* из прожитого*
Чему Сахалин научил быстро - не жалеть железо, беречь себя. Если что вдали от дома сломалось или наглухо засело - не трать силы, выходи к жилью. Выживешь - всё наладится, потерял время и силы - и железо твоё никому уже не нужно и ты можешь не дойти. Регулярно народ замерзал возле лодок на берегу или снегоходов, зарывшихся в километре от зимовья. Холод быстро силы съедает. Не всегда это успевают понять. Там быстро формируется принцип: застрявшее железо - просто кусок железа. Выбирайся без него.
****
Полученное задание по расчистке старой японской дороги через тайгу нас даже порадовало. Накануне мы получили почти новый ГТ-Т (гусеничный тягач тяжелый). Почти танк, только без башни. Почти новый - только из капремонта. Запретить нам его использовать директор не успел, поскольку планировал сделать это лично при завтрашнем приезде на кордон. И он не успел.... Вот прям не осознал он, как у нас всё зачесалось при виде новой игрушки. Расчистили его от патронов и гильз под пилонами и вечером подготовились к выходу. Был он в руках военных и укатан был до предела, но поняли мы это уже позже, оглядывая кучи гильз и патронов калибра двенадцать с лишним миллиметров, оставшихся на месте его стоянки.
*****
Расчистка зимника подразумевала уборку выросших деревьев и кустарников, чтобы было видно направление движения. Полагалось взять бензопилы и отправиться в дорогу. Мы их, конечно, взяли, погрузили в ГТ-Т и рванули на старую японскую дорогу, которую никто не чистил со времён войны. Лет сорок - срок нормальный. Глядя, как деревья вдоль тропы ложатся под гусеницы, мы радовались, как дети. Нас тянуло на подвиги на этой, практически неубиваемой вездеходной машине. Чуть позже мы поняли, что дети бывают дефективными, когда воткнулись в русло реки строго вертикально. Так ещё умудриться нужно, на конкурсе "а вам слабо?" мы явно были бы в призерах. А может и на конкурсе "самый тупой" взошли бы на пьедестал.
Тягач свечкой торчал в русле с высокими берегами "морда под воду, зад в небо". Всё прикрепленное и навешенное по бортам оказалось срезанным - бревно самовытаскивания, трос, прожектора и куча прочего, в чём не успели разобраться. Продирание через заросли отшлифовало борта. Состояние у него было равнозначным от "лёг на крышу" до "может и на гусянки встанет". Началась, как пишут опытные путешественники, борьба за выживание. Мы были уже опытные чудаки и думали малость по другому, что там, где раздолбай, там и бесчестье.... Глубокой ночью мы его окончательно уложили на грунт гусянками и упали спать, силы кончились. Ночью нас обнюхивал местный медведь, грустно бродил вокруг, но нам было лениво на него реагировать. Рыбы полно в реках, на нас не позарится. Он и не зарился, плюхался и чавкал на другом берегу. А мы спали, завтрашний день обещал новую дорогу.
*****
Утро удалось - тягач завёлся, из реки мы выбрались, до конца участка осталось километров пять. Открыли кингстоны, слили воду. Детское расстояние до кордона, которое мы проскочили за час, приготовило "западню времени". Руки чешутся, времени полно, надо насытить этот день максимально полезными перемещениями. Это нас сгубило. Мы решили берегом проскочить к узкому перешейку. Делов на пол-дня. Обернёмся и обратно...
*****
На очередном береговом прижиме мою руку, лежащую на крышке двигателя, резко осушило ударом и салон наполнился маслянистым дымом. Мы финишировали. Двигатель показал поршня через разорванную головку блока. Видимо, эксплуатация солдатами - срочниками подразумевала "забыл проверить масло", "ну перегрелся малость и что", "ну, погрохотало малость и успокоилось"... Хорошо, что всё нужное разгрузили на кордоне, идти можно было налегке. Рука моя висела, в голове гудело от грохота. Начинающийся прилив замывал песком наш боевой транспорт и он был окончательно обречен.
Поглядев друг на друга, мы сделали вывод: "правило первое - береги себя, парень, железа много, ты - один". Горевать особо некогда, включился неизбежный фатализм при неизлечимом диагнозе. Мы осознали, что он уже своё отработал, а капитальный ремонт представлял из себя чисто косметические процедуры - подкрасить, поменять битые стёкла, заменить тент на новый и сбагрить с глаз подальше.
Сделать было ничего невозможно для спасения тягача. Единственный доступный гусеничный тягач северный - привычная заставская ГТСка весил раза в два меньше и просить погранцов загнать его в эти места было попросту несерьезно. Они и на ровных местах находили приключения по полной программе, а гнать их по нашей дороге - лишиться ещё и добрых отношений с заставой. Да и не вытянет он его, сразу понятно. Утешало, что дорога расчищена, все живы. Рука моя восстановилась через пару недель. А окружающие философски замечали, что вокруг полно таких памятников, главное - что все живы.
*****
Директор даже не ругался. Прошипел фразу из двадцати восьми прилагательных, ни разу не повторяясь и уехал в контору. Развитие ситуация не получила. Я еще не знал, что к концу недели мне придёт бот "река-море" с кучей дефицитных приборов и оборудования, компас морской, рации и прочие сокровища для начала девяностых годов. Его я решил сразу в оборот не пускать, пусть постоит, глаз порадует. Директор, зная мой стремительный нрав, просто не выдал документы, инструкции и ключи зажигания. И запретил даже раскрывать до весны упаковочный контейнер. Но бот хотя бы был новый, с завода, а не из ремонта... и это всех интриговало, как он, совершенно новый, покажет себя в реках и морях?...