Найти в Дзене

Девочка отправила насильника за решётку на 12 лет. Мы Снова победили!

Её записи первых признаний стали главным оружием в суде.
«Он думал, что всё забыто. Мы доказали обратное — и суд вынес жёсткий приговор»
Дела о преступлениях против детей — самые эмоционально тяжелые. Но когда ко мне обратилась мать девочки, пережившей многолетнее сексуальное насилие от сожителя, я понял: это не просто дело. Это шанс вернуть справедливость. И мы её вернули.
Преступление, которое нельзя забыть
В 2018 году 7-летняя девочка стала жертвой систематических сексуальных действий со стороны Нодирбека Олимжонова — сожителя её матери. Он использовал её беспомощное состояние: малолетний возраст, непонимание происходящего, страх. Девочка молчала 6 лет, пока её не прорвало на сеансе у школьного психолога.
Почему это дело казалось безнадёжным Сложности, с которыми мы столкнулись
Отрицание вины: Подсудимый настаивал на невиновности, утверждая, что «никогда не оставался наедине с ребёнком». Прошло 6 лет — следы стёрты, свидетелей почти нет. Никаких улик, многие веще

Её записи первых признаний стали главным оружием в суде.

«Он думал, что всё забыто. Мы доказали обратное — и суд вынес жёсткий приговор»
Дела о преступлениях против детей — самые эмоционально тяжелые. Но когда ко мне обратилась мать девочки, пережившей многолетнее сексуальное насилие от сожителя, я понял: это не просто дело. Это шанс вернуть справедливость. И мы её вернули.
Преступление, которое нельзя забыть
В 2018 году 7-летняя девочка стала жертвой систематических сексуальных действий со стороны Нодирбека Олимжонова — сожителя её матери. Он использовал её беспомощное состояние:

малолетний возраст, непонимание происходящего, страх. Девочка молчала 6 лет, пока её не прорвало на сеансе у школьного психолога.

Почему это дело казалось безнадёжным Сложности, с которыми мы столкнулись
Отрицание вины: Подсудимый настаивал на невиновности, утверждая, что «никогда не оставался наедине с ребёнком». Прошло 6 лет — следы стёрты, свидетелей почти нет. Никаких улик, многие вещественные доказательства были утрачены

Работа которую я провел
1. Доказательная база:
- Организовал повторный осмотр квартиры, где произошло преступление. Нашли следы, подтверждающие регулярное присутствие подсудимого.
- Добился проведения психолого-сексологической экспертизы. Эксперты подтвердили: у Олимжонова не было психических расстройств — он полностью осознавал свои действия.
- Привлёк школьного психолога, которая зафиксировала первые показания девочки. Её протоколы стали ключевым доказательством.

- Психологическое состояние потерпевшей: Девочка страдала от тревожности, суицидальных мыслей и эмоциональной травмы. Суд требовал доказать, что её показания достоверны, несмотря на психическое расстройство.
- Девочка в шоке: Тревожность, попытки суицида, страх говорить — как убедить суд, что она говорит правду?

Работа с показаниями:
- Подготовил потерпевшую к суду. Благодаря сотрудничеству с детским психологом, её рассказ был последовательным и детальным, несмотря на травму.
- Опроверг доводы защиты о «фальсификации доказательств». Суд признал: полиция действовала законно, а показания девочки совпадают с данными осмотра места преступления.
1. Нашли то, что другие не увидели:
— Провели повторный осмотр квартиры. Обнаружили, что обвиняемый регулярно бывал там в то время, когда мать девочки была на работе.
Юридическая стратегия:
- Настаивал на квалификации по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ — «действия сексуального характера в отношении малолетней с использованием беспомощного состояния». Суд согласился.
- Добился отклонения всех смягчающих факторов (например, наличие у подсудимого детей-иждивенцев).

2. Показали суду его лицо:
— Экспертиза подтвердила: у насильника не было психических отклонений. Он прекрасно понимал, что делает.
— Девочку подготовили к допросам с детским психологом. Её рассказ был чётким и подробным, несмотря на слёзы.

3. Разрушили все уловки защиты:
— Отбили попытки списать всё на «фальшивые доказательства». Суд увидел: полиция работала чисто.
— Настояли на максимальной статье — «действия сексуального характера с использованием беспомощности ребёнка».

Результат:
12 лет колонии строгого режима
Суд не поверил слезам подсудимого. Не купился на истории про «больную бабушку» и «двух детей». Приговор стал не просто наказанием — это сигнал всем, кто думает, что время скроет правду.

Суд приговорил Олимжонова к 12 годам колонии строгого режима. Это максимально строгий срок по данной статье. Для семьи потерпевшей это стало главным шагом к исцелению.

Почему ко мне обращаются?
— 16 лет в уголовных делах: Знаю, как вытащить правду даже из «пустых» дел.
— Не боюсь давления: В этом случае защита грозила судом, экспертами, СМИ — не сработало.

- Не боюсь давления: в этом деле защита пыталась оспорить даже заключения экспертов — не вышло.

- Умею работать с «неубедительными» доказательствами и давними преступлениями.
— Говорю на человеческом языке: Без заумных терминов. Только факты, эмоции и результат.

Если ваш ребёнок в беде — не ждите 6 лет
Да, система сложная. Да, страшно. Но шанс есть всегда. Пишите — помогу собрать доказательства, подготовить ребёнка к суду и добиться своего.

Это история о том, как право побеждает там, где кажется, что время стёрло все следы.

Юридическая система сложна, но справедливость возможна. Помогу собрать доказательства, защитить интересы в суде и добиться наказания, которое заслуживает преступник. Подготовить документы, обращайтесь — я всегда готов помочь! Звоните мне и приходите на консультацию

Роман Притулин,

адвокат по уголовным делам.

Делаю всё, чтобы монстры сидели за решёткой.