Впервые в современной истории России солдаты другой страны не просто вошли на нашу территорию с оружием, а закрепились и, пусть с боями и потерями, продолжают удерживать часть российской земли. Уже больше чем полгода несколько районов находятся под контролем ВСУ. Десяткам тысяч человек пришлось все бросить и покинуть свои дома. Кто-то из них уехал подальше, в глубь России, но многим бежать было особо некуда и они остались жить в Курске и пригородах. В основном это жители Суджи. Города, в котором все еще может быть до трех тысяч российских граждан, а и. о. министра восстановления и развития приграничья Курской области Алексей Карнаушко заявил, что так или иначе боевые действия в результате вторжения ВСУ в Курскую область затронули 21% территории региона.
Многие из них не знают, смогут ли вернуться домой. И со своими проблемами идут к властям: записывают обращения к губернатору и президенту, но их проблемы решаются не так быстро, как хотелось бы.
Журналист Осторожно Media съездил в Курск и поговорил с российскими беженцами об их проблемах и о том, как власти их решают.
Суджа — это граничащий с Украиной райцентр, в котором до оккупации жило около пяти тысяч человек. Там же стоит пограничный блокпост, через который в том числе прорывались ВСУ. Через газоизмерительную станцию (ГИС) «Суджа» проходит крупнейший транзитный коридор поставок российского газа в Европу. Эта станция могла подавать в Украину в 2,5 раза больше газа, чем все остальные, вместе взятые.
Мужчина средних лет стоит на сцене Свиридовского центра искусств перед полным залом людей. Толпа периодически взрывается неодобрительным гулом, а мужчина с плохо скрываемым раздражением старается эту толпу усмирить. Его выступление каждые несколько минут прерывается улюлюканьем, выкриками «Дайте нам деньги» или «Выдайте нам сертификаты!». Мужчина пытается отбиваться и быть вежливым. Это врио губернатора Курской области Александр Хинштейн. А недовольная толпа — около тысячи беженцев из Суджанского, Глушковского и Большесолдатского районов. Люди, которым из-за вторжения ВСУ пришлось бросить свои дома и все имущество, чтобы спастись.
Это уже не первое собрание, на котором беженцы пытаются получить от властей ответы на одновременно простые и сложные вопросы: когда им смогут выплатить компенсации и выдать сертификаты на жилье? когда власти начнут обменивать тех, кто остался под оккупацией? когда, в конце концов, Суджа будет освобождена? С ответами на эти вопросы у властей сложно. Да и не все из них в компетенции губернатора. Но беженцы не всегда это понимают.
«Есть ли здесь люди, кто не верит, что мы освободим нашу землю и вернемся туда?»
спрашивает Хинштейн.
Оказалось, что есть. Люди с мест кричат, что никому и ни во что уже не верят. Женщина рядом со мной тоже поддакивает, но говорит мне на ухо, а не кричит: «Обещали за неделю освободить. Грош цена их обещаниям».
В итоге Хинштейн перехватывает инициативу: «Вы что, не верите словам нашего президента? Конечно, освободим!»
«Когда?» — спрашивают его. Но на этот вопрос у врио губернатора четкого ответа не находится. Справедливости ради, он и не военный, чтобы знать наверняка. К тому же и сами военные не знают.
Есть и не менее важный вопрос. После обсуждения сертификатов и освобождения самой Суджи люди начинают спрашивать про тех, кто не смог или не успел эвакуироваться и живет под оккупацией украинских военных.
«А что же Российская Федерация делает для того, чтобы вернуть из оккупации около трех тысяч своих граждан?»
спрашивает одна из женщин.
К ее вопросу присоединяются и остальные — зал снова гудит.
Она же говорит, что в интернет попал «непонятный список людей», которых разыскивают власти, хотя волонтеры предоставляли свои списки, которые до сих пор ведут.
Хинштейн сказал, что будет сделан единый реестр всех пропавших без вести жителей курского приграничья. Странно, что спустя полгода после нападения этого еще не было сделано.
«Почему Украина может вывести своих родственников из Суджи [вероятно, речь идет о местных жителях с украинскими паспортами]? Почему мы не можем за 100 км это сделать? Как нам быть в этой ситуации? [Наши родственники] без еды, без тепла, как там выживают сейчас эти люди?»
Хинштейн отвечает, что сочувствует всем, кто утратил связь со своими родными. Но когда они смогут вернуть своих близких, ответ дать не смог. Он сослался на то, что такие дела публично не обсуждают, что в целом логично. Но люди все равно недовольны.
Вообще, Хинштейну с суджанами было тяжело справиться. В зале в основном люди от сорока лет. Им некуда ехать, некуда бежать, как, например, молодежи, поэтому и терять тоже нечего.
— Пропускаю мимо ушей оскорбления в свой адрес. И национальные все эти вещи, которые вы позволяете. Бога ради, Бог — судья.
— Вы отвечаете вопросом на вопрос. Это вы не за людей, только сказки рассказывать!
— Правильно!
Оскорбления в адрес врио губернатора действительно звучали очень часто, в том числе и довольно расистские. Иногда такие, что глаза на лоб лезли. Лично я такого на публичных мероприятиях не слышал больше десятка лет. Хинштейн держал лицо, хотя видно было, что ему очень неприятно. Несколько раз он останавливал встречу со словами «Вы сейчас выпустите пар, а я пока помолчу. Продолжу, когда вы успокоитесь».
Интересно, что мероприятие назначили очень неожиданно, как сказали местные, оно не планировалось заранее. Но когда в интернете появились объявления об акции с требованием «зеленого коридора», власти, видимо, решили перебить повестку и организовали свою встречу.
Ухожу с собрания Хинштейна на ту самую, которой хотели не допустить власти. На выходе из Свиридовского стоит много мужчин — кто-то пьет кофе, кто-то курит. Делятся впечатлениями: «Я ушел нахрен оттуда, не могу это слушать. Ну что этот сделает, чем он поможет? Только вопросами на вопрос отвечает и уходит от ответов. Я ему не верю», — собеседник мужчины одобрительно кивает.
Чиновник отмечает, что сейчас спрос на покупку жилья в регионе гораздо больше, чем его строится. Из-за этого застройщики поднимают цены на квартиры и дома. По его словам, с помощью аэрофотосъемки власти оценивают ущерб в пострадавших районах и уже на основе снимков будут выдавать людям сертификаты.
А после этого происходит перепалка, которая, произойди в каком-то другом месте, кончилась бы десятком уголовных дел.