Я лежал на спине, вглядываясь в ночное небо. Оно было безграничным, холодным, неподвижным.
Звёзды мерцали, но их свет казался обманчивым — слишком далёким, слишком старым, чтобы принадлежать настоящему.
Где-то там, среди этих сияющих точек, сейчас происходило нечто чудовищное.
Я знал это.
Где-то в бездне в этот самый миг взрывалась звезда.
Она разрывалась изнутри, извергая огонь, разбрасывая свои остатки в пустоту.
Волна света понеслась во все стороны, но никто не услышал её крика.
Где-то сталкивались планеты.
Они раскалывались, осыпаясь обломками, превращаясь в пыль.
Где-то огромный астероид, несуществующий ещё мгновение назад, врезался в мёртвый мир, оставляя кратер размером с континент.
И всё это происходило в абсолютной, всепоглощающей тишине.
Я закрыл глаза.
Если бы я оказался там, я бы не услышал ни крика гибнущей звезды, ни грохота разрывающейся планеты, ни ужасающего рёва падающего астероида.
Космос не знал звука. Я глубоко вздохнул, ощущая, как в груди растёт тревога.
— Как это возможно? — прошептал я в пустоту.
Но пустота не отвечала.
— Ты говоришь сам с собой, Лис.
Я дёрнулся.
Рядом, прислонившись к большому камню, сидел Бурундук.
В его маленьких глазах отражались звёзды, и казалось, что он уже давно слышит мои мысли.
Он лениво покрутил в лапах трость, словно взвешивая вопрос.
— Это не укладывается в голове, да?
Я сел, вцепившись лапами в холодную землю.
— Я просто… — я замолчал, подбирая слова. — Просто не понимаю.
— Мы привыкли, что разрушение громко.
— Когда падает дерево, оно гремит. Когда рушится скала, весь лес слышит её падение.
Бурундук кивнул.
— А теперь представь разрушение в масштабах Вселенной.
— Представь взрыв, от которого могли бы содрогнуться тысячи миров.
— Представь силу, превышающую всякое воображение.
— И всё это — в полной тишине.
Он постучал тростью по земле.
— Всё, что ты видишь там, в небе, — это прошлое.
— Свет этих звёзд начал свой путь задолго до того, как ты появился.
— Некоторые из них давно погасли, но ты всё ещё видишь их сияние.
Я сглотнул.
— Значит, если звезда взорвётся сейчас…
— …ты узнаешь об этом через тысячи лет.
Я снова посмотрел на небо.
— Это страшно.
Бурундук вздохнул.
— Да.
Я опустил голову, уперев лапы в холодную землю.
— Тогда что остаётся?
— Если мы даже не можем услышать, как умирают звёзды?
— Если живём среди призраков прошлого?
Бурундук на мгновение замолчал, а затем негромко сказал:
— Свет.
Я поднял глаза.
— Что?
— Остаётся свет, Лис, — повторил он. — Мы не слышим его, но он приходит.
— Даже через пустоту.
— Даже сквозь время.
Я снова посмотрел на звёзды.
И вдруг мне стало холодно не от ночного воздуха, а от осознания того, насколько малым я был.
Я — крошечная точка среди тишины.
Я — часть мира, который не знает моего имени.
Но я всё ещё мог видеть свет.
Свет, который шёл через вечность, чтобы встретиться со мной здесь, в эту ночь, на этой земле.
И, может быть, этого было достаточно.