Фер
После мы пошли к дому Лукерьи. Она попросила зайти через минут 10 после нее, сказала полные ФИО родителей. Так мы и сделали. Мелкую мы видели в окна пролетов этой панельной пятиэтажки. Роза шла с трудом по ступеням, последние два этажа малышка несла собаку аккуратно на руках. Прождав отведённое время, мы поднялись на четвертый этаж и позвонили в нужную дверь. Нам открыла сухая женщина в платочке и глухом платье в пол:
-Доброго утра. Чем могу помочь?
-Доброе утро. Инна Петровна? - Ганс.
-Она самая.
-Инна Петровна, мы из фонда "Добрая душа". В силу того, что участились случаи мошенничества, мы проверяем заявки.
-А я не оставляла... Хотя может из церкви написали добрые люди.
-Инна Петровна. Мы не имеем права говорить кто. Но и Вы нас поймите. Если все так, как указанно в запросе на помощь, то мы окажем по месту в силу наших возможностей.
-А можно узнать что именно? Еды нам не надо, долгов нет.
-У нас указанно все в общих чертах - помочь с лечением, тяжелый человек...
-Мой муж не тяжёлый!
-Так можно мы хотя бы внесем Вас в список честных и проверенных людей?
-Конечно!
-А диагнозы и лечение мужа можно уточнить?
-Конечно!
И тут появилась Лукерья за ее спиной в домашней одежде:
-Так пропусти людей, Фома неверующая!
-Дать бы тебе по губам!
-А я тогда тебе по почкам. Людей пропусти! Дай людям сделать свою работу.
Интересная картина... Нас пропустили в дом. Инна провела нас в комнату, где сидел за маленьким столом ее муж и мерил давление, записывая в тетрадку показатели. Нам дали все выписки, что были на руках и анализы, документы и справки. Ясно. Малышка собирает деньги на операцию и лечение отца. У него серьезная проблема с сердцем, почками, позвоночником и глазами. Все требует не малых денег. Всё ясно.
Ганс сфотографировал все справки, а данные родителей просто записал. После Марк взял слово:
-Итак. Нам все ясно. Вам и правда нужна помощь, но! Я ставлю под сомнение назначенное лечение. Из-за него страдают почки, а скоро и печень скажет помогите. Вы не против, если мы сначала отправим Вас в центр, с которым мы работаем, для перепроверки?
-А у фонда есть такой центр?!
-Мы с ним работаем, он не наш. И прошу не разглашать. Мы официально еще не сказали, что уже работаем. Сначала надо получить разрешение от соответствующих органов на выкладку данной информации.
-Конечно! Боже упаси! Мы согласны на всё, - запричитала мать.
-Тогда мы откланиваемся.
Отец малышки не говорил. Да и вообще как то странно он реагировал на дочку. Квартира вся в иконах и молитвенниках, лекарств не видно, лекарствами не пахнет, только очень сильно ладаном. Комната малышки была маленькой, но я успел заметить в открытую дверь, что в ее комнате нет икон в зоне видимости, да и молитвенников в пёстрых обложках я не помню. Значит это иное чтение. Странно все это. Ну да ладно. Ганс нароет инфу. Мы распрощались и уехали в клаб Хаус. Надо было многое продумать. А так же я не увидел, что бы Лукерья была похожа на кого-либо из родителей. Ничем. будто она приемная. Или не отца. Хотя зачем раньше времени думать - Ганс всё нароет и расскажет.
