Дарья долго выбирала новую квартиру. Собственный дом казался ей чем-то недостижимым, но когда в старинном доме на Патриарших прудах вдруг освободилась просторная комната с огромными окнами, она решилась посмотреть жильё сразу же. Вечером, перешагивая скрипучий деревянный порог, Дарья ощутила странную смесь восторга и лёгкого беспокойства. «Это почти идеальное место для работы и отдыха», – подумала она. Потом краем глаза увидела тени, колеблющиеся от подъездной лампочки, текут по стенам, будто наблюдая за ней.
На стенах коридора повсюду висели чёрно-белые фотографии прежних жильцов: мужчины в фуражках, женщины в пышных нарядах, дети в старомодных шляпках. Некоторые снимки выглядели пугающе, будто глаза людей с фотографий следили за гостем. Дарья, насчитав более дюжины таких портретов, непроизвольно остановилась. В свете тусклой лампы над её головой проступили мельчайшие детали этих снимков: высокие воротнички, застёгнутые на все пуговицы, и строгие серьги, падающие ледяным светом на ворот платья. Она затаила дыхание. В коридоре пахло сыростью и вчерашним кофе, и вдруг тишину прорезал звук шагов на улице за окном.
– Вам нужна квартира на втором этаже? – услышала она голос смотрительницы, поднимающейся по лестнице.
– Да, я уже здесь, – отозвалась Дарья, невольно переходя на полушёпот. – Входную дверь я нашла открытой.
Смотрительница, женщина бальзаковского возраста с глазами цвета речного льда, пожала плечами, устало улыбнулась и жестом пригласила Дарью следовать за ней. Они вместе прошли мимо ряда дверей, и наконец оказались перед облупленным полотном с табличкой «№ 7».
– Вот оно. Когда-то тут жила известная артистка императорского театра, – заговорщически прошептала смотрительница. – По словам старожилов, здесь происходили необъяснимые вещи, да и актриса исчезла при странных обстоятельствах. Но вы же не верите в призраков?
Дарья выжала улыбку. Она считала себя рациональным человеком, но внутри что-то екнуло. Она любила истории, наполненные тайнами и городскими легендами, а как журналистка не раз высмеивала псевдомистические рассказы. Однако теперь, оказавшись один на один с ветхими стенами и смутными шорохами в полутёмном коридоре, почувствовала, что её уверенность трещит по швам.
Квартира оказалась больше, чем она ожидала. Высокие потолки, роскошная лепнина в виде венков и женских лиц, огромные окна, скрипучий паркет с отчётливой фактурой сосновых досок. Дарья провела рукой по подоконнику и собрала слой пыли. Посреди комнаты одиноко стоял массивный обеденный стол с резными ножками, словно переживший не одно поколение хозяев. Чуть дальше в тени пряталось старое зеркало с треснутой рамой, которое казалось холодным оком прошлого.
– Это всё останется? – спросила Дарья, указывая на мебель.
– Да, всё ваше, – отозвалась смотрительница. – Хозяйка вещам не придаёт значения. Она сама живёт за границей, сдаёт эту квартиру по доверенности.
Дарья осмотрелась ещё раз: текстурные обои, местами выцветшие, потускневшие золотистые узоры, а у окна – небольшой диван с облезлой обивкой. Зато вид на Патриаршие пруды поражал воображение. Ночной воздух за стеклом казался таинственным, а редкие прохожие походили на тени, выплывающие из тумана.
– Я возьму, – решила Дарья, вдруг ощутив прилив странного волнения, почти предвкушения. Ей нравилась сама идея жить среди истории, даже если эта история была омрачена слухами.
Смотрительница только кивнула. Потом взглядом коснулась зеркала и, поколебавшись, сжала губы. Она хотела что-то сказать, но передумала и удалилась. Её шаги затихли в глубине лестницы, оставляя Дарью наедине с неуютным шелестом старого дома.
Первую ночь Дарья провела в полупустой комнате на раскладушке, потому что настоящая кровать должна была прибыть только утром. Она завернулась в одеяло, стараясь не обращать внимания на то, как половицы время от времени потрескивают, будто кто-то осторожно ступает по коридору. В такие моменты сердце колотилось в груди слишком громко.
Она решила отвлечься: в телефонном сообщении от коллег горел очередной дедлайн по новому репортажу, нужно было написать статью о странных исчезновениях людей в московских дворах. Эта тема казалась Дарье надуманной, но редактор настоял. «Сенсации – наша кровь», – любил повторять он, и Дарья, желая сохранить репутацию, безропотно взялась за материал.
Внезапно взгляд скользнул к окну. Вместе со слабым светом фонарей, пробивающимся сквозь занавеску, она заметила нечто странное: отражение комнаты в стекле выглядело не совсем правильным, будто декорации прошлого накладывались на реальность. Дарья вздрогнула и села, присмотрелась: там мелькало какое-то движение, как если бы по другой стороне окна ходил человек. Короткое ослепительное мерцание – и всё исчезло. «Показалось», – прошептала она себе, крепче обнимая одеяло.
Однако сон к ней так и не пришёл до самого рассвета, и странное ощущение слежки преследовало её до утра.
Когда пробудился город, потянулись первые машины по улицам, зашуршали шины по асфальту, и рассвет осветил пыльные окна квартиры. Часы показывали семь утра. Дарья почувствовала себя разбитой, но решила, что лучший способ вернуть бодрость – выйти на прогулку, вдохнуть свежего воздуха и купить кофе.
Во дворе она увидела соседа. Очень пожилой мужчина с палкой и капроновой авоськой в руке медленно шёл к калитке. Его лицо покрывали глубокие морщины, а глаза были почти белёсыми от старости.
– Доброе утро! – окликнула его Дарья, чувствуя необъяснимую потребность поздороваться.
– И вам не хворать, барышня, – ответил он, приподнимая шляпу. – Новая квартиросъёмщица из седьмой, верно?
Дарья кивнула, удивлённая, как быстро люди здесь обо всём узнают.
– Я Лев Николаевич, живу напротив, – представился старик. – Про вашу квартиру многое рассказывают, вы уж не пугайтесь всяких баек. Надеюсь, вас не напугал шум этой ночью? Эти стены любят пошалить, – он горько хмыкнул.
Дарья поёжилась, вспомнив странное отражение и скрипы. Ей вдруг захотелось расспросить старика, но он попрощался, сказав, что его ждёт доктор, и медленно побрёл по переулку к дороге. На душе остался противный осадок, словно она столкнулась с хранителем мрачных секретов.
В кофейне напротив, аромат свежих зерен и тёплой выпечки вернули ей немного уверенности. Пробуя на вкус мягкий капучино, Дарья внезапно поймала себя на мысли, что практически не помнит деталей этой ночи, кроме мгновенного жуткого миража в окне. «Надо отнести всё на счёт переутомления и стресса», – твёрдо решила она.
Забрав из своей старой квартиры остатки вещей, Дарья переехала полностью. День прошёл в заботах: расстановка мебели, подключение интернета, расклад вещей по полкам. Поздним вечером, устав до предела, она наконец уронила себя на новенький диван, мельком взглянула на огромные окна, за которыми уже сгущались московские сумерки. «Сейчас бы немного музыки», – подумала она и включила радио.
Звуки джаза заполнили помещение, отражаясь от высоких стен. Дарья почти задремала, когда радио вдруг резко зашипело и смолкло. Послышался громкий хлопок, и в тишине ей почудилось, что где-то в коридоре заскрипели половицы. «Да что ж такое», – прошептала она, с неохотой вставая.
Шаги привели её к зеркалу, накрытому тонким слоем пыли. На мгновение она замерла, разглядывая собственный силуэт: волосы растрепаны, глаза уставшие, но что-то странное мелькнуло в отражении. Отражение комнаты в зеркале было словно немного старомодным, и в глубине, у дальней стены, виднелся контур человека в длинном платье.
Дарья чуть не закричала, схватив телефон, чтобы подсветить окружающее пространство. В реальности никого не было. Сердце стучало безумно, а во рту пересохло. Она хотела выбросить это зеркало к чертям, но в последний миг остановилась. «Может, я действительно перетрудилась», – подумала она с горькой самоиронией. Пройдя обратно в комнату, она выключила свет и решила, что единственное спасение сейчас – лечь и надеяться, что новая ночь окажется более спокойной.
Этой ночью сон накрыл её неожиданно. В полутьме, сквозь неплотно задвинутые шторы, виднелась оранжевая полоска фонарей. Какое-то время царила тишина, но ближе к полуночи её разбудил странный шелест, будто ветер пробирался сквозь трещины в стенах. Дарья осторожно встала с кровати и приоткрыла дверь в коридор, включив настенный светильник. Она знала, что в старых домах может шуметь проводка, скрипеть мебель, слышаться эхо соседских шагов. Но этот шум был иным – он казался чьим-то шёпотом.
Вдруг она услышала слабый стук. Он шёл от окна гостиной. Дарья скользнула туда, будто боясь спугнуть невидимого гостя, и застыла на месте: стекло окна было покрыто изморосью, как будто снаружи стояла зимняя стужа, хотя за окном шла обычная осенняя ночь. И в этой дымке она увидела совершенно иную комнату.
Там горела лампа на масляном абажуре, по полу бежала полоска света, а в центре комнаты сидела молодая девушка с высокой причёской, одетая в белое платье с кружевами. Девушка казалась печальной, и в её глазах отражался страх, когда она оглядывалась на дверь. Дарья подалась вперёд, не в силах оторвать взгляда. Словно заворожённая, она дотронулась пальцами до холодного стекла.
– Помоги мне, – вдруг донёсся приглушённый женский голос, еле различимый, но он прозвучал у неё в голове так явственно, будто кто-то прошептал прямо на ухо. Дарья ахнула и отдёрнула руку.
В тот же миг лампа в отражении задрожала, свет замигал, и на глазах у Дарьи картина прошлого растворилась в темноте. Наваждение исчезло, оставив её один на один с собственным неверящим лицом, в котором смешались ужас и любопытство. Снаружи по-прежнему был только пустынный ночной пейзаж Москвы.
Наутро Дарья помчалась в редакцию, надеясь с головой уйти в работу и отвлечься от жутких видений. Но в голове всё вертелись вопросы. «Я вижу прошлое? Кто эта девушка? И что значит “Помоги мне”?» Она не могла найти логических ответов, а её скептический ум бунтовал против предположений о потустороннем мире.
Вечером, закончив дела, Дарья вернулась домой. На кухне разложила листы с архивными сведениями о старом доме, которые успела раздобыть в библиотеке. Там упоминалось, что во второй половине XIX века здесь жили семьи актёров Художественного театра, а в начале XX века владелицей квартиры № 7 была актриса по имени Анна Кугранская. В городских хрониках встретилось вскользь упоминание о том, что Анна пропала при таинственных обстоятельствах в 1912 году.
– Наверное, это она, – прошептала Дарья, листая ветхие страницы, пожелтевшие от времени. – Может, мне только кажется, но… – Она не успела договорить, так как её мобильный резко завибрировал.
На экране высветился незнакомый номер. Дарья ответила. Некоторое время слышались лишь помехи, а потом раздался низкий голос:
– Вам не следует копаться в старых делах, барышня. Оно до добра не доведёт.
– Простите, кто это? – Дарья похолодела, вглядываясь в силуэт, колеблющийся в зеркале напротив.
– Не вашему уму, – раздался резкий шёпот, затем связь оборвалась.
Холодок пробежал по её спине. Она стояла, уронив руку с телефоном, и чувствовала, как страх переплетён с непонятной решимостью докопаться до истины. «Что здесь происходило? И почему это касается меня?» – этот вопрос жёг сознание, как едкий дым.
На следующий день Дарья решила поговорить с соседом – стариком Львом Николаевичем. Она подкараулила его на улице, когда тот возвращался из магазина. Перехватила тяжёлую авоську, пытаясь быть любезной, и предложила проводить до квартиры. Старик недоверчиво смотрел на неё, но в конце концов смягчился:
– Что вы хотите знать, девушка?
– Расскажите о прежних жильцах квартиры № 7. О той актрисе.
Лев Николаевич долго молчал, отпер дверь своей квартиры, пригласил её внутрь. У него в комнатах царила полутьма, весь интерьер напоминал антикварную лавку: старые часы, деревянные комоды, иконы в потускневших окладах. У окна виднелся круглый стол с вышитой скатертью, а на подоконнике – вазон с засохшей геранью.
– Моя бабушка была знакома с Анной Кугранской, – заговорил он наконец. – Говорили, Анна была необыкновенно хороша собой, имела толпу поклонников, даже богатые вельможи её обхаживали. А потом она внезапно исчезла. Полиция ничего не нашла, никого не обвинила. Но ходили слухи, что один из её состоятельных ухажёров, женатый, хотел скрыть доказательства своей связи с актрисой. Поговаривали и о ревности коллег. – Лев Николаевич замолчал, вспоминая что-то сокровенное. – А некоторые утверждали, будто душа её не упокоилась, ведь она умерла не своей смертью. Слыхали вы, как в городе шептали? Мол, её призрак обитает в той самой квартире, да пытается найти свидетеля из будущего, дабы рассказать свою историю.
Дарья, отставив чашку с чаем, почувствовала, как сердце ёкает.
– Вы в это верите? – почти шёпотом спросила она.
– Я? Нет, я старик, мне давно не до фантастики. Но разве можно верить или не верить, когда речь идёт о таких вещах? – Он посмотрел на неё выцветшими глазами. – Может, вы сами что-то видели?
Дарья поспешила уйти, не отвечая напрямую. Она понимала, что рассказать всё – значит вызвать ещё больше вопросов. Но в голове уже созрел план: нужно углубиться в архивы театров, возможно, отыскать личные письма Анны или статьи о её исчезновении. И ещё… нужно внимательнее наблюдать за окном.
В тот же вечер она вернулась к себе и стала ждать наступления тьмы. Закрывшись в гостиной, она выключила свет и села в угол, глядя на стекло окна, слегка подсвеченное уличными фонарями. Часы на стене размеренно тикали, отмеряя минуты. За стенами доносились шумы соседей, иногда проносились отдалённые звуки машин, но внутри царила давящая тишина.
Минул час, второй, третий. Когда за полночь, а может, и ближе к двум, над Москвой повисла густая, почти беззвучная ночь, окно стало меняться. Сперва оно потемнело, точно кто-то выключил за ним весь современный свет. Затем засветилась слабая лампа, и перед Дарьей открылся тот самый интерьер: старинные обои, стул с резными ножками, круглый стол с керосиновой лампой. Анна сидела там же, склонив голову. Вид у неё был умоляющий, она будто ждала прихода кого-то.
– Если ты меня слышишь, – тихо произнесла Дарья, медленно приближаясь к стеклу, – я хочу помочь.
Она не ожидала ответа, но в тот же миг Анна подняла голову и посмотрела прямо в глаза Дарье. Выражение её лица отражало отчаяние, а губы беззвучно шевельнулись. Дарья содрогнулась всем телом. Какое-то магнетическое влечение заставляло её тянуться к стеклу, хотя разум кричал, что это опасно.
– Меня убьют… – прозвучал едва уловимый шёпот, и Дарья ощутила дрожь во всём теле. – Спаси… – слова растворились, и девушка в окне судорожно обхватила себя руками, будто защищалась от невидимого врага.
Вдруг кто-то распахнул дверь в отражённой комнате. В проёме застыл тёмный силуэт мужчины в шляпе и длинном пальто, глаза его сверкнули холодным гневом. Он резко шагнул к Анне, и лампа дрогнула, отбрасывая жуткие тени на стену. Дарье показалось, что она слышит крики, а потом всё поглотила темнота.
Потрясённая, она застыла перед окном. Её руки и ноги были холодны, как лёд, а сердце готово было выскочить из груди. «Это не может быть галлюцинацией», – повторяла она, мучительно борясь со страхом. – «Я видела реальность. Прошлую реальность».
Чтобы разгадать тайну, Дарья стала выпрашивать в архивах театрального музея любую информацию об Анне. В одном из писем, датированном началом 1912 года, неизвестная подруга писала Анне, умоляя её прервать отношения с неким Павлом Сергеевичем, чиновником, обладающим связями на самом верху. Письмо заканчивалось словами: «Я боюсь, что он не остановится ни перед чем, даже если придётся пролить кровь».
Дарья ощутила, как внутри всё сжимается. Вернувшись домой, она взглянула на окно и тихо проговорила:
– Я знаю, кто мог это сделать с тобой. У меня есть зацепка.
Но минул вечер, а затем и наступила ночь, окно оставалось равнодушным. Дарья чувствовала гнетущую пустоту, будто связь с прошлым оборвалась. Она ощущала растерянность и странное чувство вины. «Возможно, я опоздала. Или Анна больше не может показывать себя», – промелькнуло в голове.
Однако очередной звонок, на этот раз в дверь, рассеял её сомнения. Было около полуночи, а кто-то настойчиво барабанил по доскам. Дарья дрожащей рукой приоткрыла дверь – и увидела ту самую девушку. Её волосы, уложенные в старинную причёску, белое платье с кружевным воротником, изящные руки, тонкие запястья, – всё было точно таким, как в отражении. Анна стояла, глядя на Дарью, и глаза её блестели от слёз или страха.
– Ты… настоящая? – Дарья схватилась за стену, чтобы не упасть от шока.
– Спаси меня, – прошептала Анна, заходя в квартиру. – Он идёт за мной.
Дарья робко прикоснулась к рукаву её платья и ощутила настоящую ткань. От девушки исходил лёгкий аромат жасмина, как будто она только что прибыла с театральной сцены дореволюционного времени.
– Я сделаю всё, что смогу, – выдохнула Дарья, понимая, что объяснить происходящее обычной логикой невозможно.
– Если я не выберусь из этого дома к рассвету, он найдёт меня, – Анна судорожно вздохнула. – У него есть слуги, связи, всё что угодно.
Дарья, осознав, что события прошлого словно перенеслись в её реальность, почувствовала, как внутри вскипает адреналин. Нужно было действовать: спрятать Анну, отвести подальше от этого места, дать ей шанс спастись. Но как? Улицы уже были другими, весь мир изменился. А, возможно, этот человек – Павел Сергеевич, или его тень, или призрак – тоже может проникнуть сквозь время?
В этот момент в окно тихонько постучали. Дарья вздрогнула, повернула голову и заметила мужской силуэт у стекла. Он был выше среднего роста, шляпа затеняла лицо, и только глаза сверкали ледяным светом под лунными бликами. Дарья почувствовала, как внутри всё похолодело. Анна испуганно прильнула к стене, будто ища спасения.
– Нам нужно уйти, – прошипела Дарья, хватая со стола ключи от квартиры и документы. – Сможем пройти через чёрный ход.
Они выбежали в коридор, по ступеням старой лестницы, на ходу включая вспыхивающие лампочки. Внизу стояла затхлая сырость, пахло пылью и прогорклым маслом. Дарья трясущимися руками отперла черный вход, ведший во внутренний двор. Ещё минута – и они оказались возле металлической калитки, заросшей диким виноградом.
– Не бойся, – старалась говорить Дарья уверенно, помогая Анне перешагнуть через груду старых досок, – я спрячу тебя у своего знакомого, он живёт в другом районе.
Но стоило им сделать несколько шагов по двору, как позади раздался скрежет металла и глухое рычание. Темная фигура мужчины в пальто возникла в лунном свете, перекрывая путь к свободе. Анна вскрикнула, отшатнулась, а Дарья почувствовала, как её ладони становятся влажными от ужаса.
– Я не позволю тебе нарушить ход вещей, – прошипел незнакомец, и его голос звучал так, словно в нём дремала бездна веков. – Она должна исчезнуть, чтобы прошлое стало будущим.
Дарья крепче сжала руку Анны. «Ни за что!» – почти выкрикнула она, хотя понимала, что не имеет ни плана, ни сил остановить этого человека. Силуэт двинулся вперёд, глаза метали безумный гнев.
Внезапно из-за угла двора вышел Лев Николаевич, опираясь на свою палку. Дарья не понимала, как он здесь оказался, но его голос прозвучал спокойно и уверенно:
– Прочь, тень прошлого! Ты и так забрал слишком много.
Мужчина в пальто обернулся, издав хриплый смешок. На мгновение свет фонаря упал на его лицо, и Дарья увидела острые скулы, заострённый нос и почти нечеловеческую бледность. В одном его взгляде сконцентрировалась дикая ярость.
– Я не позволю вам изменить её судьбу, – процедил он сквозь зубы. – Она умрёт, как должна.
– Нет, – Лев Николаевич поднял палку, и неожиданно она засветилась тусклым беловатым сиянием, словно отражая лунный свет. – У каждого есть право на искупление и спасение.
Словно какая-то древняя сила ожила в старике: его фигура на фоне потускневших стен казалась одновременно хрупкой и могущественной. Неизвестный дёрнулся вперёд, но будто споткнулся обо что-то невидимое. Из горла вырвался звериный рык, и он начал растворяться, превращаясь в чернильно-чёрный туман, который всасывался в землю.
Всё произошло за считанные секунды. Анна стояла, спрятав лицо в ладонях, а Дарья, окончательно растерявшись, лишь судорожно дышала. Лев Николаевич повернулся к ним, тяжело опустил палку.
– Бабушка моя была из тех, кого называли хранителями, – тихо сказал он, закрыв глаза. – Я знал, что рано или поздно придётся защитить эту душу. А теперь, барышни, вам надо уходить. Слишком многое в этом месте запутано меж временем.
Дарья кивнула, обняв Анну за плечи, и они поспешили к выходу. Старик оставался во дворе, будто стоя на страже, чтобы никакие тени не последовали за ними.
Добравшись до улицы, осознав, что тишина Москвы за полночь тягуча и неприветлива, Дарья вызвала такси. Машина подъехала, водитель, не задавая вопросов, лишь удивлённо взглянул на девушку в старомодном платье. Анна прижималась к дверце, явно не понимая, что за чудо техники её везёт.
– У меня есть друг в районе Сокола, – тихо сказала Дарья, – он иногда пускает пожить на время. Там будешь в безопасности.
Анна напряжённо кивнула, осматривая салон, трогающуюся машину, ночной город за окнами. Москва предстала перед её глазами в незнакомом виде: небоскрёбы, светофоры, яркие экраны рекламы – всё это казалось ей волшебством. Но время поджимало: кто знает, сможет ли она здесь остаться надолго или её существование рассыплется по рассвету?
Такси остановилось у старой трёхэтажки. Друг Дарьи, по имени Андрей, был человеком доверчивым и работал архивариусом, коллекционировал старинные книги и украшения. Его квартиру украшали картины с видами дореволюционной Москвы и старые граммофоны. Возможно, именно здесь Анна почувствует себя чуть более привычно, хоть и не поймёт до конца современного мира.
– Располагайся, – сказал Андрей, недоумённо глядя на гостью, которая выглядела точь-в-точь как выходец из прошлого. Дарья шепнула ему пару слов, попросив не задавать вопросов и пообещав всё объяснить позже.
Анна, всё ещё в шоке, обвела глазами комнату. Её руки дрожали, а на лице читалась усталость и недоверие к реальности. Дарья всё это ощущала кожей, понимала, что должна что-то предпринять, но не знала – что именно. Быть может, прошлое уже необратимо вторглось в её жизнь.
Утром, когда Дарья проснулась на диване в соседней комнате, первое, что услышала, был тихий плач. Она заглянула за приоткрытую дверь: Анна сидела у окна, вглядываясь в далёкий горизонт, и по её щекам текли слёзы.
– Ты в порядке? – тихо спросила Дарья, подходя ближе.
– Я понимаю, что мир изменился до неузнаваемости, – прошептала Анна. – Я должна была умереть, и мои попытки выжить могут нарушить всё течение времени.
Дарья опустила глаза. Она вспомнила фразу незнакомца: «Она умрёт, как должна». И задала себе мучительный вопрос: а не обрекли ли они себя все на ещё более жуткие последствия? Ведь возможно, история не терпит изменений, и любые подобные сдвиги могли привести к катастрофе.
– Ничего не знаю о парадоксах, но не позволю, чтобы тебя убили, – сказала Дарья, хотя в глубине души сомневалась. – Может, есть иной выход.
Анна вздохнула, прижимая к груди носовой платок. Глаза её внезапно потеплели, когда она взглянула на Дарью.
– Спасибо, что не отвернулась.
В комнате повисла тяжёлая тишина, как будто даже воздух боялся что-либо нарушить. Где-то в соседнем дворе начали работать строители, слышался лязг металла и стук молотков, – это напоминало, что время беспощадно движется вперёд.
Дарья оставила Анну на попечение Андрея и поехала в старый дом, намереваясь раз и навсегда закрыть вопрос с этим окном. Она чувствовала, что должна что-то сделать – либо уничтожить этот портал, либо отыскать способ закрыть его силу. Когда она вошла в подъезд, ей навстречу вышла смотрительница, нахмуренная и встревоженная:
– Вы слышали, что у нас произошло? Ночью видели вспышки и какие-то чудовищные тени во дворе!
Дарья, тяжело вздохнув, оставила вопрос без ответа. Поднялась к своей двери, нащупала ключ. Внутри было сыро и темно, занавески никто не трогал. Зеркало в коридоре странно мерцало в полутьме, и от этого взгляду становилось не по себе.
Она прошла к окну, глянула на стекло. На этот раз отражение казалось обычным, но в глубине чувствовалась невидимая трещина в реальности. Ей вдруг пришла в голову мысль: «А что, если нужно показать Анне её же прежнюю жизнь, дать ей возможность завершить что-то незавершённое?» Может, тогда сам мир позволит ей обрести покой и исчезнуть без трагедии?
Дарья ощупала раму: дерево прогнившее, старая фурнитура. На стекле, если приглядеться, заметны мельчайшие царапины, словно сквозь время его скоблили. Сняв плащ, она провела рукой по холодной поверхности.
– Я хочу сказать тебе, Анна, – будто обращалась она к прошлому, – что мы найдём выход, – прошептала Дарья. Потом опустила голову и добавила: – Но мне нужна твоя подсказка.
Внезапно тишину прорезала трель звонка мобильного телефона. Дарья вздрогнула и выругалась: даже в такие моменты технологии вырывали её из таинственной атмосферы. На дисплее высветилось имя Андрея.
– У нас проблема, – быстро заговорил он. – Анна просто исчезла.
– Что значит исчезла? – Дарья похолодела.
– Я на минуту вышел в магазин, а когда вернулся, её нет. И дверь заперта. На столе лежит только её платок.
Дарья отчаянно прикусила губу. В голове звучал панический хор вопросов, но ответов не было. Может, Анна почувствовала зов прошлого и вернулась к тому самому окну? Или её забрал тот зловещий незнакомец?
В этот же миг в квартире погас свет. Дарья осторожно сделала шаг назад, слыша, как вокруг неё темнота сгущается, будто что-то невидимое ворочается в углах. Она поймала себя на том, что дыхание стало прерывистым. Внезапно у зеркала вспыхнул блеклый огонёк, и в отражении Дарья увидела Анну – та стояла со слезами на глазах, протягивая руку.
– Прости, я должна вернуться, – прошептали её губы, едва слышно. – Моё место там, в той ночи, в том времени.
Дарья бросилась к зеркалу, стараясь схватить призрак девушки за руку, но пальцы пронзили лишь холодный воздух. На мгновение перед ней пронеслись картины: старинная квартира, лампа на столе, тот самый мужчина в шляпе и даже – о боже! – та самая сцена убийства, которая уже, вероятно, свершилась в 1912 году.
– Подожди! – крик Дарьи прозвенел в пустоте. – Не сдавайся!
Но образ начал таять, Анна растворялась в темноте, уносясь сквозь слои реальности. И Дарья осознала: сама ткань времени восстанавливает прежний ход событий, а её попытка спасти девушку была лишь короткой вспышкой сопротивления роковой судьбе.
Три дня спустя в доме всё вернулось к спокойному ритму. Дарья сидела у окна, вглядываясь в прохожих под сенью Патриарших прудов, и думала о том, как быстро человечество живёт, забывая о трагедиях прошлого. Никаких видений больше не возникало, зеркало отражало лишь современный интерьер, а в стекле окна ночами она видела только себя, погружённую в тоску.
Она снова встретила Льва Николаевича во дворе. Он приветствовал её коротким кивком, и Дарья осмелилась задать мучающий её вопрос:
– Значит, я ничего не смогла изменить? Вся моя борьба была напрасна?
Старик посмотрел на небо, затянутое серыми тучами. Его голос звучал тихо, но твёрдо:
– Может, мы не можем спасти человека из прошлого, если история уже запечатлела его гибель. Но, возможно, мы помогаем душе обрести покой и рассказываем её историю, чтобы она не осталась забытой.
Дарья понимала, что величие и трагедия времени превосходят усилия одного человека. Но она верила, что незримое присутствие Анны во мгле вечности теперь хоть чуть-чуть освещено сочувствием, что её судьба не исчезла бесследно в омуте лет.
Взгляд Дарьи упал на окно своей квартиры на втором этаже. Оно выглядело обыкновенным. Лишь едва уловимое сияние на стекле, кажущееся иллюзией, напоминало об иных мирах. И пусть сердце её сжималось от горечи несбывшегося спасения, она знала, что история Анны теперь не будет похоронена под слоями пыли.
Порой прошлое возвращается лишь на миг, чтобы коснуться нашей реальности. И этот миг может изменить нас больше, чем все годы жизни. Дарья ощутила, как у неё внутри что-то выравнивается, принимая неизбежность течения времени и осознавая собственное место в нём. Вечер спускался на Москву, и свет фонарей мерцал на водной глади прудов, отражая в себе призрачные отблески старинных историй, которые не подвластны ни тлену, ни забвению.