Я заметил его ещё утром, когда выходил из подъезда. Высокий, сутулый, в длинном сером плаще. Стоял на другой стороне улицы, курил, пряча лицо в поднятом воротнике. Когда я двинулся к метро, он медленно пошёл следом.
Я нахмурился и сунул руки в карманы куртки. Обычный день, но внутри будто включился тихий сигнал тревоги. Я всегда был человеком рассудительным, не верил в случайности. Моя жизнь не была особо примечательной: работа в офисе, небольшая квартира, одиночные пробежки по утрам. Обыденность, в которой не должно быть места преследователям.
Возможно, я бы не обратил внимания. В конце концов, людей на улице полно. Но было что-то в его походке – слишком размеренной, слишком целеустремлённой. Как у человека, который не опаздывает и не спешит, а просто ждёт, когда цель сама себя загонит в угол.
На эскалаторе я резко развернулся. Он был в нескольких шагах. Высокий, худощавый, но с каким-то напряжённым, собранным видом. Его длинные пальцы, сжимающие козырёк кепки, слегка подрагивали, словно он сдерживал нетерпение. Глаза под козырьком – холодные, бесцветные, оценивающие. Губы безразлично сжаты, но в уголках виднелось что-то хищное, настораживающее. Казалось, он не просто следил – он выжидал момент.
Я затерялся в толпе. Зашёл в первую же кофейню, сел у окна и стал наблюдать. Минут через пять он появился на перекрёстке, неспешно огляделся, задержался на месте, словно принюхиваясь к воздуху, а затем скрылся за углом.
Я не параноик. Не витаю в теориях заговоров. Но что-то подсказывало: если я не выясню, кто это, он не исчезнет.
Я потянулся к телефону и быстро пролистал контакты. Старый друг, а теперь опер, Андрей, ответил на втором гудке.
— Какого чёрта ты мне не говорил, что за мной кто-то следит? — вместо приветствия бросил я.
— Что? О чём ты вообще?
Я сжал телефон крепче.
— Высокий, в сером плаще. Следит с утра. Кто он?
Пауза. Потом тихое:
— Тебе нужно куда-то исчезнуть. Немедленно.
— Это угроза? – голос стал чужим даже для самого себя.
— Это предупреждение. — Андрей выдохнул. — У тебя есть что-то, что им нужно. А если ты не знаешь что – тем хуже.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Чего-то во мне вдруг стало не хватать. Как будто память вычеркнула что-то важное.
Я вышел на улицу. Город жил своей жизнью, машины сигналили, люди спешили по своим делам. Только теперь я видел иначе. Мир больше не был прежним.
За мной кто-то охотился.
Я сделал шаг, потом ещё. Впереди, в нескольких метрах, показался знакомый силуэт. Плащ развевался на ветру.
И тут я вспомнил.
Квартира в старом доме. Запах гари. Чей-то крик. И я – сжимая в ладони что-то холодное, металлическое.
Этот человек... он уже приходил за мной. Тогда я сумел сбежать.
Я заставил себя сделать шаг вперёд. Он остановился, приподнял голову. Теперь я видел его лицо — резкие черты, морщины на лбу, холодный взгляд.
— Ты помнишь меня? — голос у него был хриплый, словно он давно не говорил.
Я вспомнил. Виктор Селезнёв. Когда-то мы работали вместе. Он был моим напарником. До той самой ночи.
Сгоревший дом, запах бензина, чей-то истошный крик. Я выбрался. Он — нет. Или мне так казалось.
— Ты не погиб, — выдавил я.
— Нет. Но ты бросил меня там.
Я понял, что выхода нет. Виктор не пришёл поговорить. Он пришёл закончить то, что когда-то началось. Я закрыл глаза. Потом медленно кивнул.
— Я сожалею.
Он молчал, его глаза пронзали меня холодной сталью. Потом вдруг усмехнулся – устало, беззлобно.
— Сожалеешь? — его голос звучал тихо, но в нём сквозила горечь.
Я кивнул.
— Поздно, — он вздохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая призрачную боль. — Но знаешь… я устал. Думал, когда найду тебя, всё станет ясно. Но теперь...
— Теперь что? — я сглотнул, ожидая удара, развязки.
— Теперь ты наказан сильнее, чем мог бы быть. Ты живёшь с этим грузом на душе, с этим долгом, который невозможно вернуть. Ты носишь в себе воспоминания о той ночи, о пламени, о криках, о страхе, который сжирал тебя изнутри. Зная, что ты оставил меня там одного в пламени будешь, это помнить и просыпаться каждую ночь из-за угрызения вины своей.
Виктор прошел кобут то сквозь меня, не обернувшись назад его плащ развивался на ветру, и он словно с каждым шагом исчезал в дали.
Теперь я его больше не встречу никогда.