– Николай Максимович, в советское время граждан страны, с помощью телевидения и не только, приучали к классическому балету, потому его знали и многие любили. Сейчас очень модно, делать современные постановки. Как вы относитесь к современному балету, к постановкам молодых авторов?
– Я люблю любое искусство, в котором есть мысль. Если ее нет, то мне неинтересно смотреть. Есть очень много современных спектаклей, которые я посмотрел и знаю, что больше никогда на них не приду и никогда не захочу еще раз это увидеть.
Понимаете, когда я еще был артистом балета, мне было жалко тратить время на ерунду. И я предпочитал исполнить что-то старое, но проверенное временем, потому что это интересно. И это не только я, но и многие значимые люди в профессии говорили, как только начинаются «клятвы», у любого артиста, к современному репертуару, рассказы о том, что «устал от классики и ищу себя», это значит, что техника в классическом репертуаре стала хромать.
Потому что, когда вы играете первый концерт Чайковского, когда вы поете Nessun dorma или когда вы танцуете «Баядерку» – сразу видно, попадаете вы или нет. Когда балерина недокручивает 32 фуэте – это очень видно. А когда вы видите в «балете» непонятные движения и ползающих по сцене… да поди разбери, как это поставлено.
Выйти на сцену, долго ползать и нюхать друг друга, это очень просто на самом деле. А сделать так, чтобы в этом присутствовала мысль, могут только гениальные хореографы и гениальные артисты.