Недавние заявления Дональда Трампа о том, что США намерены аннексировать Гренландию вызвали возмущению и удивление у многих. Как же так – это демократическая страна хочет взять и забрать у другой территорию! А меня удивило другое, почему-то мало кто акцентировал внимание на том, что цель этого – ценные ресурсы Арктики, которые сильная страна хочет взять и отобрать у небольшого государства. И Трамп просто вот так об этом говорит, открыто, не придумывая предлогов. Неужели это никого не удивляет, и где все те, которые отмахивались от утверждений того, что США на самом деле регулярно в своей политике преследуют цель отъема ресурсов? А между тем, было время, когда и наша страна была жертвой таких обстоятельств. Правда почему-то сейчас мало кто хочет признавать, что западные союзники по Первой Мировой очень быстро «переобулись» и пошли «брать своё» у неокрепшего государства под предлогом помощи в реставрации монархии или установлении «правильной» власти. Предлагаю несколько фактов и цифр о причинах и целях военной интервенции в 1918-1922 годах.
Сколько хотел получить от России Запад
Белые генералы откровенно сражались за восстановление своей Великой России, за свои поместья, прибыли, сословные привилегии и чины. Нельзя отрицать, что среди них было несколько искренних патриотов‑националистов, но подавляющее большинство белогвардейцев составляли реакционеры, заботившиеся о своем утерянном положении в стране.
Военные цели союзников в России изначально были не столь ясны, зато впоследствии представители союзников, поскольку они вообще высказывались о мотивах интервенции, преподносили ее мировому общественному мнению как политический крестовый поход против большевизма.
На самом деле «антибольшевизм» играл здесь лишь второстепенную роль. Гораздо большее значение имели такие факторы, как северо‑русский лес, донецкий уголь, сибирское золото и кавказская нефть. Кроме того, имелись такие обширные империалистические замыслы, как английский план Закавказской федерации под английским протекоторатом; японский план завоевания и колонизации Сибири; французский план контроля над Донецким бассейном и Черноморьем и честолюбивый, дальнего прицела, немецкий план захвата Прибалтики и Украины.
Одним из первых мероприятий советского правительства после прихода его к власти была национализация крупных промышленных предприятий царской России. Русские шахты, фабрики, заводы и нефтяные промыслы были объявлены государственной собственностью советского народа. Советское правительство аннулировало иностранные долги царской России отчасти на том основании, что ссуды сознательно давались царизму с целью помочь ему подавлять революционное движение в народе.
Российская империя, по видимости богатая и сильная, на самом деле была в очень серьезной зависимости от англо‑французского и немецкого капитала. Французские вложения в России составляли 17 591 млн. франков. Англо‑французский капитал контролировал до 72 % русского угля, железа и стали и 50 % русской нефти. Иностранные капиталисты союзных России стран ежегодно извлекали из труда русских крестьян и рабочих несколько сот миллионов франков и фунтов стерлингов в виде дивидендов, процентов и прибылей.
После Октябрьской революции лондонский «Биржевой ежегодник» за 1919 г. под заголовком «Счет России» напечатал: «Проценты не уплачены за 1918 год и позднее».
В 1920 г. член английского парламента подполковник Сесиль Лестранж Малон заявил в палате общин во время ожесточенных дебатов о политике союзников в России: «В этой стране (в Англии) есть группы людей и отдельные лица, владеющие в России деньгами и акциями, и они‑то и трудятся, строят планы н затевают интриги для свержения большевистского режима… При старом режиме на эксплуатации русских рабочих и крестьян можно было наживать и десять и двадцать процентов, при социализме же, вероятно, нельзя будет ничего нажить, а мы видим, что почти весь крупный капитал в нашей стране так или иначе связан с Россией.»
«Русский ежегодник» за 1918 г., – продолжал оратор, – оценивает английские и французские капиталовложения в России приблизительно в 1 600 000 000 фунтов стерлингов, т. е. около 8 млрд. долларов. Когда мы говорим, что… маршал Фош и французский народ против мира с Россией, мы имеем в виду не французскую демократию и не французских крестьян и рабочих, а французских акционеров. Не будем заблуждаться на этот счет. Мы имеем в виду тех людей, из чьих бесчестно нажитых сбережений состоят эти помещенные в России 1 600 000 000 фунтов.»
Малон напомнил о таких концернах, как «Ройял датч шелл ойл компани», в который из русских компаний входили Урало‑Каспийская, Северо‑Кавказская, Новая Шибаревская и много других нефтяных кампаний; как крупные английские военные заводы Метро‑Виккерс, которые вместе с французскими Шнейдер‑Крезо и немецкими Круппа фактически контролировали всю военную промышленность царской России; как большие банкирские конторы Англии и Франции – Хор, братья Бэринг, Хамбро, «Лионский кредит», «Сосиэтэ женераль», Ротшильды и парижская «Контуар насиональ д'эсконт», помещавшие в России колоссальные суммы…
– Все эти концерны связаны друг с другом, – сообщил Малон палате общин. – Все они заинтересованы в том, чтобы война в России не прекращалась… Их и тех финансистов, что сидят на противоположной стороне палаты, поддерживает пресса и другие факторы, создающие общественное мнение в этой стране. Некоторые представители союзников даже не пытались скрывать, по каким мотивам они помогают белогвардейским армиям.”
Цель - ресурсы
Сэр Фрэнсис Бейкер – европейский директор заводов Виккерса и председатель правления Русско‑британской торговой палаты – в 1919 г. сказал на банкете Русского клуба в Англии, на котором присутствовали виднейшие промышленники и политические деятели: «Мы желаем успеха адмиралу Колчаку и генералу Деникину и, мне кажется, лучшее, что я могу сделать, это поднять бокал и предложить им всем выпить за здоровье адмирала Колчака, генерала Деникина и генерала Юденича! Россия – великая страна. Все вы знаете, поскольку все тесно связаны с ней деловыми узами, каковы потенциальные возможности России, будь то в области промышленности или в области минеральных богатств, или с любой другой точки зрения, потому что в России есть все…»
Когда англо‑французские войска и боеприпасы потекли в Сибирь, «Бюллетень» Английской промышленной федерации, самого мощного объединения английских промышленников, восклицал: «Сибирь – самый большой приз для цивилизованного мира со времени открытия обеих Америк!»
Когда английские войска продвинулись на Кавказ и заняли Баку, английский экономический журнал «Нир ист» заявил: «В отношении нефти Баку не имеет себе равных. Баку – величайший нефтяной центр мира. Если нефть – королева, то Баку – ее трон.»
Когда армия генерала Деникина при поддержке союзников хлынула в Донецкий угольный бассейн, крупный английский угольный комбинат Р. Мартенс и K° объявил в своей рекламной брошюре «Россия»: «По разведанным запасам угля Россия уступает только Соединенным Штатам. Согласно опубликованным материалам международного геологического конгресса, она имеет в Донецком бассейне (где действует генерал Деникин) в три раза больше антрацита, чем Великобритания, и почти вдвое больше, чем Соединенные Штаты».
И, наконец, «Японский коммерсант» суммировал: «Россия с ее населением в 180 миллионов, с ее плодородными землями, протянувшимися от Центральной Европы до берегов Тихого океана и от Арктики до Персидского залива и Черного моря… с емкостью рынка, о какой не смели мечтать даже самые большие оптимисты… Россия потенциально и фактически – житница, рыбный промысел, лесной склад, угольный бассейн, золотые, серебряные и платиновые россыпи для всего мира!»
Англо‑французских и японских интервентов привлекала богатая добыча, ожидавшая завоевателей в России. А что насчет США? Довольно общеизвестно, что США были одной из самых дружелюбных (насколько это можно так охарактеризовать в мировой политике) держав по отношению к Советской России. Американские специалисты участвовали во многих стройках на территории СССР (что дало некоторым популистам утверждать что вся промышленная мощь Союза была сооружена американскими руками), США помогали продовольствием. Теме не менее, и у американцев мотивы были смешанные. Традиционная внешняя политика США, поскольку ее выражали Вудро Вильсон и военный департамент, требовала дружбы с Россией, как с потенциальным союзником, в противовес сначала германскому, а потом и японскому империализму. Да и американские капиталовложения в царской России были невелики. Ряд чиновников государственного департамента сотрудничал с белогвардейскими генералами и с англо‑французскими и японскими интервентами. И среди них один выделялся особенно
Герберт Гувер против Советской России
Самым видным из американцев, делавших ставку на антисоветскую войну, был Герберт Гувер, будущий президент США, а в то время – глава Американской организации помощи (АРА). Цель этой организации была заявлена как помощь всем нуждающимся и голодающим в других странах, в том числе в России. Но до августа 1921 г. работа Гувера как главы АРА имела целью оказывать непосредственную помощь белый армиям и совершенно не снабжать Советы. На советской территории сотни тысяч людей умирали от голода и лишений. Когда же Гувер под давлением американской общественности был, наконец, вынужден начать отправку продовольствия в Советскую республику, он, по сообщению одного сотрудника организации «Помощь Ближнему Востоку», напечатанному в «Нью‑Йорк уорлд» в апреле 1922 г., «продолжал противодействовать сбору средств для голодающих районов России». В феврале 1922 г., когда Гувер был министром торговли, «Нью‑Йорк глоб» писала в редакционной статье: «Бюрократы, засевшие в департаменте юстиции, государственном департаменте и департаменте торговли, ведут свою, частную войну с большевистским правительством… Вашингтонская пропаганда принимает угрожающие размеры… Гг. Юзу, Гуверу и Дауэрти не мешало бы отчитаться в своих действиях, пока общественное недовольство не достигло слишком высокой точки.»
С чем связан такой антисоветизм? А все просто, дело опять в деньгах. Герберт Гувер, по образованию горный инженер, служил в английских концернах и еще до первой мировой войны стал удачливым предпринимателем по части эксплуатации русских нефтяных промыслов. При царском режиме не было недостатка в высоких должностных лицах и помещиках, готовых продать рабочую силу и богатства своей родины за в участие в прибылях. Гувер начал спекулировать русской нефтью еще в 1909 г., когда только что стали разрабатывать майкопские месторождения. За один год он организовал одиннадцать (!!!!) нефтяных компаний, в которых сам держал контрольный пакет акций.
В 1912 г. бывший горный инженер уже был связан со знаменитым английским миллионером Лесли Урквартом еще по трем компаниям, созданным для эксплоатации лесных и минеральных богатств Урала и Сибири. Затем Гувер и Уркварт создали Русско‑азиатское общество и заключили сделку с двумя царскими банками, по которой их обществу предоставлялась привилегия на разработку всех минеральных богатств в этих краях. Акции Русско‑азиатского общества поднялись с 16,25 долл. в 1913 г. до 47,5 долл. в 1914 г. В том же году общество получило от царского правительства еще три выгодных концессии, в которые входили:
· 2 500 000 акров земли, в том числе обширные лесные массивы и источники водной энергии;
· залежи золота, меди, серебра и цинка, по предварительным подсчетам – всего 7 262 000 тонн;
· 12 действующих шахт;
· 2 медеплавильных завода;
· 20 лесопильных заводов;
· 250 миль железных дорог; 2 парохода и 29 барж;
· а также домны, прокатные станы, заводы по производству серной кислоты, драги и огромные залежи угля.
Общая стоимость всего этого имущества исчислялась оценочно в 1 млрд. долларов.
После Октябрьской революции все концессии были аннулированы, а имущество конфисковано советским правительством. Неудивительны после этого следующие слова Гувера на Парижской мирной конференции «Большевизм – это хуже, чем война».
Кроме того: «Вся американская политика в период осуществления перемирия, – заявлял Гувер в письме Освальду Гаррисону Вилларду от 17 августа 1921 г., – была направлена на то, чтобы любыми средствами предотвратить вторжение в Европу идей или армий большевизма».
Общественность против интервенции
Вооруженная интервенция в России потерпела крах не только благодаря героизму советских народов, объединенных идеей социализма, но и благодаря сильной поддержке, которую оказали молодой Советской республике другие народы мира. Во Франции, в Англии и в США возмущенная общественность энергично противилась отправке в белогвардейские армии солдат, оружия, продовольствия и денег. Возникали комитеты действия под лозунгом «Руки прочь от России!» Рабочие организовывали стачки, солдаты восставали против интервенционистской политики генеральных штабов. Демократически настроенные государственные деятели, журналисты, педагоги и многие представители делового мира выражали протест против необъявленного и ничем не оправданного нападения на Советскую Россию.
Начальник британского генерального штаба сэр Генри Вильсон открыто признал, что в вопросе интервенции политика союзников не получила поддержки общественности. 1 декабря 1919 г. он писал в официальной английской «Синей книге»: «Затруднения, встреченные Антантой при выработке политики в отношении России, оказались непреодолимыми, поскольку ни в одной из союзных стран общественное мнение не оказало вооруженной интервенции против большевиков достаточно решительной поддержки, в результате чего военным операциям, естественно, недоставало согласованности и целеустремленности»
Да и самих интервентов раздирали противоречивые империалистические интересы. Англичане боялись французских притязаний на Черном море и германских притязаний в Прибалтике. Американцы считали нужным не давать Японии ходу в Сибири.
Надеюсь, у тех из вас, кто до прочтения был уверен, что интервенты преследовали благородные цели помощи белому движению по «возвращению России в лоно цивилизации и избавлению от ига большевизма» такие убеждения хотя бы немного, но дали трещину.