Среди родственников, участвовавших в Великой Отечественной войны, есть один довольно интересный человек. Он стал дедушкой моих двоюродной сестры и брата. Это Егор Данилович Кукаев.
Детство его прошло в большом селе, получившем в середине XVIII век название Сарбай. Сюда из Черкасс в 1745 году прибыла ватага парней, девок, мужиков и детей. Все та же река Большой Кинель стала Родиной для группы переселенцев из далекого края.
Тут переселенцы нашли громадные заливные луга. Хоть Кинель и не был крупной рекой, но весной он мог разливаться настолько сильно, что его воды заполняли пространства на десятки метров от русла.
В Сарбае устраивали ярмарки, особенно много желающих посетить это село бывало с Николы Зимнего по Масленицу. Здесь торговали зерном, медом, сеном и мясом. Охотники выставляли на продажу шкурки, а скорняки предлагали тулупы и шубы.
Еще Сарбай славился мастеровыми. Рукастые мужики с детства умели держать топор, пилу, вороток, рубанок и другие плотницкие инструменты. Поэтому в зиму, после Рождества ватаги плотников отправлялись в Самару, Оренбург, Уфу и даже Саратов. Их ждали.
До весны далеко, а сидеть на печи и ждать, когда начнутся полевые работы, не хотелось. Вот и шли на заработки по городам. Плотники ценились всегда.
Даже сегодня можно увидеть то, что строили сарбайские плотники. Дома, выстроенные руками простых селян, долго стояли, пока на их месте не стали расти многоэтажки. Но в пригородах еще можно найти деревянные строения, которым более сотни лет.
Вот в таком селе и родился Кукаев Егор Данилович (22 апреля 1910 года). Он был пятым ребенком в семье. За ним родились еще трое. Но выросли не все. В те годы — начало ХХ века из десятка рожденных младенцев в пору отрочества вступали от силы пятеро, чаще меньше. Дети умирали по многим причинам. В семьях знали, что вырастут не все, поэтому рожали помногу.
Но Егору повезло. Он выжил при рождении, не пострадал от голода, что случился в конце двадцатых годов. Подписавшись на строку подшипникового завода в Куйбышеве, Егор отправился на стройку. Оттуда он привозил домой разные подарки. В один из приездов в 1933 году он присмотрел свою Машу. На ней и женился.
В большом бараке, в центре города ему дали комнату. Там родились несколько девчонок. Но скоро места для детей стало не хватать. Вот и решил Егор построить дом где-то недалеко от города. Нужно было закрепляться в сельской местности, которая связана с городом железнодорожным сообщение. Выбор пал на Егоровку (позже название сменили на Георгиевку). Там, в самой глубине села издавна жила дальняя родня. Вот и приметил место, буквально на краю села.
Рядом была улица, где компактно проживала народность мокши. В селе выходцев с этой улицы называли мокшанами. Жили сравнительно дружно, если и бывали стычки, то они не имели принципиального характера.
К осени 1941 года дом был построен полностью. Жена Мария и дочки Валя и Нина переехали из города в село. Началась война, и с продуктами возникли большие сложности. Но в сельской местности всегда можно было найти картошку, репу. Если не лениться, то можно держать корову или козу. Тогда молоко станет постоянно присутствовать на столе.
Вот и порешили, что семья остается в Егоровке, а Егор идет в военкомат. Уже в ноябре «сорок первого» Егор был призван в саперный батальон. Военком оценил умения молодого бойца управляться с плотницким инструментом. Тот просился в часть, которая может наступать и бить врага на поле боя. Но рассудили иначе — война — это не только бой, тут нужно уметь ставить и убирать мины. Еще очень ценились те, кто способен не только разрушать, но строить переправы.
Долго воинская часть находилась в резерве, но в июле 1942 года их направили в сторону Сталинграда. Перед саперами ставили задачи: разрушать мостовые переправы после прохождения отступающих солдат на Сталинградском направлении.
Требовалось минировать дороги, по которым могут пойти пехота и немецкие танки. Егор к тому времени стал командиром взвода. В его подчинении были два десятка бойцов, две подводы, на которых подвозили мины.
Саперы освоили установку мин с электрическими взрывателями. Научились делать сами эти взрыватели: требовалась маломощная лампа, у которой зажигалась спираль, если не неё подается электрический ток. На фронт привезли более пяти тысяч электровзрывателей, провода и ламп без цоколя.
Вот эти мины с электроподрывом расставляли в ночное время вдоль дорог, где наутро пойдут немцы. Его и его бойцы ночью не спали, а ставили мины. Если позволяли условия, то ставили не только противопехотные, но и противотанковые мины.
После постановки минно-взрывных заграждений, уводили подводы подальше на восток. Оставались только двойки солдат, которым предстояло с помощью ручной электростанции зарядить конденсатор, а потом замкнуть сеть. Если получится, то вытащить провода, и, не вступая в бой, уходить. Их война — это не открытое противостояние, а уничтожение техники и личного состава противника.
Уже в боях в самом Сталинграде Егора ранило. Попал он в госпиталь, Поезд с раненными оказался далеко от фронта, в Новосибирске. Лечение шло долго. Думал, что не сможет ходить. Но уже через год довольно ловко управлялся с костылями. Снова просила на фронт, но медики не пускали, требовалось еще полечиться. Правда, пошли навстречу и отпустили домой.
В январе 1943 года Егор прибыл домой. А там уже успели получить похоронку. Не ждали, что того, кого успели отпеть будет дома. Но он приехал. Радости не было конца. В сентябре родилась Антонина — еще одна дочь Егора и Марии.
В декабре 1943 пришла повестка из военкомата Куйбышева. Приглашали пройти медкомиссию. Егор отбросил костыль, взял элегантную трость, с которой уже научился ходить, почти не хромая. Поцеловал жену и дочерей, отбыл на новое место службы.
Пришлось учиться. После учебы получил звание старшего лейтенанта и назначение на Первый Белорусский фронт. Там летом предстояло мощное наступление, нужны были толковые саперы, способные прокладывать гати. Да, наступление предполагалось по бревнам, связанным между собой в полотно, проложенное по болотам.
Тренировались в Подмосковье. Тут имелись болота, подобные тем, что в Белоруссии. На них и тренировались класть бревна так, чтобы они удерживали не только легкие, но и средние танки. Уже в июне часть перебросили к месту будущих работ по прокладке путей.
Эшелоны разгружали бревна в полной темноте. Их требовалось прятать в близлежащих лесах. Подогнали лошадей и даже пару сотен волов. Их приходилось также прятать в лесу. Операцию «Багратион» готовили в режиме строжайшей секретности. Даже в ночное время не разрешалось разводить огонь, чтобы не привлечь внимание противника. Питались сухими пайками, пили холодную воду.
В ночь перед началом наступления поступил приказ налаживать гати, связывать их между собой. Без помощи самих танкистов саперам было бы сложно. Но уже на зорьке пути были проложены.
Первыми пошли легкие Т-60 и Т-70. Эти танки с весьма легким вооружением стали авангардом наступления. Они двинулись в сторону Минска.
Несколько мобильных установок зенитной артиллерии вышли на край лесного массива. Вот тут и начали свое движение Т-34, СУ-76, СУ-100 и даже несколько САУ-152. Пехота продвигалась, пользуясь болотоступами несколько в стороне. Около каждой гати для танков располагали саперы. Они показывали мехводам, как следует ехать в сложных местах. При необходимости ремонтировали связки бревен, подкладывали дополнительные бревна, чтобы не останавливалось движение.
Все прекрасно знают, как операция «Багратион» позволила освободить не только Белоруссию, но и выйти к границам СССР. Здесь свою значимую роль проявили саперы, сумевшие проложить проход через болота.
Много бойцов в те ночь и день простыли. Болотная вода не была целительной. Но большинство сумели отлежаться в медсанбатах, чтобы вернуться в свою часть. К концу 1944 года саперные подразделения Первого Белорусского фронта были укомплектованы полностью.
Следующая схватка, где пришлось участвовать Егору Даниловичу Кукаеву произошла при наступлении на Берлин. Вместе с войсками маршала Георгия Константиновича Жукова он с боями вошел в столицу Фашисткой Германии, где написал, что пришел из далекой деревни на Волге, чтобы добить фашистов в их логове.
Комиссовали капитана Кукаева в 1946 году. Он еще несколько лет проработал на стройках Куйбышева, а потом перебрался в свое село, где еще не один десяток лет работал плотником в совхозе «Кутулукский». Я его запомнил очень рукастым мастером, способным за пару часов изготовить любое плотницкое изделие. На моих глазах (мне тогда было 9 лет) он изготовил ворота для заднего двора. Их ставят, чтобы домашние животные не выходили на передний двор в ночное время.
В 8 октября 1982 года Егора Даниловича не стало. Его несли на руках через всю деревню, Автомобиль так и не понадобился. Путь, длинной более трех километров занял более трех часов. Жители Георгиевки выносили из домов табуретки. На них ставили гроб. Все прощались, не желали верить, что замечательный человек покинул этот мир.