Мечеть имеет очень нехарактерную архитектуру, более напоминая некий восточный дворец в стиле эклектики с элементами мавританской, османской, татарской национальной архитектуры. Строилась мечеть под управлением земского инженера-архитектора Кутьянова, а официальное открытие состоялось 26 октября 1911 года.
Столь необычное решение экстерьера мечети вполне объяснимо и имеет две основные причины. Первая - у мечетей не только в Казани, но и по всей округе, в том числе и в сопредельной Уфимской губернии не было архитекторов татар. Вторая вытекает из первой: к строительству приглашались немусульманские архитекторы, работающие в европейских стилях, из которых в начале ХХ века эклектика и модерн были самыми популярными.
Если вспомнить историю, то Мензелинск был основан как острог русскими поселенцами, сюда ссылались и поселялись на службу христиане, откуда мечеть? Но Мензелинск, как мы знаем, был основан не на пустом месте, татар и башкир (и те, и другие мусульмане сунниты) здесь всегда было много, татарские дворяне занимали видные посты в городе, а при городском 4-классном училище состоял мусульманский вероучитель.
При этом своего собственного муллы в городе долгое время не было, сюда «выписывали» муллу из деревень по предписанию Оренбургского магометанского духовного собрания. Из-за такого совмещения, несмотря на компенсацию стоимости проезда из деревни в Мензелинск, священнослужителям было тяжело выполнять свои обязанности, и их часто меняли.
В этой ситуации удивительной выглядела и картина «миграции» мензелинских мусульман по большим мусульманским праздникам Ураза байрам и Курбан байрам. Если в основном по губерниям (Оренбургской, Уфимской, Казанской) мусульмане ездили на праздники из деревни в город, это было для многих из них поводом «выйти в люди», то в Мензелинске наоборот, мусульмане разъезжались по соседним деревням, навещая тамошние мечети и священников.
В конце XIX века между «приглашёнными» имамами даже возник спор. Мензелинских мусульман, большая часть которых была бедными наёмными рабочими на местных фабриках, мулла из деревни Гулюково Ахметша Мухаметшин не устраивал, так как, во-первых, не проживал в городе постоянно, а, во-вторых, требовал иногда непосильную плату за свои услуги.
В 1888 году Оренбургское магометанское духовное управление постановило направить в Мензелинск имама из деревни Чуриево Газетдина Мухаметвалиева, бывшего военного, отставного унтер-офицера, прекрасно владеющего русским языком, и нацеленного на постоянное проживание в городе. Но Мухаметшин продолжал сотрудничать с местными властями, и фактически осуществил «рейдерский захват» территории и государственного содержания в 120 рублей. Мусульмане Мензелинска были вынуждены обратиться с прошением к императору Александру III.
Местное купечество поддержало в этом споре кандидатуру нового имама, и спорное дело между двумя имамами было урегулировано. Имамом Мензелинска был назначен Мухаметвалиев. В 1890 году местные мусульмане арендовали у казанского купца Субаева дом под помещение для молитв, а в 1896 году на собственные средства выкупили дом у купца Ивана Тарасова.
Спустя год местный мензелинский купец Миннигарей Сеитбатталов пожертвовал собственный двор под строительство мечети с деревянным домом, а во время документального оформления этой сделки имам Мухаметвалиев с удивлением обнаружил, что в отсутствии городской мечети, он по-прежнему числится деревенским имамом села Чуриева с соответствующим содержанием. Но только спустя 10 лет, в 1907 году, после четырёх приговоров (решений), вопрос о строительстве мечети сдвинулся с мёртвой точки.
Основную нагрузку по строительству мечети взял местный купец Миннигарей Сеитбатталов, крупный хлеботорговец, имевший представительство в Петербурге, работавший с заграничными партнёрами и имевший на Каме в Бережных Челнах собственную пристань с постройками. Именно с его подарка – участка земли – в 1896 году и началась вся эта история.
Но в этот момент группа мусульманских купцов, у которых возникли разногласия с местным имамом, направили в Оренбург прошение о его замене. В Управлении хотели было отправить Мухаметгалиева обратно в село Чуриево, но тот, в свою очередь, направил ходатайство, в котором говорил о том, что в городе у него дом и хозяйство, а в деревне он ничего не имел. Купцы же в своём прошении напирали на «нравственную распущенность» муллы.
Газетдин-хазрат остался на должности и был полностью оправдан. Чем ЖЕ так возмутил имам Газетдин-хазрат Мензелинский джемаат? Рискну предположить, что реформаторскими и новаторскими взглядами на ислам и систему мусульманского образования, которые почерпнул у виднейших реформаторов конца XIX – начала XX века, среди которых Исмаил Гаспринский из Бахчисарая, Шигабутдин Марджани из Казани и Закир Рамиев по прозвищу Дэрдменд из Оренбурга. Джадидизм, или «обновление», вероятнее всего и стал причиной этого конфликта.
А почему у татарских мечетей не было татарских архитекторов? Ответ печален и прост: не успели воспитать. С 1552 года, с момента покорения Казани, было наложено «вето» на татарское светское и религиозное образование. Только в 1767 году татары Казани получили право построить первую каменную мечеть, а при ней медресе, и только почти сто лет спустя имам этой мечети Шигабутдин Марджани затеял реформу классического татарского мусульманского образования. Не успели до революции и репрессий 30-х воспитать техническую интеллигенцию.
А при советах строить мечети уже никто и не рассчитывал