«Фет – не прикольный поэт», - утверждают новомодные юмористы из «Камеди Клаб». Что понимать под приколом? Смешной анекдот? Интересный случай? Слёз в жизни великого русского поэта, действительно, было больше, нежели смеха...
Предъявите документы!
Первые четырнадцать и последние девятнадцать лет жизни Афанасий Афанасьевич Фет был вовсе не Фетом, он носил фамилию Шеншин. В промежутке, то есть большую часть жизни поэта, а затем и после его кончины, и по сей день его фамилию на Руси произносили и продолжают произносить неверно, правильно говорить Фёт. Для русского уха странное слово, для немца – в самый раз. Да, в жилах классика русской поэзии текла немецкая кровь. Его отца звали вовсе не Афанасий, а Иоганн-Петер-Карл-Вильгельм Фёт, маму – Шарлотта-Елизавета Беккер. Жили, познакомились и поженились они в Дармштадте, курортном городке на юге Германии, в 1818 году. А спустя два года здесь появился тот, кого как раз и звали Афанасий по фамилии Шеншин. Русский помещик, сорока пяти лет, приехал в Дармштадт на воды. Лечить с помощью минеральных источников всяческие, настоящие и мнимые хвори было в те годы очень модно среди зажиточных русских дворян. Шеншин остановился на постой в доме ассесора местного суда Фёта. Чуть ли не в первый же день между русским барином и 22-летней супругой Фёта вспыхнуло чувство сумасшедшей силы. Влюблённых не остановил ни замужний статус Шарлотты-Елизаветы, ни наличие у неё грудной дочери, ни её беременное состояние, ни разница в возрасте, ни языковой барьер. Под покровом ночи они сбежали в Россию. 23 ноября 1820 года в поместье Шеншина в селе Новосёлки Мценского уезда Орловской губернии родился маленький немецкий мальчик, которого крестили по православному обычаю и нарекли в честь любовника матери Афанасием. В местной метрической книге во избежание сплетен и кривотолков новорожденного записали сыном Шеншина, хотя таковым он не являлся. С венчанием Афанасий-старший и Шарлотта-Елизавета отчего-то тянули ещё два года, беглой жене немецкого ассесора пришлось принять православие и взять новое имя – Елизавета Петровна. Только так, открестясь от родины, языка, супруга, она смогла обрести новый дом, новый уклад, нового мужа. Увы, следовало сделать всё по порядку, ибо когда четырнадцать лет спустя выяснилось, что брак с Шеншиным был освящён православной церковью уже после рождения маленького Афанасия, у её сына отняли и русскую фамилию, и дворянский титул, а быть байстрюком в России - доля незавидная. Впрочем, строго говоря, какой же Афанасий незаконно рожденный? У него был отец, остался в Германии, но к тому времени Иоганн Фёт уже скончался и не оставил сыну в завещании ровным счётом ничего. Такова была месть неверной супруге, опозорившей его на весь Дармштадт. Отчим Шеншин, любивший и воспитавший Афанасия как родного сына, по закону тоже ничем не мог ему помочь. Подросток оказался между небом и землёй, его лишили даже российского подданства, официально он, проживший всю жизнь в Новосёлках, разговаривавший и думавший по-русски, превратился в «гессендармштадского подданного». Такого юношу не вывезешь в свет, не познакомишь с девицей из приличной семьи, ему даже родное имение в наследство оставить нельзя! Кто он? Его вообще на русской земле быть не должно!
Тернистый путь назад
Афанасия отправили учиться в частную немецкую школу в Верро, что в Эстонии. По большому счёту он мог бы получить блестящее образование в любом учебном заведении, его способности всегда были выше среднего, а жажда читать поражала даже опытных преподавателей. От любви к чтению до попыток писать самому – один шаг, и юный Афанасий, ещё будучи школяром, попробовал себя в стихосложении. Видя стремление сына к знаниям, к высоким материям, мать и отчим определили его для подготовки к поступлению в университет в престижный пансионат профессора Погодина, известного историка, писателя и журналиста. В восемнадцать лет Афанасий с лёгкостью поступил на юрфак, а затем на словесное отделение философского факультета Московского университета. Пока всё складывалось благополучно для молодого человека в его уникальном и незавидном положении. Университ подарил ему друзей, там он окончательно утвердился в своём стремлении писать стихи и даже получил первое признание. Всемогущий критик Белинский похвалил вирши поэта-студента, а сам Николай Васильевич Гоголь назвал его «несомненным дарованием». О лучшем благословении и мечтать не приходилось! Только вот грезил Фёт о другом. Он спал и видел, как возвращает себе фамилию того, кого он считал отцом, дворянский титул, полноценный статус в обществе, прежний образ жизни. Незадолго до окончания университета забрезжила надежда, что хотя бы одна из проблем будет решена – Афанасий получил весточку о том, что может получить от дяди огромное, стотысячное наследство. Но деньги мистическим образом исчезли, и молодой человек остался у разбитого корыта. Единственным выходом этот гуманитарий до мозга костей посчитал службу в армии. Дело в том, что согласно тогдашним законам тот, кто смог дослужиться до офицера, автоматически становился потомственным дворянином. Афанасий верно рассчитал, что уже через полгода образцовой службы он получит младший офицерский чин. И тут прозвучал гром среди ясного неба: Николай I подписал указ, согласно которому младшим офицерам было положено лишь личное дворянство, которое нельзя передать детям по наследству. Потомственное дворянство теперь даровалось только старшим офицерам, начиная с майора, а до него служить и служить, лет эдак двадцать с гаком. Ни привычкой к дисциплине, ни необходимой физической подготовкой молодой Фет не обладал. Его военная служба, особенно в начале, была полна унижений. Однако он не свернул с выбранного пути, не сломался, ни разу никому не пожаловался. Тяжелее всего давалась даже не жесточайшая муштра, а то, что в военных гарнизонах где-нибуть в херсонской губернии он годами не видел книг и журналов, о стихах и вовсе не с кем было словом перекинуться – засмеяли бы...
Афанасию Афанасьевичу стукнуло уже пятьдесят три года, когда ему удалось, наконец, вернуть в документы фамилию, под которой он вырос, но к тому времени он уже прославил фамилию биологического отца, на обложках его книг красовалась фамилия Фет (точки над «е» пропали однажды в типографии при печати). Радоваться уже не осталось сил:
«Смущаюсь я не раз один:
Как мне писать в делах текущих?
Я между плачущих Шеншин,
И Фет я только средь поющих»...
«Я раб твоей любви...»
В любые времена заработывать на жизнь сочинением стихов – лишь мечта поэта. Фет мистическим образом сочетал в себе романтические порывы, которые изливал на бумагу, и рационализм основательного и деловитого помещика. Он с младых ногтей наблюдал, как вести хозяйство, и умел получать прибыль. Глядя, как он на утренней зорьке обходит земли, как со знанием дела распределяет обязанности среди крестьян, и подумать было невозможно, что перед вами тончайший из лирических поэтов, и в сердце его кровоточит рана...
Ещё будучи на военной службе, в той самой херсонской глуши он встретил дочку местного, многодетного, полунищего помещика Марию Лазич. Это был воистину луч света в тёмном царстве! Образованная, начитанная, серьёзная и так же, как и он, бесконечно одинокая, она знала все стихи Фета наизусть и полюбила его самого со всем пылом юной девушки. Между ними царило полное взаимопонимание. Афанасий писал другу на «гражданку», что встретил человека, которого и любит, и уважает, и готов сочетаться браком, но увы – не судьба. Он не может позволить себе жениться на бесприданнице, он сам без роду и племени, гол, как сокол. Застрять где-то под Херсоном, навеки остаться Фётом, для него означало погибнуть! И он перевелся в другое место. Вскоре до него дошло известие, что Мария сгорела заживо - свеча неудачно упала, пожар занялся мгновенно...
Тридцатисемилетний Фет женился на другой Марии, дочери богатейшего в России торговца чаем Боткина и сестре известного критика. Это была некрасивая старая дева, которую никто не брал замуж, несмотря на огромное приданое. Женой она оказалось преданной, хозяйственной, а что ещё для семейного счастья нужно? Он шёл вдоль собственного поля навстречу поднимавшемуся из-за горизонта солнцу и ему хотелось наложить на себя руки. Всё, чем отныне жила его душа - терзающие сердце сны-воспоминания...
Фет-Шеншин скончался от сердечного приступа семидесяти двух лет после неудачной попытки самоубийства...