Многие выходцы из СССР до сих пор помнят, как распространилась информация о страшном заболевании, которое убивает людей без разбора. Детей с ВИЧ не пускали к сверстникам, обходя за версту, а их родителей боялись, как прокаженных. В 1988-м году в Союзе вспыхнула первая вспышка неведомого заболевания. В клинике Элисты обнаружили 75 детей, зараженных ВИЧ.
До этого власти СССР старались всячески скрывать информацию о болезни, но, как оказалось, советские граждане все-таки занимаются сексом, а еще могут заболеть СПИДом. В сериале «Нулевой пациент», который сняли Евгений Стычкин и Сергей Трофимов, как раз рассказывается о тех событиях, когда все советские граждане в испуге прятались в своих квартирах, боясь выходить на улицу из-за недостатка информации о ВИЧ. Реальные участники тех страшных событий вспоминают, через какой ад им пришлось пройти.
Заразили ребенка в больнице
Житель Элисты Александр Горобченко рассказал, что его 11-летнего сына заразили ВИЧ в Республиканской детской больнице Калмыкии. С того момента не осталось ни одной фотографии мальчика. Родителям было не до того, чтобы снимать ребенка, ведь их жизнь круто изменилась, и не в лучшую сторону. Александр делился:
«Жили как изгои. С работы уволился: кто руку не подаст, кто в коридоре к стенке прижмется. Людям объясняли, что по воздуху зараза не передается. Но мало кто верил».
В СССР это было первое массовое заражение ВИЧ. В далеком 1988-м году советские люди лишь знали, что этой болезнью страдают гомосексуалисты и наркоманы. Но, естественно, народу промыли мозги, что в СССР такого никогда не случится, ведь все проблемы только в капиталистических странах, а у нас порядок и моральная нравственность. Главный санитарный врач СССР Петр Бургасов с экранов телевизоров успокаивал советских граждан, подчеркивая, что мужеложство карается тюремным заключением, поэтому СПИДа в Союзе быть просто не может.
Осенью 1988-го года Сережа Горобченко бегал с приятелями, упал и поранил ногу. Его отвезли в больницу, откуда мальчика выписали через несколько дней. Почему-то впоследствии родителям звонили медики и просили привезти ребенка на сдачу крови. Через полгода им сообщили, что у Сергея ВИЧ. Скорее всего, вирус занесли через уколы, ведь раньше шприцы были не одноразовыми, и их дезинфицировали часто не по всем правилам.
Горобченко с женой никогда раньше не слышали об этой болезни, которую диагностировали у их сына. Но родственники и друзья семьи почему-то стали их избегать, и тогда Александр понял: их жизнь больше не будет прежней. Он делился в интервью:
«О диагнозе сына мы никому не говорили. Но в той больнице работала моя свояченица. Видимо, она и разболтала. Потом узнали две женщины, живущие в нашем доме. А то, что известно двоим, знают все».
В Элисте организовали СПИД-центр, под окнами которого каждый день собирались люди, которые требовали, чтобы зараженные исчезли из их города. Это было очень страшно, вспоминает Александр. Ведь он и его супруга, а тем более сын, не были ни в чем виноваты, но к ним относились, как к прокаженным.
Сережа окончил 7-й класс в том самом центре. Он мог посещать обычную школу, но родители решили, что лучше будет оставить его в специальном учреждении, чтобы ребенок не подвергался нападкам одноклассников и учителей.
Каждые полгода Сергея возили на обследование в столицу. При этом родители не говорили сыну, чем он болен, придумывая всякий раз новые легенды, зачем им нужно ехать в Москву. Однако дети все очень остро чувствуют, и однажды Сережа сказал маме и папе, что все знает.
Мальчик никогда не говорил о смерти, но родители видели, что он тает на глазах. По телевизору много говорили о том, что совсем скоро изобретут лекарство от СПИДа, и Александр с супругой верили: все наладится, нужно только подождать. К сожалению, Сережа не дожил до того момента, когда в России появилась антиретровирусная терапия. Последние недели он не мог передвигаться и умер на руках у отца.
Что было не так со шприцами
В конце весны 1988-го года несколько детей умерло в элистинской больнице без уточнения диагноза. Одна из мам, убитая горем, решила помочь другим малышам и стать донором. Когда она сдала кровь, у нее выявили ВИЧ.
Кровь тех, кто был под подозрением, направили в специализированную лабораторию по эпидемиологии и профилактике СПИДа Москвы. Ее тогда возглавлял молодой Вадим Покровский, который сейчас руководит Научным центром по профилактике и борьбе со СПИДом ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора.
Специалисты не могли понять, как в Элисте появился вирус, и начали масштабную работу по этому делу. Детей, у которых был подтвержден ВИЧ, транспортировали в Москву, чтобы провести дополнительные исследования. Покровский делился, как это происходило:
«Выяснилось: все они лежали в одной грудничковой палате. У меня возникло предположение, что мы имеем дело с внутрибольничным заражением. Потом поступили анализы других детей, тоже положительные».
С мая 1988-го года по январь 1989-го года обнаружили ВИЧ у 75 детей, проходивших лечение в больнице Элисты. Вот только руководство клиники делало вид, что ничего страшного не происходит. Инфекционист в ужасе рассказывал:
«Когда мы приехали для эпидрасследования, руководство больницы смотрело на нас, как на сумасшедших: ходят, что-то изучают. Мы решали конкретную задачу: прервать цепочку заражений».
В больнице, естественно, все пытались покрывать друг друга, не соглашаясь, что из-за халатности медицинских работников произошла вспышка эпидемии. Медицинские сестры клялись, что обрабатывают шприцы согласно установленным правилам, однако Покровский сразу обнаружил множество недочетов, которые стоили маленьким пациентам жизни. Вот что он рассказал:
«Это означало только одно: ими пользовались несколько раз, иначе маркировать не было смысла. Тогда и родилась единственная рабочая версия заражения: так как дети маленькие, им нужны небольшие дозы лекарства. Поэтому из одного шприца инъекцию делали несколько раз, меняя только иглы».
Кстати, капельницы малышам тоже ставили не по правилам, считая, что нецелесообразно использовать каждый раз бутылку в 500 мл, когда необходимо всего 100 мл. Покровский выяснил, что на стерилизацию отправляли вдвое меньше шприцов, чем было использовано.
Нулевой пациент
Когда врачи поняли, как произошло заражение, им нужно было выяснить, кто же стал нулевым пациентом. Покровский с коллегами обследовал многих детей, которые лечились в больнице, рисуя схемы, кто с кем контактировал за это время. Также проходило обследование родителей зараженных детей, при этом обнаружили несколько матерей, зараженных ВИЧ, и еще один отец. Покровский делился:
«Обычный советский гражданин, но с интересным прошлым: в 1981-1982 годах он служил на флоте и его отправили в командировку в Конго. А там был очаг СПИДа».
Мужчина признался, что имел сексуальный контакт с местными жительницами. Он рассказывал, что женщины были готовы на все ради банки пива. Вадим Валентинович пояснил, что в Африке очень ценились сами банки, из которых можно было сделать что-то полезное для дома или украшения.
Нулевой пациент сильно занервничал, когда узнал, что из-за него заразилось много детей и взрослых. Более того, собственный ребенок мужчины скончался весной 1988-го года от СПИДа. Покровский отмечает:
«Нам удалось сохранить имя того человека в тайне – ему никто не мстил. Но калмыки очень радовались, что заразу к ним завез не представитель коренной национальности».
Нулевого пациента из Калмыкии затаскали по инстанциям, стараясь выяснить, не шпион ли он на иностранные организации. В результате у мужчины развился сильный невроз, и спустя несколько лет он умер.
Черствость и бессердечность
В Калмыкии долгое время отрицали то, что их регион поразила страшная эпидемия. Но вот в других районах началась самая настоящая паника. Зараженных воспринимали как источник заразы, не разбираясь, по какой причине пациенты заболели. Автобусы, следующие из Элисты, закидывали камнями, и это было очень страшно, ведь никто не был виноват в случившемся.
Очир Шовгуров, папа ребенка с ВИЧ, с горечью рассказывал:
«Когда родители с инфицированными детьми приезжали на обследование в Москву, их отказывали селить в отелях. Людям приходилось втридорога снимать комнаты у бабушек: они эпидемии не боялись».
Сыну Очира Оке было всего полтора года, когда он с простудой попал в больницу. Его выписали, но болезни продолжались, и ребенка снова госпитализировали. Очир с ужасом вспоминает:
«Однажды жена пришла домой в слезах: у сына ВИЧ нашли. А мы ведь ничего не знали об этой болезни. Умоляли врачей: «Скажите хоть, опасно это?». Нам лишь отвечали, что лекарства пока нет».
Соседи какое-то время не догадывались о болезни Оки, а потом стали спешно забирать детей из песочницы, если его приводили родители. Шовгуров рассказал, что им пришлось переехать, но он знает несколько семей, где родители вообще хотели покончить жизнь самоубийством, настолько было сложно вынести общественный прессинг.
Ока постоянно хватал какие-то инфекции, но после капельниц ему становилось лучше. Родители верили, что все будет хорошо, однако мальчик в 11 лет скончался, так и не узнав о своей болезни.
Шовгуров долгое время продолжал общаться с родителями детей, кому поставили диагноз ВИЧ. Но ему с каждым разом все сложнее давались встречи с этими людьми:
«Несколько лет назад увидел в больнице мальчика, почти ровесника моего Оки. Он еле шел, с двух сторон его поддерживали родители. Сердце сразу заболело. Страшно подумать, как людям жизнь испортили».
Кто-нибудь понес наказание?
Сразу оговоримся, что уголовного наказания никто так и не понес. На протяжении 20 лет продолжался поиск виновных, однако ни к какому результату это не привело.
Вадим Валентинович рассуждал:
«Коллективной ответственности у нас нет. Нужно вычислить нарушения конкретных сотрудников больницы, а это непросто. Видимо, нарушали все. В итоге административно наказали начальство учреждения и все руководство здравоохранением».
Родители, которые столкнулись с болезнью детей, подавали в суд, пытаясь добиться справедливости. В 2011-м году Верховный суд Калмыкии вынес вердикт: каждой пострадавшей семье выплатить по 300 000 рублей. Очир Шовгуров был возмущен таким результатом, объясняя:
«Сейчас сыну было бы 35 лет, он был бы кормильцем нашей семьи».
Вспышки ВИЧ произошли в то время и в других странах. Например, в Ливии обвинили болгарских медицинских сестер, которые допустили заражение, приговорив их к смертной казни, но впоследствии девушек отпустили.
Эпидемия ВИЧ в Элисте заставила задуматься эпидемиологов о том, как важно использовать одноразовые шприцы и предпринимать все меры, чтобы пациенты не заразились страшной инфекцией. Ужасно то, что в СССР пытались скрыть данную проблему, как это происходило неоднократно, хотя можно было бы спасти не одну жизнь. Хочется выразить соболезнования всем родителям, которые пережили смерть своих детей, хотя никто ни в чем не был виноват. Только руководители огромной страны, которые пытались проблему и делать вид, что ничего не происходит, сохраняли покер-фейс, когда нужно было предпринимать реальные действия.