Там, где мы затем жили, в миле от деревни Перранпорт, у нас не было ни электричества, ни водопровода, ни телефона. Бунгало, в котором мы жили, было одним из трех, построенных спекулятивным строителем; и вот, все три стояли, заброшенные, в течение ряда лет, как пустулы - ранние симптомы страшной болезни. Теперь Перранкумб от этого умер. Но в те дни темная и грязная улочка, уводившая прочь из деревни, освещалась, в соответствующее время года, лишь зеленым мерцанием светлячков, или наполнялась шумом от любовной трескотни сверчков.
Я родился и вырос в Манчестере, Виктория-парке, жилом комплексе с решетками, похожими на таможенные заграждения, на всех входах, чтобы не допускать "нежелательных лиц". В какой-то момент барьеры пали, и теперь, как мне сказали, это почти что трущобы; но в те дни он претендовал на свое название из-за растущих там многочисленных деревьев. У меня до сих пор сохранился отпечатанный «Букварь биологии и природоведения», принадлежавший моему отцу, листья дуба, липы, березы, вяза, каштана, ясеня, граба и лиственницы, которые я собирал и поместил между страницами в свои девять лет, когда я впервые проявил интерес к таким вещам. Но, поскольку этот анклав находился всего в трех милях от центра города, молодые листья вскоре потемнели от отложений из-за не столь отдаленных промышленных труб, и большая часть листвы стала выглядеть тяжелой и депрессивной, особенно на исходе лета, и рано опадала.
Овощи северного побережья Корнуолла не отличались разнообразием. Деревьев - в том виде, в каком я их знал, - там почти не было. Ничего, конечно, не было рядом с морем. Даже такие долины, как Перранкумб, могли похвастаться лишь несколькими измученными ветром вязами. Заросли боярышника склонялись под углом в сорок градусов, будто нарезанные гигантской "Flaimo". [1] Убедить обыкновенный Cupressus macrocarpa[2] выдержать несколько сезонов - уже достижение. Зато подлесок был совершенно другим, свирепствуя и процветая повсюду. Живые изгороди, обочины, поля, железнодорожные насыпи были забиты сорняками, которые в свое время года превращались в дикие цветы. Весной смолёвки, сердечники и колокольчики сражались друг с другом в патриотических цветах, оспаривая свою землю у папоротника, орляка, дрока, борщевика, дикого чеснока и дюжины других соперников за место под дождем и солнцем. В иные годы утесник разрастался настолько, что резал глаз.
Конечно, сейчас все это ни в коем случае не исчезло. Просто бунт был в значительной степени подавлен везде, где могут пройти механические машины для стрижки живой изгороди. И большинство участков утёсника были отданы под застройку или культивацию.
Выросший на диете из герани, маргариток, нескольких замученных роз и душистого горошка, я нашел разнообразие садовых растений, которые готовы расти на этой мелкой, песчаной почве, беспредельно-захватывающим. Почти все обычные садовые растения были для меня чем-то совершенно новым: растения, с которыми я теперь вряд ли стал бы возиться, такие как календула, скабиоза, эшшольция, лакфиоль, древовидные люпины, Bellis perennis,[3] резуха, кларкия, турецкая гвоздика. Все они росли с энергией сорняков и цвели экстравагантно. Возможно, это даже хорошо, что на том этапе я не посещал специальные сады на южном побережье с их огромными субтропическими цветами и деревьями, которые в свое время года являются самыми экзотическими и красивыми, которые я видел где-либо в мире. После того, как вы увидите 30-футовую Magnolia mollicomata[4] в полном цвету в Каэрхейсе, вы уже никогда не сможете смотреть на другие сады так, как раньше.
[1] - газонокосилка на воздушной подушке. Изобретатель вдохновлялся судном на воздушной подушке. "Flaimo" - это торговая марка шведской компании с 1978 по 2006 год входившей в состав компании Electrolux. Газонокосилка представляет собой разновидность бензиновой роторной газонокосилки с толкателем, но использует вентилятор над вращающимися лезвиями, что позволяет её корпусу парить над газоном.
[2] - Кипарис крупноплодный
[3] - Маргари́тка многоле́тняя
[4] - Магнолия Кэмпбела