Люди, интересующиеся зоологией, наверняка слышали про «стеллерову корову» - вымершее водное млекопитающее, жившее в Беринговом море.
Мало кто помнит, что животное получило название в честь изучавшего его натуралиста Георга Стеллера из экспедиции Беринга.
Ещё менее кому известно, что Георг Стеллер (или Штеллер) был крупной научной величиной, чьи труды внесли большой вклад в изучение Сибири и Дальнего Востока, был путешественником, естествоиспытателем, геологом, медиком.
И совсем мало кто знает, что Георг Стеллер долгое время работал на территории нынешней Иркутской области, был и на территории будущей Бурятии.
Георг Вильгельм Стеллер родился 10 марта 1709 года в городе Бат-Виндсхайм, ныне это Германия, в те годы – Священная Римская империя. Изучал теологию, медицину и ботанику, но на родине с научной карьерой не заладилось, и 1734 году он приехал работать в Россию.
Вскоре после этого выразил желание заниматься научной работой в Сибири. Георг Стеллер посетил такие города, как Тобольск, Томск, Красноярск, Енисейск, Иркутск, Якутск, Охотск. Учёный везде собирал коллекции растений и минералов, составлял описания фауны и топографические карты.
В те годы учёные обычно были специалистами широкого профиля, изучая в новых землях одновременно и живую природу, и географию, собирая этнографический материал.
В 1741 году участвовал в экспедиции Беринга на Камчатку и северо-запад Америки. Таким образом, Стеллер внёс огромный вклад в исследование дальневосточных земель Российской империи и сопредельных территорий.
Увы, конец Стеллера был печален. По доносу недруга, обвинившего его в том, что он самовольно выпустил из-под стражи камчадалов, бунтовавших против России, учёный был арестован. Вскоре после этого, по пути в Санкт-Петербург, он тяжело заболел и 12 ноября 1746 года умер в Тюмени. Похоронен рядом с Троицким мужским монастырём на берегу реки Туры. Часть научных работ, рукописи которых он отправил в академию, оказалась, к сожалению, безвозвратно утеряна.
Что касается территории Бурятии - из служебной переписки Стеллера можно видеть, что он бывал в Кяхте, в Селенгинском остроге, в Кабанском остроге (ныне село Кабанск), Баргузинском остроге (ныне село Баргузин).
Он организовывал экспедицию к озеру Баунт, дав необходимые инструкции служилому человеку о том, какая информация его интересует.
Сохранилось составленное Стеллером описание территории Байкала и жизни местных промысловиков. Надо сказать, деятельность Стеллера в Восточной Сибири – сама по себе тема отдельной научной работы или научно-популярной книги, мы же здесь проскочили по самым верхам.
Такой видный учёный своей эпохи, внёсший столь большой вклад в исследование дальневосточных территорий России, столь значимая историческая фигура – и в Бурятии его тоже предали забвению.
Можно понять, когда в республике не любят вспоминать первопроходцев, потому что это задевает чью-то национальную гордость, можно понять замалчивание белогвардейских деятелей из-за инерции советских шаблонов.
Но кому не угодил безобидный учёный, далёкий от политики, занимавшийся сугубо исследованиями живой и неживой природы региона?
Казалось бы, в Бурятии должны были ухватиться за факт, что здесь работал деятель такого масштаба. Ведь здесь очень любят причастность малой родины к чему-то значимому. Но – тишина, Стеллеру нет ни мемориальных знаков, ни какой-то популярной литературы о его деятельности в наших краях. Как, впрочем, и о ряде других деятелей, о которых мы писали здесь ранее.
На самом деле это очень тревожный признак: в Бурятии вокруг некоторых периодов и персоналий истории словно выстроена негласная стена молчания. Эти объекты не изучаются, не популяризируются, не увековечиваются.
Хотя стоит даже на уровне любителя-краеведа чуть копнуть региональную историю – и предстаёт целая Атлантида, огромный пласт интереснейших событий и персоналий порой мирового значения, с которыми связана бурятская история.
Первопроходцы, путешественники, воеводы, дипломаты, учёные, мыслители.
Вместо этого в Бурятии делается упор на короткий советский отрезок времени, да мифические времена гуннов.
Попытки же «вытаскивать»деятелей имперской эпохи натыкаются на тихое неодобрение местных чиновников и громкое неодобрение местной интеллигенции (хотя с началом СВО последние как-то попритихли).
Старые подходы к популяризации региональной истории, уходящие корнями в СССР и в предпочтения местных старых элит, пора изживать – ведь времена меняются.
Что касается Стеллера, его образ можно было бы обыграть – в мемориальных символах в населённых пунктах, где он был, в научно-популярной и художественно-исторической литературе, да его работа в Сибири – готовая база для художественного фильма или целого сериала.
Ещё можно было бы почтить его память как научного деятеля, учредив стипендию его имени для талантливых студентов, или грант для молодых учёных. И школьникам на уроках биологии неплохо бы как-то между делом рассказывать про Стеллера.
Заметим, Георг Стеллер – яркий пример талантливого иностранца, который приехал в Россию применить свои способности, и всю жизнь отдал работе на её благо, внося свой вклад в расширение и укрепление её восточных рубежей. (Нам и сейчас нужны такие вот мигранты).
Как писал В.И. Вернадский, «Стеллер явился одной из благороднейших личностей, которых дала немецкая земля подымающемуся русскому национальному сознанию».
Выразим надежду, что имя Георга Стеллера в Бурятии тоже будут помнить, и что тенденция умолчания об истории имперского периода всё же изживёт себя.