Что-то подозрительно часто стали тонуть и садиться на мель грузовые суда с мазутом. Не успели отгреметь события в Чёрном море, уже на подходе Сахалин и Балтика.
Видно, не стать бабке ни столбовою дворянкою, ни царицею морскою. А быть ей со стариком волонтёрами и собачится с Лебедевым, который красится непонятной химией из радиоактивных отходов.
Корыта совсем прохудились. Старые они, чтобы бороздить моря, океаны и Большой театр. А на новые, похоже, мы с Вами ещё не насобирали или рыбка не сподобилась, ей теперь не до этого.
Рыба, обычно гниющая с головы, теперь разлагается всей тушкой, птицы, которым положено "лететь высоко-высоко", крылышки свои сложили и легли на песок в ожидании добрых людей, чтобы стать объектом споров ведущих орнитологов, среди которых синеволосый Лебедев - самый лучший, как, собственно, и во всём остальном.
Это называется - катастрофа, вернее самоё её начало. Исходя из библейской литературной традиции скоро мы должны увидеть и почувствовать прелести радиации, а потом узреть всадника на белом коне. Хотя, как мне кажется, всадник этот будет весь в мазуте и с синими волосами, а конь, что называется, в собственных "яблоках".
Нашими совместными усилиями при мудром руководстве мир становится токсичным. Сколько он так протянет? Но мы не отчаиваемся и "даём огня".
Экологов называют террористами, правозащитников преступниками, а мы смотрим и радуемся, думая, что если это далеко, то нас не касается. Сами-то мы в рассекаем в белых плащах, как в мою бытность студентом делали фарцовщики на проспекте Калинина.
Однажды я пришёл в гости к одному маститому историку, он готовил моего оболтуса к поступлению в МГУ, надо было подержать его в этом деле, а то временами учёный забывал о существовании живых людей и обитал преимущественно среди давно почивших. Разумеется, пришёл я не один а, как Вы понимаете, в компании с портвейном. Историки они такие, начинают с портвейна, потом - водка или коньяк, а заканчивают как Ваш покорный слуга снова портвейном.
Каково же было моё удивление, когда я увидел на столе, накрытом хозяином, миниатюрную бочку с надписью нефть.
Это чудо приволок мой двоюродный брат, тоже историк, всегда настроенный апокалипсично, и твёрдо знающий, что миру скоро конец.
Мы стали пить каждый своё и я всё ждал, когда они почернеют. Не дождался, историки, изучавшие марксизм-ленинизм, не чернеют, максимум, что с ними происходит при неправильном употреблении это общее покраснение или побеление, в зависимости от дозы и политической ориентации.
"Здесь птицы не поют.... Горит и кружится планета/ над нашей Родиною дым...", " А мужчины спорят о калибре оружейных стволов ".
И, разумеется, речь зашла о книге "Августовские пушки" Барбары Такман, обязательной для все, кто хочет разобраться в вопросах войны.
Нефть, война, катастрофы - и всё, чтобы ездить на машинах и стрелять куда ни попадя!
Золотая рыбка терпела долго. Но, в конце концов, и она решила прекратить праздник алчности и идиотизма, нырнув поглубже. Дырявое корыто долго валялось на берегу, пока его не наши новые деды и не приспособили под перевозку мазута. Результат известен.
"Птичку жалко". " Опять за рыбу деньги!" - сказал дед , незнакомый с новейшими политическими течениями о сохранении окружающей среды.