Глубокой ночью в старом доме на окраине города тишину разорвал детский плач. Марк, отец шестилетнего Тима, сонно потянулся к выключателю, но пальцы наткнулись на холодную поверхность ночника. В комнате сына царил полумрак, пронизанный мерцанием уличного фонаря за шторой.
— Пап... — голосок Тимми дрожал, словно струна, готовая лопнуть. — Посмотри под кроватью. Там *кто-то* есть.
Марк усмехнулся, пытаясь подавить дрожь в коленях. Детские страхи — они такие нелепые, пока не становились твоими собственными.
— Ладно, командир, — он шаркнул тапками по полу, опускаясь на четвереньки. — Но если там окажется твой сбежавший бутерброд, я его съем.
Фонарик в его руке щелкнул, вырезав из тьмы полоску пыльного пространства под кроватью. И Марк замер.
Спиной к полу, прижавшись к пружинам матраса, лежал Тимми. Его широкие глаза, наполненные слезами, отражали свет фонаря, как стеклянные шары.
— Папа... — прошептал мальчик *под кроватью*, обхватив себя руками. — Это не я... Тот, кто в кровати... Он не я...
Ледяной палец провел по позвоночнику Марка. Медленно, словко в замедленной съемке, он поднял голову. На подушке, уткнувшись в плюшевого динозавра, лежал Тимми. Тот самый, с родинкой на левой щеке и потертым пижамным костюмом с ракетами.
— Пап? — "верхний" Тимми приподнялся на локтях, и в его голосе не было ни капли страха. — Ты прогнал монстра?
Марк резко вскочил, ударившись головой о каркас кровати. Фонарик выскользнул из пальцев, покатившись к двери.
— Что за черт... — он схватил "верхнего" сына за плечи, вглядываясь в знакомые черты. Теплые щеки, запах детского шампуня, крошечная царапина на подбородке от вчерашней игры. Все как всегда.
Из-под кровати донесся сдавленный стон.
— Он... он сейчас проснется... — прорыдал "нижний" Тимми, цепляясь за край простыни. — Мы должны убежать!
**...**
Первый удар грома расколол небо, когда Марк, держа за руку *обоих* мальчиков, спускался по лестнице. Его мозг отказывался понимать: два Тимми. Один дрожал, сжимая его ладонь так, что кости хрустели. Другой шел спокойно, напевая песенку из мультика.
— Папа, я хочу к маме, — хныкал "нижний", спотыкаясь о ковер.
— Мама в командировке, — буркнул Марк автоматически. Его взгляд метался между близнецами-копиями.
— Знаю, — сказал "верхний", внезапно останавливаясь. Его пальцы сжали перила, костяшки побелели. — Она ведь *никогда* не вернется, правда?
Вспышка молнии осветила коридор. На секунду Марку показалось, что глаза мальчика стали полностью черными.
**...**
— Я не он! — "нижний" Тимми бился в истерике, когда Марк посадил их обоих на кухонный диван. — Он взял мое лицо, когда я спал!
"Верхний" лишь скрестил ноги, улыбаясь пустой улыбкой куклы.
— Папочка, — он наклонил голову под неестественным углом, — ты же не поверишь этому врунишке? Мы же играли сегодня в динозавров, помнишь? Я тебя укусил за палец.
Марк машинально посмотрел на свою руку. Крошечный шрам от молочных зубов действительно был там — с прошлой недели.
— Ты... — он встал, отступая к телефону на стене, — как ты это знаешь?
Внезапно погас свет. В темноте раздался смех — высокий, дребезжащий, как битое стекло.
— *Потому что я был там, папочка*.
На ощупь Марк рванул к дивану. Его пальцы наткнулись на пустое место. Только мокрое пятно, пахнущее болотной тиной, осталось на обивке.
— Тимми?! — он закричал, натыкаясь на стол. Где-то в темноте плакал ребенок.
— Пап... он держит меня...
Грохот опрокинутой мебели, вой ветра в распахнутое окно. Когда свет моргнул и включился, на полу лежал только один мальчик. Настоящий Тимми, с синяком на виске, судорожно хватая ртом воздух.
— Он... он сказал... — мальчик захлебнулся слезами, — ...что теперь займет мое место. А меня...
Марк подхватил сына на руки, но тут же вскрикнул. Из-под вороха пижамы на запястье Тимми выползла черная жила — как корень ядовитого растения.
— ...меня заберет *Ее* королевство, — прошептал мальчик, и его глаза закатились, обнажив мутную синеву.
**...**
Сейчас Марк сидит в подвале, прикованный цепью к трубе. Наверху топают маленькие ножки. Иногда в люк просовывается лицо Тимми — такое же милое, только с жуками в глазницах.
— Папа, — шепчет оно, — поиграй со мной в прятки.
А в углу, под грудой старых одеял, тихо шуршит *другой* Тимми. Тот, что пахнет землей и гнилыми листьями. Он все повторяет, что мама вернется. Что она тоже уже под кроватью.
И Марк верит. Потому что вчера ночью он заглянул под свою кровать. И увидел там жену.
Ее рот был зашит проволокой, но глаза... О, Боже, глаза кричали: *"Беги, милый! Я не она!"*
А потом в дверь постучали.