезжали в Совет Съезда председатель Испытательной Комиссии при ГУК (далее Комиссии) академик Н.С. Курнаков вместе с профессором А.А. Скочинским.
Тайный советник Курнаков был на тот момент выдающимся ученым, доктором химии, заслуженным профессором Горного института, академиком Петербургской академии наук. Кстати он происходил от донского казачьего рода Курнаковых. Его прадед Семён Иванович Курнаков, командуя одним из донских полков, отличился в Итальянском походе Суворова, при переходе через Альпы. Дослужился до чина генерал-майора, был непременным членом Войсковой канцелярии при Платове.
Начался сбор материалов и проб угольной пыли 17 донецких пластов на рудниках первой очереди, считавшихся наиболее опасными. В 1914 году в лаборатории Горного института проведены анализы собранных проб. По результатам исследований, Комиссия попыталась классифицировать пласты в отношении их опасности и выработать соответствующие профилактические меры. На совместном совещании Комиссии с представителями Совета Съезда, последние горячо восстали против ненаучности такой классификации, которая могла привести к серьезным последствиям. Если говорить простыми словами, они были против классификации пластов только на основе лабораторных опытов с пылью, и выступали за проведение испытаний естественной пыли в естественных условиях (в Макеевских испытательных штольнях).
Представители Совета Съезда Н.В. Шишкин, Б.Н. Соколов и Н.Н. Черницын подали председателю Комиссии ГУК академику Н.С Курнакову мотивированную обстоятельную записку со своими возражениями и замечаниями, которые были основаны на результатах испытаний в Макеевской испытательной штольне, проводившихся с середины 1913 года. На этом основании Комиссия отказалась от поспешности в принятии решения и постановила продолжить исследования.
В 1915 году Горный департамент препроводил в Совет Съезда новую программу испытаний пыли, выработанную Комиссией и одобренную ГУК. С весны начались работы по сбору проб второй очереди. Для координации действий в Комиссию был привлечен директор Донецкой испытательной станции коллежский асессор П.И. Шелякин, уроженец Новочеркасска. В качестве представителей Совета Съезда в Комиссии работали несколько горных инженеров, в том числе и впоследствии трагический погибший вместе с Н.Н Черницыным спасатель Л.А. Холостов.
Испытания в лаборатории Горного института проводили ученики и коллеги Курнакова горный инженер Николай Иванович Подкопаев (физико-химический анализ угля и пыли) и адъюнкт института Николай Иванович Степанов (исследование на воспламеняемость пыли).
Несмотря на возражения представителей Съезда, по результатам испытаний 24 донецких пластов в лаборатории Горного Института, вновь предложено разбить их на три категории, по степени опасности и для каждой категории предложен ряд обязательных мероприятий для уменьшения опасности. Работа продолжалась - противоречия оставались.
Жизнь на действующих спасательных станциях шла своим чередом. И хотя их финансирование практически не менялось, действительность ставила новые вызовы, которые приходилось решать в условиях военного времени.
Из-за мобилизации и финансовых трудностей уменьшилось число обучаемых на станциях рабочих, присылаемых с рудников. Часть инструкторов районных спасательных станций и рабочих спасательных артелей были мобилизованы на фронт. В дальнейшем, с марта 1915 года, Советом Съезда был предприняты меры по бронированию и недопущению призыва квалифицированных рабочих рудников, в том числе и спасательных станций и артелей.
Стал вопрос о пополнении оборудования и принадлежностей, закупаемых за границей, говоря современным языком - вопрос импортозамещения. Основные его производители находились в стане врага, и это необходимо было учитывать. И если в первый год войны справились с проблемой благодаря запасам оборудования, приобретенным до войны, то в последующем стали самостоятельно изготавливать принадлежности (аккумуляторы к электролампам, регенеративные патроны и многое другое) в приспособленных мастерских Макеевской спасательной станции.
Кислородный завод при Макеевской станции принимал участие в деле государственной обороны, доставляя кислород для нужд заводов, занятых производством снарядов. Даже пришлось несколько увеличить штат рабочих.
На районных спасательных станциях осуществлялось дежурство, и совершались выезда на ликвидацию несчастных случаев, шла обычная плановая работа. За отчетный год 1913/1914 на Дону было 6 выездов районных спасательных станций на несчастные случаи: 3 выезда Макеевской станции и 3 Грушевской станции. За отчетный год 1914/1915 - 7 выездов на несчастные случаи: 2 выезда Макеевской станции и 5 Грушевской станции.
Через районные спасательные станции Советом Съезда проводилась просветительская и образовательная работа среди рабочих. При Макеевской спасательной станции продолжала действовать Школа десятников имени В.А. Вагнера и вечерняя школа для рабочих имени Н.С. Авдакова. Грушевская спасательная станция курировала курсы при рудничной школе РОПиТ. Был возбуждён и серьезно обсуждался вопрос об открытии штейгерского училища Совета Съезда.
Заведующий Макеевской станцией Д.Г. Левицкий и его помощник Н.Н. Черницын приняли участие в написании объемной монографии «Описание Донецкого бассейна», издаваемой на средства Совета Съезда. Они отвечали за написание в IV томе разделов: Пожары; Спасательное дело; Орошение. Они также рецензировали книгу «Рудничное спасательное дело», составленную горным надсмотрщиком Б.Ф. Гриндлером, который впоследствии стал известным советским горноспасателем. Это было первое российское отдельное издание на заданную тему, не считая труда Хаустова И.Д. «Рудничное спасательное дело, опыт организации и руководства», резко раскритикованный А.А. Скочинским, а также статьи Н.Н. Черницына «Спасательное дело на рудниках», опубликованной в Горном журнале. Книга Гриндлера имела объемом 212 страниц при 250 иллюстрациях и состояла из нескольких разделов: Полный курс спасательного дела; Тушение рудничных пожаров; Подача помощи пострадавшим и др.
В 1915 году горный инженер И.А. Макаров (помощник заведующего Техническим отделом Совета Съезда Н.А. Шишкина), посетил все районные спасательные станции с целью их ревизии. Работа всех спасательных станций признана удовлетворительной.
В следующих статьях «пройдемся» конкретнее по деятельности донских районных станций в указанный период.