Апачи Кид. Джеронимо и бой в арройо. Сдача Джеронимо и другие истории.
АПАЧИ КИД.
Разыскивается за убийство. Малыш Апач, вознаграждение 5000 долларов. "Я обещаю выплатить 5000 долларов любому человеку, который доставит его живым или мертвым к любому шерифу Аризоны" (Гровер Кливленд, губернатор Аризоны).
Апачи Кид (Малыш Апач), как и его тесть Эскиминзин, безболезненно воспринял образ жизни белого человека. Это был полный оптимизма, обаятельный и заслуживший доверие армейского начальства скаут. Ряд недоразумений и откровенных предательств сделали из него легендарного бандита Юго-запада, кто был обвинен не только в собственных, но и в чужих проступках. Исследователь апачей, Дэн Трапп, писал: «Величие и благородство были внутри него, и его трагедия состояла в том, что он потерял это».
Апачи Кид родился около 1860 года. Он был старшим сыном Того-де-чуца, члена группы Капитана Чикито аравайпа-апачей, и он вырос в каньоне Аравайпа. Его апачское имя было Хас-кей-хей-нтейл. В 1875 году агент Джон Клам переместил его группу в резервацию Сан-Карлос. Подростком он проводил много времени в шахтерском лагере Глоуб, где ему доверяли различные работы. В процессе этого он выучил английский язык и полностью перешел на ношение одежды белого человека. В то время он и получил прозвище Апачи Кид, или Малыш Апач, под которым вошел в историю. Он научился объезжать лошадей и метко стрелять из огнестрельного оружия, чем обратил на себя внимание Эла Сибера, командира скаутов армии США.
В 1879 году Сибер привлек Кида к себе на службу в качестве курьера и повара, и через два года он был, наконец, зачислен на службу скаутом. В течение нескольких следующих лет Кид проявил себя, как отличный разведчик и проводник, поэтому ему было присвоено звание первого сержанта. Эйс Даклуги, кто видел его в резервации, говорил про него: «Это был красивый парень». Его рост был пять футов и девять дюймов, а его зрение было столь же острым, как и его разум. Он участвовал в сражении на Биг-Драй-Уош против апачей-койотеро и Белой горы в 1882 году, и в двух кампаниях против Джеронимо. Он находился на станции Боуи в тот день, когда Джеронимо и его группа грузились в вагоны для отправки во Флориду.
В 1884 или в 1885 году он женился на дочери вождя аравайпа Эскиминзина, и у них родилась дочь. Летом 1887 года его отец был убит его старым соперником, кто в ответ был убит друзьями Того-де-чуца. Не удовлетворившись этим, Кид в компании с несколькими другими скаутами убил брата того человека, в то время как Сибер выслеживал производителей тисвина. После пятидневной отлучки, точнее сказать, самовольного ухода со службы, Кид и его друзья возвратились под лай собак и попросили дать им возможность поговорить с Сибером. Быстро собралась толпа апачей. Скауты отдали свое оружие, и капитан Пирс приказал посадить их на гауптвахту, однако некоторые апачи из толпы начали стрелять. Во время сутолоки Сибер был ранен в щиколотку, что сделало его хромым до конца жизни. Кид и еще четыре скаута, находившиеся с ним в самоволке, под шум бежали вместе с горсткой недовольных апачей, но все они потом сдались добровольно 25 июня.
Сибер после ранения.
Во время последовавшего суда, свидетели, и даже сам Сибер, заявили, что Кид не был вооружен во время стрельбы. Получается, что он не мог стрелять и ранить Сибера. Сам Кид утверждал, что в Сибера стрелял его старый недоброжелатель по прозвищу Кудрявый, однако один из свидетелей заявил, что это сделал закадычный друг Кида по имени Паслаутау. Однако Сибер заявил, что Кид сигнализировал другим, чтобы они хватали оружие. Сам Кид на это ответил следующее, дословно: «Если бы я что-то подобное планировал перед приходом туда, я бы не сдал оружие в палатку мистера Сибера».
Джордж Эстер, чей отец из апачей Сан-Карлоса по имени Джон Эстер был скаутом, говорил: «Эл Сибер был капитаном скаутов, начальников скаутов, и все индейцы его ненавидели. Он ложно обвинил Апачи Кида. Он сказал, что тот выстрелил в него, точно не зная, кто в него стрелял. Там было сделано много выстрелов».
Даклуги говорил: «Я не знаю, почему Сибер ложно обвинил Кида, однако никто из апачей не сомневался, что он этого не делал».
Кид и другие четыре скаута были признаны виновными и приговорены к смертной казни. Генерал Майлс подверг сомнению приговор, и распорядился, чтобы суд пересмотрел дело. В итоге эти пятеро были осуждены на десять лет пребывание в тюрьме Алькатрас. Чиновники из Вашингтона рассмотрели приговор, и все осужденные были отпущены на волю в 1888 году.
Возвратившись в Сан-Карлос, Кид воссоединился со своей женой в доме, расположенном в шести милях ниже Сан-Карлоса, около реки Хила. Вскоре гражданские власти Аризоны решили вновь арестовать этих пятерых мужчин, а также других апачей, которые, по их мнению, могли принести проблемы. В это число входил и Массаи, которому вообще ничего нельзя было предъявить за прошлые деяния. Во время судебного разбирательства, Сибер свидетельствовал против них, и 30 октября 1889 года они были осуждены на семь лет пребывание в территориальной тюрьме в Юме. Через три дня, когда шериф Глен Рейнольдс и его заместитель перевозили Кида и еще пятерых арестованных апачей, те напали на них и убили. Погонщик этапа тоже был убит, а мексиканский арестант сбежал. Все, кроме Кида, позже сдались или были убиты. Малыш быстро превратился в самого страшного отщепенца на территории, но схватить его так и не удалось. В каждом преступлении в окрестностях Сан-Карлоса и в самой резервации обвинялся Апачи Кид, и цена за его голову выросла до 6000 долларов.
Берт Джудиа позже вспоминал: «Известно было, что он носит зеркальце на своей груди, и каждый раз, когда что-то блестело, все думали на него, хотя половина молодых людей Сан-Карлоса носила аналогичное украшение». Считалось, что он скрылся в Мексике, и время от времени совершает налеты по обе стороны границы, иногда в компании с отщепенцами из числа чирикауа, иногда с Массаи, иногда его сопровождала женщина, и иногда он действовал в одиночестве. Часто Массаи ошибочно принимали за Кида, и даже дела Даутфула Адамса относили на счет Апачи Кида.
Ходили рассказы, что Малыша сопровождают разные женщины, некоторые из которых возвращались от него с собственными историями. Дэн Уильямсон, кто был оператором телеграфа в то время, говорил, что одной из его пленниц была сестра жены Эскиминзина.
Джордж Эстер вспоминал: «Однажды три женщины пошли собирать мескит около Кулиджа. Он захватил самую молодую из них, а других прогнал домой. Он поехал с ней через пустыню в сторону Уилкокса, и затем в Мексику. Он связывал ее на ночь и клал острый камень над ее головой, поэтому она плохо спала. Они забрали лошадь в Уилкоксе и затем скрылись в Сьерра-Мадре. Апачи Кид и его пленница ехали дальше на восток, и столкнулись с полицией. Апачи Кид, ясное дело, понял ее намерения. Полицейские сказали ей, чтобы она бежала, и она уехала на одной из лошадей. В конце концов, она вернулась в Сан-Карлос».
Апачи говорили о некой пещере, где мать и сестра Кида оставляли для него еду, боеприпасы и одежду, поэтому он без опаски пополнял свои запасы. Глэдис Скотт Кохо, которая была замужем за внуком сестры Кида, слышала об этом от ее свекрови, которая хорошо знала тех женщин.
Даклуги сказал: «В этой пещере они оставляли муку и кофе, которые они в основном получали от поселенцев, и иногда в резервации. В этой местности они могли получать еду без приезда в город и траты на это денег, поэтому оставались неопознанными. Апач Кид знал это, и иногда приходил туда».
Хью Чи и его белый зять знали об этой пещере, которая была расположена около Саффорда. Белым человек был, вероятно, Джон Форрестер, который жил со своей апачской женой в устье Аравайпа-Крик.
Даклуги сказал: «Белый человек рассказал, что он пошел проверить его скот, и спугнул этих людей из той пещеры. В пещере был водный источник, и они приходили туда ночью с их лошадьми, привязывали их и готовили ужин. Рано утром они выстрелили друг в друга, когда он пытался их преследовать. Белый человек сказал им, чтобы они туда больше никогда не приходили. Апач Кид забирал в подземной пещере еду и вещи, и когда они уходили, то вместо двери загораживали вход большим камнем, чтобы никто не мог увидеть вход и проникнуть туда». Белый человек ехал за человеком через реку Сан-Карлос в направлении Тусона. Он постоянно имел проблемы с индейцами. В действительности, Апач Кид никогда не приезжал в Сан-Карлос. Он останавливался в Уилкоксе около железной дороги, и никогда не появлялся в Сан-Карлосе, потому что это была индейская страна, и каждый мог увидеть и узнать его.
Ходили истории о том, как он встретил собственную кончину. В то время, каждый, кто стрелял в индейского отщепенца, надеялся, или утверждал, что это был Апач Кид.
Берт Джудиа, ковбой на ранчо Уинтлока в те дни, заявил следующее: «Через шесть лет после того, как Кид сбежал, мужчина, женщина и их дочь были найдены мертвыми в их ограбленном лагере. Местные, конечно, обвинили в этом преступлении Апачи Кида. Но я не думал так. Я был тогда еще мальчиком, и я до сих пор держу язык за зубами. Просто это всё не имеет смысла – подкованные лошади, сбежавшие мулы и похищенные лошади. Апачи всегда предпочитали мула конине. Для меня это было сродни работе с белыми бандитами. В 1895 здесь было много преступлений, приписанных апачам, но которые, на самом деле, совершили белые люди».
Через год почтмейстер Дункан стал свидетелем той же сцены, на этот раз жертвами были отец с дочерью. Он вспоминал: «Убийцы даже не пытались замести свою тропу. Следы двух неподкованных лошадей вели на юг через пик Эш и скрывались в стороне Уинтлок-Сиенега. Отряд был настолько близок к цели, что не остановился, когда лошади были почти загнаны. Они ехали, пока не увидели нескольких лошадей в стороне от тропы. Затем они послали двух человек заарканить животных, но это оказались дикие лошади. Люди обнаружили одного из жеребцов Уилл Парка, с задней части туловища, которого, были вырезаны куски мяса. Потом они поехали дальше, поднимаясь вверх к горному хребту. В какой-то момент они мельком заметили индейца на вершине. Это на его груди блеснуло зеркальце на солнце, но затем он исчез. Когда они достигли вершины, он уже спустился в каньон, преодолел его и пешком поднимался наверх. Было понятно, что он бежал, увидев преследователей. Он направлялся к их лагерю, где женщина варила мясо. Около нее стояла черная лошадь. Должно быть, женщина тоже заметила преследователей, так как она быстро паковала вещи на другой лошади. Она окликнула мужчину, и он, вильнув в сторону, начал по диагонали преодолевать крутой подъем. Он сошел с тропы и, помогая себе руками, пытался вскарабкаться на выступ. Группа ехала медленно, так как спуск был очень крутым. Они спускались на дно каньона и стреляли по мере продвижения. Индеец им не отвечал, упорно продолжая преодолевать подъем. Но женщина скрылась за скалой, и несколько раз выстрелила оттуда из небольшого пистолета. Группа вынуждена была сделать крюк, и потеряла апачей из виду. Затем им пришлось прятаться, так как мужчина открыл по ним огонь. Его пули ударяли по противоположной стене над их головами. К этому моменту в каньоне стемнело настолько, что он не мог различать их хорошо, однако кромка каньона была еще хорошо освещена. Он перестал стрелять. Они не знали, что случилось, - то ли у него кончились патроны, то ли он ушел. Никто из них не пошел наверх, чтобы посмотреть! Затем группа пошла обратно, к индейской стоянке, где была привязана черная лошадь. Там они обнаружили мясо, еще жарившееся на углях, вьючное седло, сделанное из медвежьей травы, и пару мокасин. Апачи обычно везли дополнительные мокасины, привязывая их к поясу, чтобы, если им придется передвигаться пешком, у них были запасные.
Шериф не стал забирать лошадь, предположив, что женщина может вернуться за ней. Ночь они потратили на то, чтобы добраться до нас, на ранчо Уинтлока. Я забрал их лошадей, изучил их находку и выслушал их историю. На следующий день они окружили каньон и обнаружили тропу, по которой ушла женщина. Они проехали по ее следам на юг, к месту, где была вода. Оттуда она спустилась к Оранж-Блафф в Сан-Симон, и вернулась к Уинтлок-Сиенега. Она напоила свою лошадь в нашей колоде, пока мы спали. Затем она вернулась в свой бывший лагерь и забрала черную лошадь. Затем ее тропа оборвалась. Как ее измученная лошадь преодолела каньон, до сих пор не понимаю. После такой поездки, она не могла далеко уйти. Был ли с ней тот мужчина? Если да, то черная лошадь должна была везти их обоих, но это кажется невероятным. Если он был ранен, мог ли он преодолеть тот опасный спуск, не оставив при этом ни единого следа? Или это была ловушка, чтобы искусить отряд на подъем прямо в его руки? Может, его тело осталось лежать за скалой, из-за которой она стреляла. Шериф думал именно так. Также он думал, что это был Апач Кид, говорили же, что он держал в плену женщин, которых захватывал, и убивал тех, которые пытались бежать.
После этого случая, я больше ничего не слышал об Апачи Киде, и больше не было никаких зверств по типу тех, что приписывались ему. В этой части Аризоны стало безопасно, и все были убеждены, что он умер».
Одна вдова говорила, что некая захваченная им женщина сообщила ей, что Кид умер в 1894 году в Сьерра-Мадре от туберкулеза.
Юджин Чиуауа и Эйс Даклуги знали другие истории.
Чиуауа сказал: «Я слышал, что он сбежал из тюрьмы и был объявлен вне закона. Агент пришел к моему отцу и сказал, чтобы он шел за Кидом».
Отец ему ответил: «Ты не сможешь так просто его захватить. Ты должен провести прямо здесь большой танец, и он придет сюда».
Юджин: «И он сделал так. Они поймали его прямо там, как и сказал мой отец. Он пришел и присоединился к толпе, и два человека схватили его. Его жена уже припрятала боеприпасы и винтовки в различных местах, о которых он знал и должен был это забрать. Он собирался побежать за винтовкой и боеприпасами, и открыть стрельбу. Однако ему не повезло. Танцоры схвати ли его».
Даклуги рассказал следующее: «Что стало с Апачи Кидом? Я всё знаю. Он был убит, когда пришел в другой индейский лагерь. Он заметил лагерный костер и пошел к нему, чтобы взять для себя женщину. Когда он схватил ее, она вскрикнула от боли и неожиданности. Они сидели все вместе и беседовали, рассказывая друг другу истории. Там находились мужчины, когда женщина бродила снаружи, и они бросились ей на выручку. Она висла на Киде, пока мужчины не прибежали и не застрелили его.
Они застрелили его. На следующий день они принесли его голову в агентство».
Произошло это в Аризоне, около Клифтона или Дункана. Даклуги считал, что где-то в горах.
Однако истории Чиуауа и Даклуги были не о Киде, а о На-де-га-а, отщепенце из апачей Белой Горы, который жил в Белых Горах и разбойничал, грабя белых, мексиканцев и других индейцев, пока армия США не объявила, что он схвачен во время проведения большого танца. Скаут чирикауа поймал его, и власти поместили его на гауптвахту в Форт-Апачи. Он сбежал и вернулся в горы. Позже он пришел в лагерь апачей, где женщина узнала его и удерживала, пока ее муж не сбегал за винтовкой и не застрелил бандита.
Сестра Кида (миссис Арго Уотсон, которая умерла в Сан-Карлосе около 1955 года) говорила, что до 1896 года ее брат иногда приходил в Сан-Карлос. После этого года она больше ничего о нем не слышала. Когда прошло много времени после его последнего посещения, она и другие члены семьи подумали, что он умер в Мексике и стали его оплакивать. Мать Кида сказала, что он не совершал все те преступления, в которых его обвиняют. Она говорила, что один мужчина не способен совершить все эти вещи.
Одна правдоподобная история говорит о том, что Кид прожил долгую и счастливую жизнь. Ранчер и траппер Джесси Берк, кто состоял в дружеских отношениях с Кидом, узнал от бродячего странника, что Кид живет и здравствует в Мексике на собственной, богатой скотоводческой ранчерии. Эмилио Костерлицкий, командир мексиканских руралес, говорил, что Кид мирно жил в Сьерра-Мадре до 1899 года. Один пожилой человек, кто знал Кида лично, утверждал, что видел его в 1915 году на границе среди солдат Панчо Вильи. В 1924 году племянник Кида говорил, что он видел своего дядю живым в Соноре. Согласно другому сообщению, около 1935 года Кид посещал своих старых друзей в Сан-Карлосе.
Возможно, Апачи Кид ускользал от армии США, законников и наилучших следопытов до тех пор, пока естественная смерть не забрала его.
Как и в случае с Сибером, его кончина могла быть связана с отложенной на время апачской местью. 19 февраля 1907 года Сибер надзирал за группой индейских рабочих на прокладке дороги в центральной Аризоне, когда огромный валун сместился. Перед этим апачи весь день работали, подкапывая его снизу и толкая сверху, пытаясь сбросить валун вниз, но она не поддавался им. Сибер, наблюдавший за их усилиями, решил подойти поближе и оказался прямо под нависшим гигантским камнем. В этот момент валун резко сместился, затем с грохотом скатился по склону вниз и раздавил Сибера. Дэн Трапп, биограф Сибера, считал, что апачи не сталкивали камень на него. Ева Болл думала иначе.
Она писала: "Недавно была дискуссия о смерти Сибера. Все, включая Юджина Чиуауа, были сыновьями скаутов. Они знали об этой катастрофе – если это можно назвать катастрофой – как из газетных публикаций, так и из рассказов знакомых. Никто из них не считал, что смерть Сибера была случайностью. Они говорили, что апачи не собирались его убивать, пока он был скаутом, но их нелюбовь к нему была настолько огромной, что они не смогли преодолеть искушение. Некоторые из них, несомненно, знали, что огромный камень сместился, и поступили, исходя из этого знания".
Сибер.
ДЖЕРОНИМО И НАЙЧЕ.
В основном мы знаем о фактах жизни Джеронимо из воспоминаний белых людей. Рассказ Евы Болл основан на воспоминаниях Асы (Эйс) Даклуджи, сыне легендарного вождя недни-чирикауа Ху и Иштон (родной или двоюродной сестре Джеронимо). с которым он был очень близок и относился к нему с большей симпатией, нежели авторы многих других мемуаров. Среди своих людей Джеронимо был в равной степени легендой и парией; личностью, которой приписывали героические поступки и возлагали ответственность за преследования со стороны армии США и двадцать семь лет пребывания целого народа в статусе военнопленного.
Справа Аса Деклуджи (по-разному писали его имя): официальный переводчик для Джеронимо. Сын Ху, вождя недни-апачей. Стал (избран) преемником Джеронимо после его смерти.
Сэм Кенои сказал: «Я знаю, что из-за него и нескольких других, подобных ему, умерла моя мать, а многочисленных моих родственников третировали по всей стране, как военнопленных. Я знаю, что сейчас у нас не было проблем, если бы ни мужчины, подобные ему».
Кенои раньше критично отзывался о его жизни, но в интервью Еве Болл несколько смягчил свою оценку: «Многие индейцы видели, что он был напуган, и утверждали, что он был трусом. Но я знаю, что у него были такие же достоинства и недостатки, как у обычного, среднего человека. Чарли Исти говорил, что Джеронимо уводил свой народ из-за страха; что он верил всему, что ему говорят о нем. Я думаю, что белые люди считают его выдающимся человеком, не как мы. Для многих апачей он был просто другим человеком».
Даклуджи и Кансеа, племянник Джеронимо, всегда защищали их знаменитого родственника. Кансеа сказал: «Джеронимо был хорошим человеком, доброжелательным по отношению к своим людям, и они к нему тоже относились хорошо».
Даклуджи сказал: «Я тот человек, кто должен защитить Джеронимо. Мы были наказаны из-за него, но я знаю причину поступков Джеронимо. Он не хотел сдаваться, он предлагал сражаться насмерть за, что ему принадлежало по праву – его страна. Я не обвиняю его за это. Белые люди пришли в эту страну, и рассыпались по ней подобно попкорну. Поселившись самовольно в нашей стране, они плохо обошлись с индейцами: связывали их и расстреливали их, отбирали у них всё, захватывали всё, до чего могли дотянуться, стреляли в них, никогда не выказывали по отношению к ним милосердия, убивали их, как животных, связывали и пытали их. Джеронимо сражался за его собственность. Он пытался вернуть его страну его людям и умер, как военнопленный».
Возможно, Даклуджи способствовал созданию легенды о Джеронимо, но он также опроверг некоторые ложные рассказы о нем: «Джеронимо никогда не говорил им, что он не может пострадать от пуль, это их воображение позволило им думать, что пули его не берут. Он, подобно всем остальным людям, состоял из мяса и костей, только был более храбрым, чем остальные».
Кансеа, самый молодой из воинов Джеронимо, говорил о преданности его группы по отношению к Джеронимо: «После того, как мой отец умер, я пошел с Джеронимо, так как он заботился о своих людях. Так происходило из-за близких семейных связей. В конце концов, если он умер, то и мы умираем. Из моей семьи никого не осталось, кроме меня. Кансеа, Яноша, Массаи, Найче, Фан и Перико были с Джеронимо, иногда вместе, иногда порознь, так как им приходилось разделяться под жестким давлением, и затем воссоединяться в заранее условленном месте. Неправда, что Джеронимо силой принуждал людей идти с ним. Это не относится к тем, кто уходил с ним. Они уходили с ним, потому что хотели идти. Он всегда знал, что там было слишком много всего наперекор ему, что они не смогут победить, однако люди сразу шли за ними, поэтому им приходилось защищаться. Вот как это было. Они не могли остановиться. Если бы они пошли в резервацию, их убили бы».
Найче, сын Кочиса, тоже шел охотно за Джеронимо и храбро сражался, однако комментарии его дочери показывают, что их взаимоотношения, на самом деле, были сложными. Кочис передал его знания и личную медицину Тазе, его старшему сыну. Когда Кочис умер, Таза стал вождем, но Таза умер, когда тяжело заболел в поездке в Вашингтон с агентом Кламом, А Найче был еще слишком молод для того, чтобы стать вождем. Поэтому, вначале вождь недни Ху, отец Даклуджи, взял руководство на себя.
Даклуджи сказал: «Найче боялся занять место отца. Не хотелось бы мне говорить про это, но после того, как он отказался, мой отец должен был действовать».
Когда умер Ху, Джеронимо встал на его место. Джеронимо и Кочис были хорошими друзьями.
Кансеа сказал про это: «Я никогда не слышал, чтоб они ссорились».
Из работ Евы Болл видно, что Амелия, дочь Найче, наиболее критично относилась к Джеронимо. Несмотря на то, что Ева считала Амелию Найче наиболее надежным информантом, ее замечания отсутствуют в двух книгах, вероятно, это сделано из уважения к Даклуджи, кто был главным информантом для книги «Indeh”.
Амелия сказала о Даклуджи: «Аса находился с Джеронимо, он многое знал о нём, и ему не нравится, когда кто-то критикует Джеронимо. Никто не говорил Асе что-то против Джеронимо. Но Джеронимо не был величайшим мужчиной. Я никогда не слышала что-то хорошее о нём. Люди никогда не говорили, что он делал всё правильно».
Джеронимо и Найче. Позднее фото.
Найче, согласно всем источникам, был высоким, красивым, полным собственного достоинства мужчиной, кто наследовал «королевскую» родословную апачей, как сын Кочиса и Достесе, дочери Мангаса Колорадоса, большого вождя апачей Уорм-Спринг.
Ева Болл писала: «Найче имел рост шесть футов и два дюйма, само собой разумеется, что он был сильным и подвижным, и с индейской точки зрения, очень красивым. Их идеал красоты очень близок к греческому – физическое совершенство. Его внук, Гарольд Кайвайкла, очень похож на него, и если бы не его длинные волосы, то Найче и его можно спутать».
Найче имел двух жен, Хаозинн и Грин-е-зел-е-хад.
Амелия Найче вспоминала: «Когда я думаю о том, как моя мать Хаозинн жила в страхе, убегая и прячась от кавалерии, я благодарна богу за то, что мне не пришлось испытать опыт тех кошмарных дней».
Если и были какие-то сомнения в готовности Найче следовать за Джеронимо, он развеял их, когда выстрелил в ногу своей второй жены, после того, как она побежала за людьми Чиуауа, которые шли сдаваться. Найче повернулся, ожидая, видимо, что она последует за ним. Она выздоровела.
Несмотря на то, что Найче храбро сражался бок о бок с Джеронимо, между ними «была неприязнь». Даже в плену их взаимоотношения были сложными. Они держались на дистанции, но однажды Джеронимо излечил болезнь дочери Найче.
Амелия вспоминала: «Даже в Оклахоме, насколько я знаю, Джеронимо никогда не приходил в то место, где были мы. Они никогда не были хорошими друзьями. Он никогда не ходил к нам в гости. Я родилась и выросла там, но я никогда не видела Джеронимо вблизи».
Когда Амелия была молодой, ее младшая сестра Хейзел, совсем еще ребенок, сильно заболела. Найче подумал, что Джеронимо выяснит причину болезни, и он передал, чтобы Джеронимо пришел к нему и сделал его дочь снова здоровой. Джеронимо, хоть и с неохотой, пришел и провел лечение.
Амелия далее вспоминала: «Мой отец раньше говорил, что Джеронимо хороший знахарь. Я помню, что моя сестра Хейзел была больна, и моя мать послала за Джеронимо. Он пел около нее четыре ночи, и она выздоровела».
Несмотря на то, что часто говорили, что Кочис не обучил Найче своей медицине или магии, вероятно, его младший сын всё же практиковал некоторые виды нетрадиционного лечения.
Амелия: «Мой отец знал, что белые люди не верят в существование духов. Белая леди привезла с собой маленького мальчика. Он не мог открыть свои глаза. Он был очень болен. Она привезла его в наш лагерь. Найче обнаружил, что маленький мальчик напуган и не может открыть глаза. Он прочитал над ним молитву и спел песню. Он спел две апачских песни около ребенка. Две ночи он молился и на четвертую ночь ребенок заговорил и открыл свои глаза. После этого всё было с ним хорошо. Даже сегодня некоторые наши люди знают медицину духов».
Ева Болл писала: «Найче стал членом Голландской Реформаторской Церкви, потому что он думал, что это в лучшую сторону повлияет на женщин и детей». Джеронимо поддерживал традиционную веру до конца. И до самой своей кончины он каялся.
Даклуги так про это сказал: «Джеронимо всегда говорил, что он стремился никогда не уступать, что лучше было бы умереть в бою».
Амелия вспоминала: «В Оклахоме, когда он умер, люди положили его картину в гроб. Его собственные люди не имели с ним никаких отношений, называя его отверженным. Джеронимо находился с нами, потому что ему деваться было некуда, но мы не дружили с ним. У него совсем не было друзей. Апачи совсем не считали его большим человеком. Я никогда не слышала о нем, как о большом человеке, пока мы не переехали из Оклахомы в Нью-Мексико. Потом я много слышала о нем. Он совсем не имел друзей среди нас».
Любопытное заявление сделал Кристиан Найче, сын Найче. Он сказал, что люди посещают могилу Джеронимо, но на самом деле, это, возможно, вовсе «не место покоя старого воина».
«Джеронимо умер в Форт-Силл в январе 1909 года. Я так понимаю, что над его могилой надругались, - тело вытащили, и положили туда что-то другое. Индейцы сделали это, чтобы предупредить захват тела белыми людьми. Они помнили, что случилось с телом Мангаса Колорадоса. Они перезахоронили Джеронимо в другом месте. Многие белые люди и военные знают об этом. Его вытащили и перезахоронили, поэтому белые люди никогда не найдут его тело. Они боялись, что кто-нибудь из них заберет его тело, поэтому люди собрались вместе и решили, что нужно сделать. Я не знаю, когда это было сделано, но я всегда слышал, что его вытащили индейцы чирикауа и на его место они положили тело, похожее на него».
Найче умер в резервации Мескалеро. Подобно Джеронимо, Найче каялся до конца своей жизни.
Ева Болл писала: «Он был красивым мужчиной в молодости, и трагической фигурой в зрелом возрасте. Он считал, что из-за него его народ потерпел крах, и поэтому горевал до самой своей смерти».
Есть один исторический парадокс. В 1981 году, одним из нескольких человек, осмелившихся бросить вызов железной хватке Венделла Чино, кто поддерживал порядок в племени мескалеро, был Сайлас, сын Амелии Найче, взявший себе имя его прадеда. Однако Сайлас Кочис, подобно своему деду Найче, стал просто лейтенантом, а не оппонентом более сильного мужчины.
АМЕЛИЯ НАЙЧЕ.
Амелия Найче.
Ева Болл была особенно близка с Амелией Найче, дочерью Найче от его второй жены Хаозинн. Однажды ночью Амелия и молодой внук появились в дверях Евы, когда их Модель Т заглохла.
Амелия сказала: «Когда я увидела свет в твоем доме, я испытала большое облегчение. Я знала, что ты пустишь нас посреди ночи».
Ева ответила: «В любое время, всегда пожалуйста».
Ева показала им портрет Кочиса, нарисованный Джеффом Чандлером. Критикам одобрительно отнеслись к картине, но Амелия сказала, что ему здесь не хватает достоинства и осанки вождя.
Амелия умерла в резервации Мескалеро в 1983 году. Она была известна за ее посещения заключенных в тюрьме и за помощь нуждающимся людям в резервации. В моменты трагедий, или когда кто-нибудь умирал, она обращалась к традиционной религии, как это делали остальные, хотя и состояла в резервационной Голландской Реформаторской Церкви. Впервые, когда Ева встретила ее, она мыла полы в церкви, на что Ева сказала, что это не умаляет ее достоинства
Ева написала на этот счет: «Я знала, что я имела честь повстречать великую леди».
Именно Амелия впервые привела Джеймса Кайвайклу в дом Евы. Кайвайкла был женат на Дороти, сводной сестре Амелии. Он надиктовал рассказы, которые легли в основу книги Евы Болл “In the Days of Victorio” (В дни Викторио).
СДАЧА ДЖЕРОНИМО.
Джеронимо и его младшая дочь Ева.
В часто пересказываемой истории об окончательной сдаче Джеронимо, его воины и союзники играли центральные роли, но мы немного знаем о них. История была бы иной, если бы в нее не вмешались Мартин и Кейта (Кайита), члены групп Ху и Джеронимо, которые стали армейскими скаутами, а также Яноша, один из наиболее проверенных и закаленных воинов Джеронимо.
Мартин был недни-чирикауа и первый кузен (двоюродный брат) Чиуауа, вождя чоконен-чирикауа. В раннем детском возрасте он был захвачен в плен мексиканцами. Когда он вернулся в группу Ху, ему было уже двенадцать лет. В то время Джеронимо и некоторые другие из его людей находились с Ху, включая родителей Кейты. Ху определил Мартина к ним, и два мальчика подружились на всю жизнь. Когда группа Ху проводила зиму в Сан-Карлосе, Мартин встретил и женился на Лилиан, внучке Викторио и Мангаса Колорадоса. Кейта, кто время от времени присоединялся к группе Чиуауа, женился на женщине чоконен по имени Санушли, которая позже стала известна, как Мэри. Два друга жили по соседству.
Джордж Мартин вспоминал: «Мартин хотел жить мирно. Он не хотел, чтобы его жена и дети шли по военной тропе. Мой отец никогда не хотел идти по ней. Он хотел остаться в Сан-Карлосе, но, в конце концов, присоединился к кавалерии в качестве скаута. Когда генерал Майлс стал командующим, Мартин был скаутом вместе с другими апачами уорм-спринг и чирикауа. Они присоединились к армии в преследовании группы Джеронимо. Кейта был его приятелем. Генерал Майлс называл его Чарльз, поэтому он был Чарльзом Мартином.
«У генерала Майлса с самого начала было два человека. Когда они (белые) сообщили им (апачам), что генералу Майлсу нужно два человека, чтобы найти Джеронимо, пришли эти двое. Солдаты следовали за ними и остались на тропе у подножья…».
Кейта и Мартин всегда были вместе. Генерал Майлс сказал индейцам, чтобы они передали им следующее: «Вам, индейским скаутам, генерал Майлс говорит, что Джеронимо находится на горе в ожидании битвы. Он будет там, пока я не приду. Я хочу, чтобы два человека пришли к Джеронимо рано утром и сказали ему, что генерал Майлс хочет встретиться с ним для переговоров на Раунд-Маунтин…».
«Многие индейцы боялись Джеронимо. Мартин и Кейта пришли вместе, и мой отец сказал им, чтобы они обсудили это. Мой отец спросил у Кейты: «Хотите пойти?». Он ответил: «Думаешь, будет лучше, если мы пойдем?». Отец сказал: «У нас там есть родственники. Мы пойдем с генералом Майлсом, чтобы поговорить с Джеронимо. Мы пойдем, чтобы забрать наших людей, и они не будут больше страдать. Мы скажем Джеронимо, что мы пришли, чтобы помочь ему и его людям. Если он убьет нас, ну что ж, - пусть так и будет. Зато мы, хоть что-то сделаем для того, чтобы помочь нашим людям».
Когда они нашли Джеронимо, между ними состоялся следующий разговор.
Джеронимо сказал: «Я не хочу идти в Сан-Карлос, они отрубят мне шею (голову). Здесь мой дом. Я остаюсь здесь, прямо здесь. Здесь мой дом. Идите за мной и убейте меня, - всё в порядке. Я умру прямо здесь. Я всё равно умру рано или поздно».
Кейта: «Ты не умрешь сегодня. Ты спустишься и поговоришь с солдатами. Ты пойдешь под белым флагом, и они не ранят тебя.
Джеронимо: «Мангас Колорадос пришел с белым флагом. Что они с ним сделали?.
Кейта: «Эти офицеры не такие. Ты знаешь их. Они держат свои обещания. С тобой такого не произойдет. У тебя женщины и дети, и совсем немного мужчин, - некоторые из них еще мальчики. Поговори с ними (с белыми). Это будет лучше для тебя и ваших семей».
Напоследок Джеронимо сказал: «Хорошо, мы придем и поговорим. Я пойду с вами».
Кейта (и дальше его рассказ): «Мы пошли в лагерь на ручье и сообщили им, что Джеронимо думал примерно одну ночь, а затем сказал: «Я пойду с вами».
«Джордж Враттен был с солдатами. Он был переводчиком. Он держал торговую лавку в Сан-Карлосе и говорил на языке апачей, - хорошо говорил для белого человека. Он сказал Джеронимо, что Чиуауа уже пришел с его группой, и правильно сделал, так как он больше не в состоянии был бегать и скрываться».
«Джеронимо поговорил с белыми солдатами и согласился прийти. Они согнали нас к поезду, погрузили и отправили нас во Флориду (Кейту и Мартина солдаты затолкнули в вагон в последний момент – примечание переводчика). Несколько дней назад умер Эдвин Яноша, и теперь я остался один из всех».
«Никто и никогда не смог бы схватить Джеронимо. Когда Кейта и Мартин пришли в наш лагерь и сказали ему, что его дети и жена уже находятся во Флориде, он согласился поговорить с генералом Майлсом. Но генерал Майлс не захватывал его. Никто не смог бы сделать это».
Еще одним фактором, склонившим Джеронимо к сдаче, было то, что Чиуауа с его группой уже сдался.
Последние враждебные чирикауа. На переднем плане: Альтениец, Жонне с ребенком, Найче, Фан (1886 год).
Юджин Чиуауа вспоминал: «Когда Чиуауа был с Джеронимо, с ним находились его жена и дети. Куда бы он ни пошел, они всегда были с ним. Чиуауа сдался первым. У них с Джеронимо не было проблем насчет этого, так как Чиуауа считал, что только так он сохранит свою семью. Чиуауа был очень уважаемым скаутом. Его люди уважали его. Он всегда выполнял то, что обещал своим людям. Он думал только о том, чтобы сохранить свою семью, поэтому он пришел. Чиуауа обязан был защитить свой народ. Он вышел перед ними всеми и сказал, что так будет лучше для них. Он никогда не предавал своих людей. Поэтому мой отец оставил свою дикую и вольную жизнь, пришел и сдался. Апачи любили свои семьи, и это было единственное, что они могли сделать для них. Он доверял генералу Круку, несмотря на то, что тот был врагом. Он и его группа стали первыми, кто сдался и отправился во Флориду.
Солдаты держали мою мать и некоторых из нас (детей) в форте Боуи. Чиуауа послал Ульзану туда, и он нашел всех, кроме моего брата Осоло. Скаут сказал ему, что Осоло находится в форте Апач. Тогда нантан послал человека с лошадьми туда, чтобы он привез его. Так что, когда мы отправлялись во Флориду, все наши семьи были полные. Поездка в этом поезде получилась забавной. Никому она не понравилась. Я помню наше прибытие в Эль-Пасо. Когда мы подъезжали к форту Блисс, солдаты выстрелили из пушки, салютуя генералу. Мы испугались. Мы так испугались, что нам было уже всё равно, выживем мы или умрем; всё равно должны умереть когда-нибудь.
Человек в Мексике разговаривал с моим отцом. Он сказал Чиуауа, что если он прекратит сражаться, то мы вместе с семьями будем отправлены в другое место на два года. Но они обманули нас».
КАНСЕА И ЯНОША.
Яноша, 1886 год.
Джаспер Кансеа (Кансей) родился в резервации Чирикауа около форта Боуи, Аризона, примерно в 1872 году. Его отец погиб в бою с мексиканцами до того, как он родился. Когда ему было четыре или пять лет, его мать умерла во время перехода в Сан-Карлос, когда армия гнала его группу туда. Его бабушка заботилась о нем три следующих года, до своей смерти. Другие апачские матери делились с сиротой их собственными скудными пайками. Он всегда считал, что его маленький рост и худое телосложение были прямым результатом плохого питания в его детстве.
Кансеа сказал: «Джеронимо был моим дядей. Мой отец умер до моего рождения. Он был убит мексиканцами. Меня вырастила моя бабушка».
Когда Джеронимо бежал из Сан-Карлоса, он взял мальчика с собой.
«Мне было около четырнадцати лет, когда я пошел с Джеронимо. Мы жили то на одном месте, то на другом, - всегда меняли места. Иногда мы шли, куда глаза глядят, подобно койотам. Первую ночь наша группа – мужчины, женщины и дети – шла долго, и преодолев 90 миль, мы загнали лошадей, но Яноша обнаружил свежих животных. Мы меняли верховых три раза в ту ночь. С нами был Исти, сын Викторио».
«Еще в детстве я познакомился с Яношой. Ему было шестнадцать лет, когда я впервые увидел его. Когда я первый раз пошел с Джеронимо, с ним было всего семь или восемь мужчин: Найче, Чиуауа, Чато, Массаи и Яноша».
Джеронимо назначил Кансеа своего рода адъютантом Яноши. Сестра Яноши была четвертой женой Джеронимо. Он был одним из самых смелых мужчин группы, и большим воином. В 1871 году, когда Ху искал возможность для того, чтобы убить лейтенанта Говарда Кушинга, это был именно Яноша, кто находился в разведке и сообщил Ху, что Кушинг идет по их следам. Яноша был в Гваделупе (горы), и узнал Кушинга.
Яноша хорошо обращался с мальчиком, и Кансеа заботился о его лошадях, готовил для него еду и ел то, что оставалось, снаряжал его лошадь без лишних напоминаний. Кансеа практиковался в стрельбе из лука, в беге на длинные дистанции и в верховой езде. Три зимы у него ушло на учебу и участие в четырех набегах, а затем он стал воином.
«Яноша был хорошим бегуном. Сегодня молодые люди так не смогут. Я всё время бегал».
Дакл говорил: «Белый человек рассказал, что он пошел проверить его скот, и спугнул этих людей из той пещеры. В пещере был водный источник, и они приходили туда ночью с их лошадьми, привязывали их и готовили ужин. Рано утром они выстрелили друг в друга, когда он пытался их преследовать. Белый человек сказал им, чтобы они туда больше никогда не приходили. Апач Кид забирал в подземной пещере еду и вещи, и когда они уходили, то вместо двери загораживали вход большим камнем, чтобы никто не мог увидеть вход и проникнуть туда». Белый человек ехал за человеком через реку Сан-Карлос в направлении Тусона. Он постоянно имел проблемы с индейцами. В действительности, Апачи Кид никогда не приезжал в Сан-Карлос. Он останавливался в Уилкоксе около железной дороги, и никогда не появлялся в Сан-Карлосе, потому что это была индейская страна, и каждый мог увидеть и узнать его.
Кансей считал, что Яноша был одним из самых преданных воинов Джеронимо, даже несмотря на то, что одно время он служил в американской армии скаутом.
«Яноша был скаутом армии США в Сан-Карлосе и в форте Апачи, действуя против собственного народа и его зятя Джеронимо». Это было время, когда родственники Яноши, Фан, Эялаш, Перико и еще один брат поступили на службу скаутами в форт Апач. Они были зачислены в роту вместе с чирикауа Ноче, кто был старшим сержантом, и Чато (еще одним бывшим воином из группы Джеронимо), кто был первым сержантом роты. Кроуфорд и Маус были офицерами роты скаутов.
«Они (Чато и Ноче) не могли настроить Яношу против собственных родственников. Яноша был кузеном Чато, и он ушел со службы, потому что Чато плохо с ним обращался. Киша и Фан тоже возвратились к Джеронимо».
Чиуауа тоже одно время был скаутом. Аса Даклуджи сказал: «Вот почему Чиуауа так ненавидел Яношу и других: когда они бежали из Сан-Карлоса, они сказали Чиуауа - «прощай». Яноша сказал ему: «Если мы когда-нибудь еще увидимся, - берегись!». Еще Д Даклуджи сказал, что «когда Чиуауа вступал в бой, он всегда находился впереди».
Согласно армейским записям, Яноше было тридцать два года, когда Джеронимо сдался вместе с ним, а его жене было двадцать лет. Яноша должен был получать пенсию за его службу в качестве армейского скаута, но документация агентства сгорела.
Кансею было почти пятнадцать лет на момент сдачи, хотя офицеры давали ему не больше двенадцати из-за его маленького роста и тщедушного телосложения. Он был послан в Карлайл с другими молодыми людьми, где получил имя Джаспер. Позже он женился на Люси Гонотсис, кто тоже была чирикауа.
На протяжении тридцати двух лет Кансеа являлся уважаемым шефом полиции в резервации Мескалеро. Однажды он признался, что убивал преступников, если они сопротивлялись ему при аресте. Он никому не давал уйти. Подобно его учителю Яноше, он был метким стрелком.
Оба мужчины умерли в 1950-х годах в резервации Мескалеро.
ДЖЕРОНИМО И СРАЖЕНИЕ В АРРОЙО (ручей Алисос).
Джеронимо был наиболее пугающим и ненавистным лидером вселяющей ужас группы. Одно его имя сеяло панику в мексиканских и американских поселениях. Он делал похожими на глупцов армейских стратегов, разукрашенных медалями, и он внушал благоговение собственных людям своей могущественной магией. В то время как львиная доля рассказов о Джеронимо посвящена его злодеяниям и бесстрашию, устная история и научные работы показывают, что знахарь, принявший на себя лидерство в группе чирикауа Кочиса, тоже питал страхи, и мог быть беззащитен. В бою Джеронимо был таким же отважным, как любой способный апачский воин, тем более Уссен – апачский Бог – сказал ему, что пуля не возьмет его. Но однажды он проявил себя не столь достойно, как это должен был сделать апач. Это случилось «в бою в арройо», как Ева Болл продублировала название этого сражения со слов самих апачей.
«Эту историю мои люди повторяли мне вновь и вновь», - сказал Джеймс Кайвайкла.
В 1882 году родственные группы чирикауа, уорм-спрингс и недни собрались в оплоте недни в Сьерра-Мадре в Мексике. На совете Ху и Джеронимо пришли к выводу, что Локо и его группа апачей уорм-спрингс погибнет от болезней и голода, если и дальше будет оставаться в зараженной малярией резервации Сан-Карлос. Они решили забрать их оттуда в Мексику, -даже при помощи насилия, если это будет необходимо. 19 апреля Ху возглавил набег, в результате которого группа Локо бежала из ненавистной резервации. Около сотни воинов и несколько сот женщин и детей пустились в отчаянное бегство, идя день и ночь напролет и останавливаясь только для того, чтобы забрать свежих лошадей и скот из беззащитных ранчо.
Подполковник Джордж Форсайт попытался заблокировать их в изрезанном оврагами каньоне, однако апачи отбили его атаку и продолжили свое бегство на юг. Солдаты преследовали их и сумели внезапно атаковать их лагерь, расположенный на равнинах Ханос. Бой продолжался весь день, и снова армия вынуждена была отступить. Но апачи потеряли четырнадцать мужчин и большинство их лошадей и припасов; также у них было много раненых (это записано в армейском отчете, но по словам самих апачей, у них в этом бою был ранен только Локо и никто не погиб – примечание переводчика).
Они всю ночь шли вперед, не останавливаясь, - прямо в засаду, которую им подготовил опытный борец с индейцами, мексиканский полковник Лоренсо Гарсия, узнавший о маршруте группы от двух пленных апачских налетчиков, захваченных накануне.
По словам Дэна Траппа, Гарсия «переместил свой полк и оставил индейцев в их горах, но проклятье ждало их в низменности, - если он сможет поймать их в западне. Гарсия и примерно 250 его солдат (по словам апачей их было не менее шестисот) из шестого мексиканского пехотного полка находились в их лагере на берегу реки Корралитос, когда они вдалеке разглядели приближающихся апачей.
Апачи подошли к опасному месту. Кайвайкла сказал: «Они знали о том, что солдаты обычно там располагаются. Мангас и его группа решили, что они пройдут там ночью. Они так и сделали. Остальные попытались пересечь опасное место перед самым рассветом. Колонна вытянулась длинной вереницей вдоль высохшего русла ручья. Кайтинаи, Найче и Чато находились в стороне. Они со своими семьями повернули в холмы». Когда раздались первые выстрелы, Гоайен (мать Кайвайклы) и Кайтинаи быстро пересекли арройо и поднялись по склону горы, где спрятались в скалах.
Кайвайкла сказал: «Те, кто был впереди, унюхали запах кофе перед рассветом, но они подумали, что это их люди. Они не почуяли опасность. Когда они спустились на дно высохшего ручья, раздались выстрелы. Женщины и дети побежали назад, где были мужчины».
«Мексиканцы атаковали, и на рассвете все апачи смешались и отступали в беспорядке».
Ева Болл писала: «Они бежали назад, рассеявшись в разные стороны. Те апачи, которые спустились в арройо, не могли выбраться наверх из-за крутизны берегов. Большая группа забежала в ров, возможно, десять футов глубиной, а остальные продолжили их бегство, преследуемые солдатами.
«Индейская колонна вытянулась на милю, когда раздались первые выстрелы, и находившиеся в тылу успели укрыться. Те воины, которые тоже вначале боя оказались в тылу, побежали вперед, на звуки выстрелов. Джеронимо, Фан, Локо и несколько других мужчин достигли арройо, где под нависшим берегом скопилось много женщин и детей».
Джейсон Бетцинес вспоминал: «Когда мы прошли несколько сот ярдов, то были атакованы мексиканскими солдатами, которые вышли из оврага, где они скрывались, поджидая нас. Первое, что я увидел, это как мексиканцы стреляют в апачских женщин, которые были в четверти миле впереди точки, где находились моя мать, сестра и я. Почти сразу мексиканцы оказались около нас и начали расстреливать женщин и детей справа и слева от нас. В то время как все мы разбегались в разные стороны, несколько индейских воинов пытались сдержать напор мексиканцев, чтобы дать нам уйти. Это было страшное, печальное зрелище, которое я никогда не забуду. Окровавленные люди падали и умирали вокруг нас. Семьи целиком погибали, не в состоянии защитить самих себя. Те, кому удалось сбежать, бежали дальше, как можно дальше, чтобы спасти себя бегством. Мои мать и сестра, и я сам, были среди них, показав себя отличными бегунами».
Когда они со всех ног бежали в сторону гор, мать Бетцинеса услышала, как Джеронимо призывает мужчин окружить женщин и детей, которые толпились в сухом русле арройо. Тридцать два воина услышали его призыв и вместе с Чиуауа взяли женщин и детей в защитное кольцо.
Кайвайкла сказал: «Это была не впадина, а глубокий ручей с высокими берегами. Они разбросали в стороны песок и гравий, сделав большие ямы для женщин и детей».
Мексиканцы сконцентрировали их атаки в этой точке. Другие наблюдали с гряды. Они несколько раз пытались атаковать».
В то время как мексиканцы непрерывно атаковали, женщины рыли в нависших над ними берегах укрытия для самих себя и своих детей, сбрасывая песок на дно арройо, и из выкопанных ими ям начала появляться вода, которая вскоре смешалась с кровью. Мужчины и женщины сделали ступеньки, чтобы мужчинам имели точку опоры во время стрельбы по непрерывно атакующим солдатам.
Бетцинес: «Они соорудили хорошую защитную позицию, с которой мужчины расстреливали мексиканских солдат при их приближении. Вскоре мексиканцы поняли, что апачи являются меткими стрелками».
Кайвайкла: «Солдаты находились, возможно, в 200 ярдах или дальше на склоне холма. То и дело они трубили в горн и их командир кричал: «Идите вперед и захватите Джеронимо!». Некоторые апачи понимали испанский язык и говорили остальным: «Они сейчас снова атакуют. Готовьтесь их встретить».
«Индейцы приготовились, когда услышали очередной призыв горна. Они слышали, как мексиканцы повторяют - «адьос, адьос». Некоторых из них они свалили выстрелами. Фан находился впереди всех, и каждый его выстрел попадал в какого-нибудь мексиканца, вынуждая их отступать, и затем он сползал вниз в арройо.
Фан, чьё апачское имя было Яхичул (Выходящий Наружу Дым), стал настоящим героем этого сражения и впоследствии героем своего народа. Он был сводным братом Перико, а его мать, Бонита, была первой кузиной (двоюродная сестра) Джеронимо.
Кайвайкла: «Фан был большим и очень сильным человеком. Фан был тем человеком, кто спас Джеронимо». На момент битвы ему было всего около шестнадцати лет.
В самый разгар сражения, когда Джеронимо сжимался под нависшим берегом арройо, а Фан прыгнул наверх, и с патронами, зажатыми в его пальцах, зигзагами начал сближаться с мексиканцами, каждый раз стреляя и перезаряжая прямо на бегу. Он так сделал три раза, а затем Чиуауа стащил его вниз и уложил рядом с собой.
Кайвайкла: «Про это уже неоднократно рассказывали, но, что правда, то правда, - это было на самом деле. Фан выбегал на берег и сражался с мексиканцами».
«Они находились внизу, на дне сухого русла ручья и укрывались под нависшим берегом, готовые к встрече мексиканцев, когда те приближались. Этот человек (Фан), - когда у некоторых кончились боеприпасы, - был решительно настроен на то, чтобы защитить своих людей, и единственным способом для этого был момент, когда солдат призывали захватить Джеронимо и они начинали атаку. Тогда он прыгал на берег и стрелял в них. Он бегал взад и вперед, стреляя, и каждый раз кто-нибудь из мексиканцев падал».
«Фан зажал патроны между своих пальцев. Из спрингфилда можно было выстрелить только один раз, а затем его нужно было перезаряжать. Я часто думаю об этом. Только очень необычный воин был способен на то, что он сделал. Мы знали, что есть Бог, который может защитить нас, если даже тысяча против нас, и если у вас есть достаточно веры, то вы будете спасены».
«Я хорошо знал Фана. Это был человек большой силы и твердого характера».
Героические действия Фана не были редкостью в апачских войнах: «Вы смотрите фильмы, в которых индейцы атакуют войска и их расстреливают. Но это было совсем не так. Они могли двигаться и при этом быстро стрелять. Если индеец наступал на врага, он отклонялся в сторону, чтобы не стать прямой мишенью, подобно ребру моей ладони. Апачи были достаточно быстры для того, чтобы увертываться от пуль».
Чиуауа поддержал Фана в его смелых вылазках.
Юджин Чиуауа: «Люди рассказывали мне о моем отце, что он был тем самым человеком, кто помог спасти всё племя. Он и Фан, - эти двое спасли племя. Мой отец, лежа на боку стрелял в мексиканцев. Пули ударяли так близко от него, что вся его грудь была осыпана гравием, - делая его похожим на больного оспой».
«Фан и мой отец провели всё сражение – убив всех тех офицеров, пока Джеронимо отсиживался во впадине с детьми. Фан сказал ему, чтобы он поднимался или он застрелит его. Джеронимо и его мальчик сбежали. Меня не было в том сражении, но мой отец был там».
Группа Чиуауа скрылась в горах, но он сам помогал Локо и его группе.
«Моя мать сказала моему отцу. Чтобы он не ходил туда, но он чувствовал, что просто обязан это сделать».
Локо тоже сражался храбро, несмотря на то, даже, что он оказался здесь против его воли. У его людей в арройо кончились боеприпасы, но в пятидесяти футах в стороне на земле лежал мешок из коровьей шкуры с патронами в нём, упавший, когда мул, на котором везли мешок, был застрелен. Локо попытался добраться до него.
Кайвайкла: «Локо нёс мешок с патронами. Мексиканцы стреляли в него, находящегося на открытом месте. Они стреляли в него, и он бросил мешок и присоединился к остальным. Но, как же им нужны были эти патроны! Затем старая женщина покинула ее яму и вернулась с патронами. И тут солдаты пошли в атаку».
Когда мексиканцы вновь атаковали, она вскарабкалась на берег и побежала, с ножом в ее руке. Она перерезала веревку, которой мешок был прикреплен к вьючному седлу. Не в силах нести этот мешок, она просто тащила его, а Фан в это время отвлекал на себя мексиканский огонь».
Ева Болл: «Фан в одиночку взобрался на берег и поднялся на ноги. С патронами, зажатыми между его пальцами, он стрелял и перезаряжал, стрелял и перезаряжал, постоянно при этом перемещаясь зигзагами взад-вперед посреди ливня пуль. Уклоняясь влево и вправо, ему удалось продержаться достаточно долго для того, чтобы отчаянная женщина успела затащить мешок с боеприпасами в арройо. Не в состоянии сделать оставшиеся два или три шага, она упала вперед ногами к канаве, и ее просто стащили вниз вместе с бесценным грузом боеприпасов».
Фан, 1886 год.
Фан и Цисна (справа), 1886 год.
Когда ближе к вечеру патроны оказались на исходе, воины прекратили стрельбу. В этот момент Джеронимо просто ошеломил своих людей нехарактерным для него предложением.
Он сказал: «Давайте пойдем на прорыв. Мы сможем это сделать, если оставим женщин и детей».
Фан ответил ему: «Джеронимо, если ты еще раз заикнешься об этом, я застрелю тебя прямо здесь».
Даже Энжи Дебо, биограф Джеронимо, затруднилась дать внятное объяснение этому его предложению. Джеронимо струсил или предложил то, что считал наиболее целесообразным на тот момент? Ситуация была, конечно, критической, возможно, достаточно критической для того, чтобы пойти на такие отчаянные, даже неблаговидные, меры.
Ева Болл: «Мексиканцы, перед тем, как окончательно стемнело, сформировали ряды для последней атаки. Осажденные апачи слышали команды их офицеров. Они даже слышали, как солдатам говорят: «Адьос! Вая кон дьос!», что означает – «прощайте, идем с богом». Горн протрубил, и они пошли вперед. Даже Джеронимо собрался для того, чтобы отразить эту атаку. Солдаты подошли почти к краю арройо, и всего несколько из них упали к этому моменту. Но Фану удалось подстрелить офицера, который отдавал команды, и солдаты снова отступили к гряде».
Кайвайкла: «Ночью мексиканцы подожгли траву вокруг впадины, чтобы видеть, если индейцы попытаются сбежать. Но тем всё равно удалось это сделать. Было сказано, что дети не смогут бежать. Около дюжины детей отстали. Джеронимо сказал апачам, чтобы они разожгли костер. Воины спросили разрешения у женщин придушить их детей, «чтобы они не выдали нас плачем во время перемещения. Затем они все незаметно проскользнули мимо огня».
Ева Болл писала в ее книге о Викторио: «Фан сказал, что каждый во время бегства спасается, как может. Тем не менее, он постоянно стрелял, пока дети в его секторе не покинули арройо». Во время бегства Тэлбот Гудэй и Декстер Локо подхватили ребенка – младшего сына Локо.
«Несколько уцелевших встретились около другого ручья. Постепенно уцелевшие люди по несколько человек за раз приходили в лагерь. Много женщин и детей погибло, но Джеронимо потерял всего нескольких воинов».
Когда на следующий день подполковник Форсайт прибыл на окровавленное поле боя и встретился с Гарсией, он подсчитал трупы: 78 апачей, 3 мексиканских офицера и 19 солдат. Среди убитых апачей было всего одиннадцать воинов. Большинство индейских потерь пришлись на обстрел на открытом месте, а не во время противостояния в арройо. Дополнительно к убитым, у мексиканцев были ранены три офицера и тринадцать солдат. В плен попали тридцать три женщины с детьми, включая дочь Локо. Спустя год, генерал Крук в его экспедиции в Сьерра-Мадре проходил мимо поля боя. Скаут описал, что они видели: «…выбеленные кости, куски женских платьев и много бусин, разбросанных повсюду на земле».
Апачи возобновили их переход, хотя и очень медленно, так как среди них было много раненых. Три самых тяжелораненых они оставили позади: неизвестная женщина и двое мужчин, Тсое (Цои, Пичес) и Кайита (Кейта), которые позже оказали неоценимую помощь армии в подчинении Джеронимо и его воинов. Спустя месяц эта троица присоединилась к своему народу.
Когда измученные беглецы наконец-то добрели до горного оплота Ху, им был оказан радушный прием, их накормили и снабдили одеялами. Из-за больших потерь и полученного шока, какое-то время родственные группы располагались вместе, включая многих закаленных воинов.
Фан в очередной раз показал себя искусным воином, и на момент окончательной сдачи по воинскому ранжиру котировался вторым после Джеронимо. Когда чирикауа после Флориды оказались в казармах Маунт-Вернон, Алабама, Фан завербовался на службу в 12 пехотный полк и был зачислен в роту I, где дослужился до звания капрала. Там же, заподозрив свою жену в измене, он выстрелил в нее.
Мартин сказал об этом: «Фан думал, что он убил свою жену. Он знал, что апачи не осудят его за этот поступок, но всё равно бежал, боясь расстрела или повешенья в наказание за содеянное им. Свою винтовку он забрал с собой, когда сбежал. Он снял свою обувь, прислонился к дереву и приставил ствол к своему лбу. Не сумев дотянуться до курка рукой, он нажал на него пальцами ноги».
31 марта 1892 года первый лейтенант Уильям Уитерспун сообщил адъютанту поста: «Капрал Фан застрелился после того, как в припадке ревности он выстрелил в свою молодую жену и легко ранил ее. После этого случая среди индейцев прошло большое волнение, так как это был первый случай суицида, известный им. Первой мыслью некоторых мужчин была месть кому-нибудь, но благодаря своевременным действиям офицеров и унтер-офицеров, - как белых, так и индейцев, - вскоре они успокоились, и проблема была улажена. Его жена уже выздоровела и вернулась в деревню».
Несмотря на самоубийство, Фан остался героем своего народа.
Мартин - сам очень смелый человек - вспоминал: «Фан был величайшим воином и самым храбрым человеком из группы Джеронимо. Он никогда ничего не боялся, - что бы ни происходило».
А что же Джеронимо? Было его предложение оставить женщин и детей признаком трусости или апачским инстинктом самосохранения; готовностью пожертвовать некоторыми жизнями ради сохранения группы? Сами апачи разделились во мнениях над этими вопросами, и некоторые из них, которые потеряли родственников во время этого насильственного исхода группы Локо из Сан-Карлоса, никогда не простили Джеронимо.
Сэм Кенои, один из основных информантов Морриса Оплера, сказал: «Джеронимо был всего лишь старым нарушителем спокойствия. Он был шаман. Он был труслив, как койот. Ты можешь спросить об этом у людей, у Перико, например, и он тебе подтвердит это. Перико расскажет тебе, как он и остальные сражались, в то время как Джеронимо стоял сзади, подобно женщине. Апачи падали справа и слева. Вместо того чтобы подняться и сражаться, Джеронимо спрятался позади женщин и детей. Женщины и дети умирали и падали прямо на него, и их кровь стекала на него, а он лежал под ними, зарывшись в песок. Один из его солдат поднял его на ноги, толкнул его наверх и сказал: «Где тебе положено быть? Ты был мужчиной раньше. Почему бы тебе сейчас не подняться и не начать сражаться, подобно мужчине? Я слышал много историй о Джеронимо, подобной этой».
Солон Сомбреро, мескалеро по происхождению, рассказал аналогичную историю, ходившую среди его народа.
«Джеронимо находился в яме, в которой он стоял и откуда отдавал распоряжения. Они не могли заставить его выйти оттуда. У них кончались боеприпасы. Они стреляли во всё, что двигалось. Они находились во впадине в окружении солдат. Джеронимо находился далеко сзади, и его воины не могли вытащить его».
Вот что рассказал об этом сражении сам Джеронимо: «Я строго-настрого приказал не тратить зря боеприпасы и не высовываться из-за укрытия. Мы убили много мексиканцев, и сами многих потеряли, в том сражении, которое шло весь день. Войска часто атаковали в одной точке, откатывались назад, затем перестраивались и атаковали в другой точке».
В одном месте Джеронимо подполз близко к мексиканским позициям и подслушал, как мексиканский генерал говорит солдатам, что «эту группу нужно уничтожить любой ценой». Джеронимо выстрелил в него.
«В следующее мгновение земля вокруг меня была пронизана пулями, но я остался цел. Апачи видели это. Отовсюду из впадины понеслись ожесточенные крики моих людей. В следующее мгновение колонны вздрогнули, а затем быстро двинулись вперед. Они не останавливались до тех пор, пока наш огонь не уничтожил передние ряды».
Джаспер Кансеа сказал про него: «Некоторые люди говорили, что Джеронимо был трус. Это не так. Он был хорошим бойцом».
СТРИТЕР.
История запада отмечена также белыми людьми, которые отказались от собственной культуры и внешних атрибутов, становясь членами какого-нибудь племени. Зебина Натаниэль Стритер был одним из таких отступников. Историк Дэн Трапп назвал его «самой интригующей фигурой того опасного времени». Стритер не просто присоединился к отряду Джеронимо и даже возглавлял набеги; он, очевидно, стал зятем Джеронимо. Темная личность среди своих людей, Стритер появляется на газетных страницах под своей фамилией с инициалами Л. Н и И. Н., «потому что никто не знал его хорошо», писал Трапп. К тому же Стритера нередко путали с его братом, жившим в Силвер-Сити, Нью-Мексико. Он редко упоминается в воспоминаниях апачей, потому что никто из них не хотел ставить в неловкое положение Джеронимо. Зебина Натаниэль Стритер родился в Генуе, штат Нью-Йорк, в 1838 году. В одиннадцать лет он забросил школу и отправился в море.
Мореплаванием он занимался до восемнадцати лет, когда покинул борт его корабля в Панаме, где он занимался темными делами, затем в него стреляли, выследили сыщики и поймали. Год спустя он уже служил интендантом во время кампании Альберта Сидни Джонстона в мормонской войне 1857 года, и чуть не попал в плен к враждебным шайенам. После визита к своему отцу, он уехал в Калифорнию, где недолго прослужил в 1-м батальоне волонтерской кавалерии в 1864 и 1865 годах. В конце концов, его отдали под трибунал и выгнали за пьянство. Вскоре он вернулся в качестве рядового роты С, несколько раз поочередно становился то сержантом, то вновь рядовым. Наконец, в декабре 1865 года он демобилизовался. В то время его описывали как человека пяти футов и пяти дюймов роста, легкой комплекции, сероглазого и с каштановыми волосами.
Стритер отправился в Мексику, где под именем дон Касимиро служил под командованием Бенито Хуареса, дослужившись до звания полковника. Как офицер мексиканских войск, он участвовал в победе над марионеткой Наполеона Максимилианом в 1867 году, и стал членом Американского Легиона Чести, получив мексиканское гражданство (Трапп, Juh: An Incredible Indian, Encyclopedia of Frontier Biography).Его местонахождение на ближайшие несколько лет невыяснено. В начале 1870-х годов он находился в форте Крейг на территории Нью-Мексико. Он свободно говорил по-испански и достаточно понимал язык апачей, чтобы быть переводчиком и скаутом. В это время он сдружился с Томом Джеффордсом и познакомился с Локо, Викторио, Ху, Джеронимо и, возможно, с Кочисом. Армия доверяла ему деликатные миссии к апачам, и он был задействован в визите генерала Оливера Ховарда к Кочису в 1872 году в качестве упаковщика с заработной платой 50 долларов в месяц. Будучи клерком в агентстве апачей Сан-Карлос в Аризоне при администрации губернатора Энсона Саффорда, Стритер «имел некоторые трудности с должностными лицами, вызванными, как говорили, его помощью и созданию удобств враждебным апачам». Он бежал в лагерь Ху и Джеронимо, и больше никогда не возвратился к белым людям. Законодательное собрание территории объявило его вне закона, и Саффорд назначил за его голову цену в пять тысяч долларов. Стритер утверждал, что у него произошло столкновение с «индейским кругом» – белыми тунеядцами из Тусона, Аризона, которые наживались на армейских контрактах, а значит, и на индейских войнах. Новой семьей Стритера стали недни-апачи во главе с Ху, которые были тесно связаны с чирикауа.
Со времен, когда Стритер был мексиканским офицером, он, очевидно, сдружился с губернатором Соноры Висенте Марискалом. После того, как резервация в Чирикауа была упразднена в 1876 году, Стритер убедил Марискала разрешить Ху и Джеронимо жить в Соноре, если они «будут вести себя прилично». Таким образом, чирикауа и недни нашли для себя убежище в Мексике на следующие три или четыре года, но затем они присоединились к Викторио в его набегах (Трапп, Juh). Стритер странствовал и участвовал в набегах апачей до 1883 года, когда умер Ху. В течение этого периода он, вероятно, женился на дочери Джеронимо. Апачи неохотно говорили про это. Их люди сочетались браками с другими племенами и мексиканцами, но белых они считали неполноценными. Примечание: Джеймс Кейвейкла выразил чувства апачей по этому поводу в другом контексте. Описывая мексиканского пленника, он сказал: «Хосе был пленным. Даже он не женился на белой женщине. Они женились на мексиканках, но мексиканцы, на самом деле, это просто другие индейцы» (Кайвайкла в интервью Еве Болл, 20 июля 1961 года).Ева Болл писала Траппу (письмо без даты): «Я знаю о белом зяте Джеронимо, и что все индейцы стыдятся говорить о том, что дочь Джеронимо была замужем за белым человеком». Чарли Смит сказал в интервью Болл: «Однажды мой отец (Джеронимо) пытался воскресить в памяти белого человека из Мексики. Я не знаю имени этого человека, но думаю, что он был женат на дочери Джеронимо. Было бы неправильно, говорить о таком позоре Джеронимо».
Кайвайкла и Джаспер Кансеа заявили в совместном интервью Болл 12 июня 1956 года, что дочь Джеронимо «была замужем за немцем», которого они описали, как невысокого белого мужчину с длинными рыжеватыми волосами. Он носил одежду апачей и «был хорошим воином, и все индейцы хорошо отзывались о нем. Все индейцы его уважали».Наиболее вероятно, что этой дочерью Джеронимо была Дон-сэй (известная позже под именем Лулу), которая в то время была молода, но достаточно взрослая для замужества.
Примечание.
Известно также, что Дон-сэй была замужем за молодым воином по имени Дакиа. Она была захвачена скаутами капитана Вирта Дэвиса в 1885 году и умерла в Форт-Силл.
Кайвайкла написал Болл в письме 20 января 1958 года: «Также Джеронимо имел белого тестя, который в детстве был захвачен в плен и вырос среди апачей. Его звали Чильяи-кинэй. Я видел его дважды. Он был убит в 1881 или 1882 году. Его застрелил ковбой с большого расстояния – внезапно».К и Джаспер Кансеа заявили в совместном интервью Болл 12 июня 1956 года, что дочь Джеронимо «была замужем за немцем», которого они описали как невысокого белого мужчину с длинными рыжеватыми волосами. Он носил одежду апачей.
В 1965 году Трапп изучал источники по Стритеру, и спросил Болл о нем. Она ответила: «Я просмотрела отчеты Кайвайклы и Даклуги о белом зяте Джеронимо. Оба они находились с группой Джеронимо, когда это происходило. Никто не знал его имени». И они не сказали ей имя дочери Джеронимо. Трапп в ответ написал Болл: «Я думал об этом белом человеке, и, не имея никаких письменных свидетельств о нем, думаю, что это был тот человек, который тебе интересен: Стритер. Если бы был другой белый в любой их группе – Чиуауа, Наны, Джеронимо или Мангуса – я думаю, они сказали бы мне о нем».
Имеются и другие упоминания о белом отщепенце. Скаут со странным именем Полин Уивер слышал рассказ от своего апачского друга о белом человеке, который командовал индейцами в их столкновениях с солдатами. За год до их разговора (1864), белый мужчина спустился гор к лагерю апачей в бассейне Тонто и выразил желание жить с ними. Он утверждал, что у него имеется проблема с белыми людьми, и он хочет отомстить. Однако апачи сомневались в нем, и не спускали с него глаз, пока он не доказал свою преданность в набегах против белых и пима. Затем апачи начали ему доверять и пользоваться его бесценными знаниями о методах белых и солдат. Индейцы называли его – Чолла. У него были светлые волосы и глаза, он носил одежду из оленьей кожи, возглавлял набеги на лагеря шахтеров и ранчо, и неизменно возвращался с похищенным скотом, а время от времени с захваченным оружием и боеприпасами (Эдмон Уэллс, Argonaut Tales: Stories of the Gold Seekers and the Indian Scouts of Early Arizona).
К сожалению, эта история умалчивает о его имени, но она очень похожа на историю Стритера. Одна заметка в газете говорила, что Стритер руководил в нескольких сражениях апачей против солдат, бегло говорил на их языке и пользовался среди них большим влиянием. Другой источник сообщил, что «он активно участвовал в каждой кампании Ху и недни в Мексике и Аризоне». Из этого следует, что Стритер мог участвовать в грандиозном набеге Ху на резервацию Сан-Карлос в Аризоне, когда оттуда была уведена группа Локо. Стритер был единственным белым ренегатом, о котором письменные источники сообщают, что он участвовал в набегах на белых людей вместе с принявшей его апачской семьей. Тем не менее, имеются также рассказы о белом человеке, кто ушел жить к апачам до того, как Стритер возник в форте Крейг. Был ли это белый пленник, выросший среди апачей, или это был Стритер? В 1870 году свидетель описал белого мужчину одетого в пальто из оленьей кожи, брюки из холста, отделанные по краям бахромой, и мокасины, кто похищал кукурузу в ранчо около Прескотта и «бежал с группой индейцев». Другой свидетель описал случай, когда он видел белого человека направлявшего индейцев в сражении, и кто утверждал, что он живет с индейцами (Трапп, Conquest).
Еще до Стритера было известно о белом человеке среди апачей: после мексиканской войны (1846-48) и перед его появлением в форте Крейг. Трапп был сильно удивлен тем, что Стритер знал язык апачей достаточно для того, чтобы работать переводчиком в форте Крейг. Возможно, Трапп отвечал на заданный самому себе вопрос, когда писал, что «нет ни одной сохранившейся записи о том, что Стритер, будучи взрослым человеком, полюбил образ жизни апачей и остался с ними жить, и при этом, даже, сражался с его собственными родственниками только потому, что так делали его новые друзья». Вполне вероятно, что Стритер присоединился к апачам еще до того, как его завербовала армия. Начиная с 1883 года имя Стритера время от времени появляется в мексиканских источниках. В этом году мексиканские газеты писали, что он руководил группой апачей в бою против мексиканцев, когда он был ранен. Мексиканцы его «схватили, отправили в Эрмосильо и затем отпустили его» (Трапп). Другой отчет сообщил о некоем белом человеке, который ошибочно был назван как Стикер, кто «активно руководил в одном из сражений между апачами и солдатами. Больше двух лет он являлся лидером группы апачей» (Silver City Enterprise, 20 april 1883).
В начале 1885 года газета написала о «Касиморе Стритере» и его нехорошей репутации в Аризоне, потому что он присоединился к апачам, и «случайно ранил сам себя в ночь перед Новым Годом в Ла-Нориа, Мексика». Та же газета упомянула о его брате, который работал клерком в торговой лавке в Силвер-Сити (Silver City Enterprise). Трапп написал, что в 1886 году Стритер находился в армейской группе вместе с Леонардом Вудом в поисках Джеронимо на севере Мексики, и что впоследствии он там и остался (Трапп, Encyclopedia, 1979).
Точно неизвестно, как Стритер расстался с собственной жизнью. Кайвайкла и Кансеа говорили, что некий апачи-недни застрелил его с большого расстояния, ошибочно приняв за врага. Одна газета сообщила, что Стритер был убит еще в 1879 году в Ханосе, но это явная ошибка (Трапп, Conquest). Трапп в своей энциклопедии написал, что брат девушки, которой Стритер домогался, застрелил его в июне 1889 года в Накосари, Сонора.
Зийа, одна из поздних жен Джеронимо. Ее отцом был известный в 1880-х апачский воин Джеликин (Дхиликин), белый человек - возможно, пленник, выросший среди апачей, - матерью недни-апачи. Так что, тестем (одним из нескольких) Джеронимо был белый человек. Он сам, вероятно, был тестем белого человека, Стритера.
РАССКАЗ ДЖОНА РОУПА О СУДЬБЕ ДЖЕЛИКИНА (ДХИЛИКИН).
Эти сведения Джон Роуп (апачское имя Тлол-дил-ксил, или Черное Лассо) сообщил Гренвиллу Гудвину в 1932 году. Джон Роуп, апач из племени Белой горы, родился около 1855 года. Он был сводным братом знаменитого скаута Микки Фри и был награжден Медалью Почета. В своих беседах с историком Гренвиллом Гудвином он рассказал о Джеликине (Дом Сосновой Смолы), которого западные апачи (сибекью) захватили в Мексике в его раннем детстве и воспитали как апача. Джеликин женился на женщине чирикауа,и, следуя апачским обычаям, ушел жить к народу своей жены.
Это был невысокий человек (ростом со старомодный мушкет, по словам Роупа), но очень сильный. Он считался одним из самых умных и лучших воинов чирикауа. В мае 1883 года, апачи, покинувшие резервацию Сан-Карлос, находились в лагере вместе с апачскими скаутами, готовясь к возвращению в резервацию. Они ждали, пока соберутся все их люди, рассеянные по горам в Мексике. Женщины готовили еду, какую могли, а мужчины собирались вместе со скаутами вокруг большого костра и танцевали. Они располагались в месте у истоков реки Бависпе, высоко в Сьерра-Мадре. Вождь чихенне Кайтинаи (Все Патроны Кончились) и скаут по имени Даджидил (Он Двигается Легко и Быстро) нашли ровное место для игры в обруч и шест. Перед игрой они сняли патронташи и сложили их вместе –з нак того, как хорошо они ладят вместе. Они еще не закончили игру, когда чирикауа срочно вызвали Кайтинаи в свой лагерь.
Чирикауа располагались лагерем в стороне от скаутов, и вожди позвали Кайтинаи на совет. Вожди были очень злы на скаутов за то, что они привели генерала Крука прямо в их убежища в Сьерра-Мадре, поэтому ни решили устроить вечером общественный танец для скаутов Белой горы и всех остальных, кто решит участвовать. Они решили позволить девушкам чирикауа танцевать с ними, чтобы привлечь как можно больше людей. Мужчины чирикауа планировали в самый разгар танца окружить скаутов и убить их всех. Они попросили и Джеликина прийти на совет, и когда он пришел, они рассказали ему о своем плане. Джеликин ответил им, перед тем, как уйти: «Я не присоединюсь к этому, потому что народ Белой горы похож на моих родственников (сибекью)». Через некоторое время вожди снова послали за Джеликином. Когда он пришел, Джеронимо обратился к нему: «М ой тесть, мы собираемся сделать сегодня вечером так, как мы тебе сказали. Когда бы мы ни воевали раньше, ты всегда был с нами. Но теперь ты почему-то отказываешься». Согласно обычаю чирикауа, мужчина находился в полной власти своего тестя и должен был слушаться его во всем. Поэтому Джеронимо не мог реализовать свой план без одобрения Джеликина. Джеликин ответил ему: «Я уже сказал тебе, почему я отказываюсь». Он сильно разозлился, и перед уходом сказал: «Вы, вожди, ничего для меня не значите. Я много раз был с вами, когда мы убивали мексиканцев. Я помог убить вам множество мексиканцев и белых, и именно поэтому вы получили одежду, которую носите сейчас. Я убивал этих людей ради вас, а вы только шли за меной. Я не желаю, чтобы вы снова со меной говорили об этом». Затем он повернулся и вышел прочь.
Той ночью чирикауа всё равно устроили танец. Но ранее, в тот же день, один из скаутов, Джандези (Длинные Уши), умер от укуса змеи. Эл Сибер приказал отменить танец из-за этого случая, и западные апачи послушались его. Они считали, что нельзя проводить церемонии сразу после чьей-то смерти. К тому же Сибер, очевидно, заподозрил что-то неладное. Таким образом, катастрофа была предотвращена. Генерал Крук позволил людям Джеронимо пока остаться в Мексике, чтобы, по словам сам ого Джеронимо, «собрать всех остальных». На самом деле Джеронимо и его воины хотели совершить набеги в Мексике, чтобы собрать как можно больше скота перед уходом в Сан-Карлос. Джон Роуп сказал Гудвину, что, когда чирикауа прибыли в Сан-Карлос со скотом (который у них конфисковали), Джеликина с ними не было. Чирикауа рассказали скаутам, что во время набега в Мексике, на город Накори-Чико, Джеликин был поражен в голову выстрелом из винтовки с расстояния более трехсот метров и умер мгновенно. Все скауты Белой горы пришли к мнению, что Джеликин, являясь очень опытным воином, просто не мог допустить подобную оплошность, и что чирикауа застрелили его в отместку за то, что он не присоединился к ним, когда они собирались атаковать скаутов генерала Крука во время танца.
Первая часть https://dzen.ru/a/Y7MQOYOKTEwFEAZJ