Собрались мы как-то с друзьями – Семёном и Витьком, чтобы отметить втроём День Энтузиаста. За окном пасмурный зимний понедельник. А мы всегда энтузиастами были. Без внимания это дело ну никак оставлять нельзя. Так можно всю жизнь на самотёк в канализацию пустить. Сели, смотрим друг на дружку, молчим. Кажется, всё уже о себе и других знаем. Чего зря воздух-то сотрясать. Но для порядка-то надо поднять какой-то философский вопрос. Тут Семён нашёлся:
-А давайте я свой любимый анекдот расскажу.
Мы с Витьком сразу и обрадовались, что нам говорить не надо:
-А давай…
-Короче. Бредут по пустыне трое: француз, англичанин и русский, – начал многообещающе Семён. - Заблудились. Смертельная жажда изводит. Глядят – железный узкогорлый сосуд на песке блестит. Не мираж, вроде. Подняли постучали. Выскочил джин, орёт:
-Кто мой тысячелетний сон осмелился нарушить!
Приятели к нему со своей проблемой:
-Помоги, о всемогущий, до дому добраться. Давно тут ходим.
-Куда теперь от вас денешься, и меня с собой затаскаете по пустыне. Выкладывайте по два желания каждый. Исполню.
Француз говорит: «Бутылку шампанского, с друзьями проститься, и – в Париж!»
Сказано – сделано. Не успела пена на губах обсохнуть – исчез француз.
«Мне бутылку виски на посошок и – в Лондон». Тоже – как заказал – так и случилось.
Русский уж раздобрел от выпитого и мечтательно так, со слезой на глазу, заказывает джину, ну прямо как официанту какому-то:
-Мне, о бесподобный, ящик водки и этих парней обратно сюда…
У джина глаза по апельсину и с таким же огненным отливом от недоумения стали. Понять ничего не может. Еле прошелестел:
-А зачем?
-Так только же сели?..
И замолчал. Молчали и мы, будто ещё чего-то от него ждали. Чуть погодя, Семён обиженно добавил:
-Вы бы хоть улыбнулись для приличия.
-Да хорошо ты всё рассказал, - приободрил я приятеля, - только мне с другим концом эта история смешнее кажется. Русский тогда ответил джину: «… а поговорить?
-А я и продолжение слышал, - встрял в разговор Витёк.
-Докладывай, - обрадовались мы с Семёном разгоревшемуся разговору.
-Ну, значит, - когда русский заказал ящик водки и своих коллег по путешествию обратно в пустыню, джину стало жаль мужиков из Лондона и Парижа.
-Давай, - говорит, - я их заменю. Посижу тут с тобой, чем парням за столько границ обратно тащится, чай не убудет меня.
-Да не вопрос, - русский отвечает, - садись.
Выпили по одной…бутылке. Надо что-то говорить.
-Хорошо сидим, - нашёлся джин.
-И я говорю, - говорит русский, - жажды тебе теперь никакой. Пей и говори сколько хочешь…
И выпили ещё по одной…бутылке (джины меньше за раз не пьют)
-Как тут вообще-то людям живётся? – спрашивает джин.
-Да всё мотаемся по своим пустыням, смысл жизни ищем… А вот вы-то там, о ясновидящий, в своём волшебном государстве всё давно, небось, нашли, поживаете и в ус не дуете?…
Выпили ещё по одной. Джин расчувствовался:
-Да и у там не всё просто. Самый главный джин нас в посудины заточил, чтобы особо не возбухали со своими индивидуальными прихотями. Вот и сидим, как медведи, в спячке, ждём, когда кто-то по стенке или по дну постучит…
-Ну дела, - русский говорит, - видно, и через тыщу лет жизнь не наладится, раз даже у волшебников такой застой и беззаконие царят…
Опять замолчали. Русский за новыми поллитровками тянется и расплывшимися в довольной улыбке губами повторяет: «А ведь и правда – хорошо сидим-то».
Глаза у джина к тому времен из оранжевых белыми стали и замутило его. Можно понять – он, может, веков пять водки вообще в рот не брал!
-Ладно, - говорит, - верну я сейчас тебе твоих парней, - с ними ещё лучше посидишь!
-Э, нет изволь, - перешёл совсем на панибратство с джином, русский, - мы так не договаривались…
-О чём? - не понял джин, совсем захмелев.
-Ну как? О целом же ящике речь шла, а тут уже половина. Стыдно перед народом будет. Столько по Сахаре болтались, а в конце - горло промочить, можно сказать, нечем. Ты нам ещё ящичек сообрази и потом, после сабантуя, всех по домам - как на такси…
Джин даже протрезвел от негодования. Глаза опять осмысленно оранжевыми стали.
-Хорошо, - говорит, - будь, по-твоему. Побыстрее в свою посудину забрался и исчез сразу вместе с ней. А на этом месте не очень-то обрадованные англичанин с французом образовались…
Тут Витёк замолчал, упёршись взглядом в песочную картину на стене с названием «Африка»
-Ну а дальше?
-В этом месте вы смеяться должны, а вам «дальше» подавай, – удостоил он нас наконец мутным взглядом. – …А дальше очнулся русский дома в постели, будто это всё во сне увидел.
Но руку на пол спустил, а ящичек-то с водкой туточки, у кроватки, как привязанный, стоит. Почти полненький. И радостная мысль его прошибла:
-Не обманул Хоттабыч!
Только вместо француза с англичанином вы, два лоботряса, с ним сидите…
Вот тут улыбнулись все, понравилась концовка. Чарки подняли, Витёк опять в песочный пейзаж на стене вперился и многозначительно произнёс:
-Ну, за Африку!
-Не, - поправил Семён, - за джина!
Все согласно кивнули и, не согласовывая действия, немедля выпили, не чокаясь.
А потом - "за Африку", уже чокнувшись.