Март 1984 года. Североморск.
Мы вдвоём с Игорем Соболевым (Царствие ему Небесное – неожиданно для всех ушел из жизни в прошлом году) проходим преддипломную практику – стажировку на БПК «Огневой».
Оба мы на тот момент - пятикурсники штурманского факультета ВВМКУ имени М.В. Фрунзе, только он из 15 роты, а я – из 15-Б, или «Буки».
На старенький «Огневой», который честно отслужил Отечеству пару десятилетий и только что вернулся с боевой службы в Средиземке, попали случайно, потому что должны были на борту самого современного из всех современных на тот момент эсминцев (с соответствующим названием на борту - «Современный») идти с официальным визитом на Кубу, где в южных морях набирать статистику для своих дипломов по астрономической тематике. Но из-за технической неисправности одного из орудий эсминца визит отменили, а прибывшую на него большую группу курсантов разных училищ случайным образом раскидали по североморским кораблям.
На «Огневом» штурман был один – «старый» капитан-лейтенант Ильин.
Возможно, продолжатель знаменитой флотской фамилии – вспоминаете: Чесма, брандер, лейтенант Ильин?
Ему явно было не до нас – со дня на день у него должен был родиться ребёнок.
И вот на второй-третий день нашего неожиданного прибытия на БПК штурман стал отцом. Причем, как говорили окружающие, «родил наследника», мальчика, чему весь экипаж корабля несказанно обрадовался.
Командир, естественно, отпустил Ильина домой на пару суток – забрать малыша из роддома и отметить это замечательное событие. А, возможно, сначала отметить, а потом забрать…
И вдруг в Североморск неожиданно прилетел Главком с целью проверки боеготовности сил.
Командованию флота была поставлена задача, которая предусматривала оперативное развёртывание кораблей и подводных лодок в назначенных районах.
«Огневой», несмотря на своё послепоходовое состояние, в стороне не оставался, ему надлежало в противолодочных целях сопровождать тяжёлый авианесущий крейсер «Киев» на переходе от соседнего причала в энский полигон.
Ночная учебная тревога, приготовление к бою и походу, оповеститель с противогазом на боку отправлен и за Ильиным.
Мы с Игорем – в панике… Даже спросить, что нам по приготовлению делать, не у кого.
Возвращается оповеститель, докладывает: штурмана нашёл, скоро будет.
Командир капитан 3 ранга Перегудов на ГКП рвет и мечет: выход в море не запланированный, «накладка на накладке»… То РЛС по докладам на высокое не выходит, то ещё что-то… Все-таки корабль-то в послепоходовом состоянии… А время до выхода в море тает, утекая, как вода между пальцев…
И вот на мостик нетвёрдой походкой поднимается штурман, чтобы доложить о прибытии. От количества принятого по радостному поводу коньяка он еле стоит на ногах.
Командир глянул и все понял… Ильин телом – не Геракл, такое состояние за час точно не пройдёт… И ведь не придерешься – все действия и состояния штурмана случились на совершенно законных основаниях. Сам отпустил.
В голове кэпа крутится вопрос: как будем выходить из Кольского?
Что от курсантов-стажеров пользы в данном случае не будет, и так понятно – мы театра вообще не знаем… А это ой как важно!
Командир вызывает флагманского штурмана дивизии с тем же вопросом – как будем выходить из Кольского?
А по тому видно, что, во-первых, даром предвидения тот не обладает и о предстоящем выходе кораблей заранее не знал; во-вторых, что его самого оповеститель застал, скорее всего, у Ильина дома за поздравлениями; и в-третьих, он с комдивом идёт в море на другом корабле, где молодой штурман, и по-другому – никак…
Страсти разгораются, соответственно крепчает и наш с Игорем ужас от предчувствия будущей катастрофы, когда в силу складывающихся обстоятельств от нас реально потребуются действия, к которым мы, кажется, окажемся не готовы…
И только штурман не переживает – он спит на диванчике в своей каюте прямо в шинели и ботинках, загадочно улыбаясь во сне…
Когда наступил миг отхода от причала, к всеобщему изумлению на мостик, как на автопилоте, уверенным шагом, поднялся Ильин. Он был сосредоточен и собран, а от былого состояния «нестояния», казалось, не осталось и следа.
Бодрым голосом и почти не заплетающимся языком с насквозь продаваемого морозным ветром крыла мостика он, отрываясь от пеленгатора, через «Каштан» докладывал командиру рекомендуемые курсы и интервалы времени до поворотов в контрольных точках.
И мы с Игорем, зная все предшествующие обстоятельства, понимали: так вот за что командир при нас и флагманском пару раз назвал Ильина «Мастером»!
Это было действительно мастерство высочайшего уровня… Он по узкости выводил корабль в море, несмотря ни на что, в полусознательном, по нашему мнению, состоянии, воспроизводя годами до автоматизма отработанные штурманские действия…
После того, как приемный буй Кольского залива остался за кормой, и прозвучали звонки отбоя учебной тревоги, Ильин, пробормотав: «Мавр сделал своё дело, теперь разбирайтесь сами», с молчаливого согласия командира убыл в свою каюту. Как говорили в известной комедии, - дальше «перевоспитываться».
А когда маяки и побережье скрылись в привычной утренней дымке, и пеленговать стало нечего, выяснилось, что место корабля с предписанной руководящими документами дискретностью нам не определить…
Более того - карты-то и Кольского, и полигонов – секретные… Естественно, никто их не доставал, прокладку на выходе из Кольского залива не вел… Мы-то знали, что надо, но что толку от этого было? Штурман-то в штурманскую рубку даже не заходил…
Да и порядок обращения с секретным документами нам добросовестно в училище вбили в голову, даже экзамен соответствующий на третьем курсе сдавали.
Попробовали доложить командиру… Взглянув на нас с высоты своего командирского кресла, он с ехидной ухмылкой спросил: «Хотите, чтобы Я этим сейчас занялся?» (с ударением на последнюю букву алфавита).
Мы, естественно, хотели не этого… Но задачу поняли и по длинным темным коридорам побрели в штурманскую каюту.
Не добившись вразумительного ответа и обреченно отстегнув от петельки на штурманских брюках, в которых по-прежнему находилось Ильинское «бесчувственное тело», тренчик с ключами и печатью, пошли искать карту. Когда она наконец была найдена в секретном сейфе и закреплена на столе автопрокладчика, дело осталось за малым: определить место на текущий момент и нанести на карту соответствующую точку. Но не тут-то было…
Это сейчас космическая навигация есть в каждом смартфоне, а тогда даже наличие на корабле космической аппаратуры постоянные координаты не гарантировало. Нужного для уверенного определения места количества спутников иногда часами было не дождаться...
Старенькая РЛС по закону подлости сразу же после выхода из Кольского отключилась, практически одновременно со штурманом.
Попробовали мы с Игорем определить место по вражескому «Лорану», но, перерыв кучу карт, найти нужной так и не смогли…
ДВРП «Румб» включался, но, как назло, только натужно хрипел…
Вот и оставался единственный, но самый весёлый штурманский метод определения места: - так сказать, «путем опроса местного населения»…
Набравшись смелости (а может наглости), обратились к командиру с предложением запросить координаты у «Киева», который неторопливо бороздил полигон БП ровнёхонько в пяти кабельтовых перед нами прямо по курсу. Уж такая задача даже двоечнику была по плечу.
Командир на нас так посмотрел, что взгляд этот – сосредоточение всей скорби и ненависти мира, - запомнился на всю жизнь.
- Хотите меня посмешищем для всего флота сделать? - спросил он.
Потом взял за уши сидящего у него на коленях корабельного пса и, заглянув в его бездонные, преданные собачьи глаза, произнес: «Тиша, если бы ты знал, с какими людьми я служу!..»
Это было сказано с такой грустью и отчаянием, что, если бы Тишка мог, он бы точно или разрыдался, или загрыз нас с Игорем насмерть!
Нам, конечно, было стыдно. Ещё и как… Но ничего другого не оставалось…
Запросили-таки место у «Киева», и почти мгновенно получили ответ. Там вопросу не удивились, словно давно его ждали. Для них-то с кучей самого современного оборудования, навигационным комплексом и толпой (по нашему мнению) штурманов проблем с местом в принципе быть не могло.
А на деле не до нас в тот момент, видимо, ребятам с авианосца было, чтобы ехидничать…
Не прошло и часа с того позорного момента, как и РЛС у нас починилась, и навигационные спутники – «Паруса» с «Цикадами», - словно проснулись, и туман рассеялся, а чуть позже и штурман пришёл практически в рабочее состояние.
Так что к возвращению в базу вся прокладка была восстановлена, словно никаких проблем и не было.
Таким вышло наше с Игорем Соболевым боевое штурманское крещение, которое, несмотря на прошедшие сорок с лишним лет, помнится, как будто случилось вчера…
Никогда больше не довелось, служа долгие годы на Северном флоте, увидеться ни с командиром Перегудовым, ни со штурманом Ильиным…
А жаль – хорошие они были офицеры, да и было о чем весело повспоминать за рюмочкой чая.
Так что, несмотря на прошедшие пару недель с 25 января – ещё раз с профессиональным праздником, ребята!
Потому как настоящий-то штурман, в строгом соответствии с петровской поговоркой, хотя и натура, до вина и баб охочая, но специальность свою зело знает!..
Подтверждаю – ещё в курсантские годы в этом убедился, да и позже - не раз!