— Бабуль, почему у тебя такие холодные руки? — маленькая Полина дотронулась до морщинистых пальцев Татьяны Петровны.
— Давление шалит, — бабушка поправила очки на переносице и отложила спицы в сторону. — Принеси-ка мне таблетки из кухни, в синей коробочке лежат.
Полина спрыгнула с дивана и побежала на кухню. Ей нравилось помогать бабушке – та всегда благодарила особенным способом: гладила по голове и незаметно подкладывала в карман фартука леденец или мятную конфету.
Старый дом на окраине города хранил множество таких маленьких секретов. В нем жили всего двое – Татьяна Петровна и восьмилетняя Полина. Дом достался бабушке от родителей, здесь она выросла сама, здесь родился ее сын Виктор, а теперь росла внучка.
Вечерами они часто сидели в гостиной. Бабушка вязала, а Полина делала уроки или читала книжку. Иногда они просто разговаривали – точнее, говорила в основном бабушка, а девочка слушала, подперев подбородок ладошками.
— Вот твой папа маленький был, тоже любил на этом диване сидеть, — рассказывала Татьяна Петровна, перебирая спицами. — Только он больше во дворе пропадал, с мальчишками. А ты у меня домашняя, спокойная.
Полина молчала. О папе она старалась не думать – он появлялся редко, раз в несколько месяцев. Приезжал обычно на машине, привозил какие-то подарки, но они были какие-то чужие, будто купленные второпях в ближайшем магазине.
Последний раз он приезжал с женой Ириной и маленьким сыном. Ирина смотрела на Полину как на пустое место, а младший брат, которому было года четыре, капризничал и не хотел с ней играть.
— Бабуль, а мама когда приедет? — этот вопрос Полина задавала все реже, но иногда он все-таки срывался с губ.
Татьяна Петровна откладывала вязание:
— Не знаю, внученька. Может быть, когда-нибудь...
Бабушка никогда не говорила плохо о маме Полины. Только однажды, когда думала, что внучка спит, она разговаривала с соседкой на кухне:
— Бросила ребенка и уехала. Год покормила грудью и все – считает, долг выполнила. А Витька? Глаза б мои его не видели. Новую семью завел, а дочь забыл совсем.
Полина лежала тогда в своей комнате, обнимая плюшевого медведя, и беззвучно плакала в подушку.
Но это было давно. Теперь она привыкла, что есть только они с бабушкой, и этого достаточно. У Татьяны Петровны были золотые руки – она умела делать все: готовить, шить, вязать, выращивать цветы в палисаднике. А еще она умела любить – просто так, ни за что, без условий и требований.
Дни текли размеренно и спокойно. Полина ходила в школу, бабушка занималась домом и садом. По выходным они пекли пироги – с капустой, с яблоками, с картошкой. Запах свежей выпечки плыл по всему дому, заползал в каждый уголок.
— Вкусно пахнет! — говорила Полина, вдыхая аромат корицы и яблок.
— А ты помоги мне тесто замесить, — улыбалась бабушка. — Будешь знать, как готовить, пригодится.
Они месили тесто вместе, и мука оседала на носу и щеках Полины белыми пятнышками. Бабушка смеялась и вытирала их кончиком полотенца.
Годы шли. Полина росла, менялась. В двенадцать лет она начала заплетать косы сама, без бабушкиной помощи. В четырнадцать – сама гладила школьную форму. В шестнадцать – начала готовить обеды, чтобы бабушка могла отдохнуть.
Татьяна Петровна часто смотрела на внучку и думала, как же она похожа на нее саму в молодости – такая же упорная, хозяйственная, с чувством ответственности за близких. Только глаза были отцовские – серые, с легкой прозеленью.
Виктор появлялся все реже. Звонил изредка, спрашивал о здоровье матери, о Полине не спрашивал совсем. Его жена Ирина родила второго ребенка – девочку, и теперь все внимание семьи было приковано к малышке.
— Не держи зла, — говорила бабушка, когда замечала, как внучка хмурится после очередного звонка отца. — Он просто не умеет быть другим.
Полина кивала, но в глубине души что-то противилось этому всепрощению. Почему она должна принимать равнодушие отца как должное? Почему должна делать вид, что все в порядке?
В старших классах у Полины появилась подруга – Маша из параллельного класса. Она часто приходила в гости, и девочки сидели в саду, готовили уроки, делились секретами. Татьяна Петровна радовалась – внучка наконец-то нашла близкую подругу.
— У тебя такая классная бабушка, — говорила Маша, уплетая очередной пирожок. — Моя только ворчит все время и болеет.
— Да, — соглашалась Полина. — Она у меня самая лучшая.
Одиннадцать лет пролетели в школьной суете. У Полины только тройка по физкультуре помешала золотой медали – не давались ей прыжки через козла. В педагогический поступила без проблем, решила пойти в начальную школу. Бабушка радовалась успехам внучки, но все чаще останавливалась посреди разговора, хватаясь за сердце и тяжело дыша
— Давление скачет, — говорила она, присаживаясь отдохнуть. — Голова кружится.
Полина настояла на визите к врачу. Диагноз был неутешительным – гипертония, проблемы с сердцем. Требовалось постоянное наблюдение и лечение.
Татьяна Петровна не хотела быть обузой, но внучка и слышать не желала о том, чтобы отправить бабушку в больницу:
— Никуда не пойдешь. Буду сама с тобой сидеть. Что, забыла, как мне сказки на ночь читала? Как косички заплетала?
Андрей появился в жизни Полины неожиданно – столкнулись в институтской библиотеке. Он ронял книги, она помогала собирать. Потом встретились в столовой, разговорились. Оказалось, историк, третий курс, вечерами дежурит в читальном зале. Когда впервые пришел в гости, Татьяна Петровна только головой покачала – длинный, нескладный, краснеет постоянно. Но глаза добрые, руки рабочие, да и с книгами ладит.
— Ничего парень, — шепнула она внучке после его ухода. — Непьющий, неглупый. Такие нынче редкость.
Андрей действительно оказался именно таким. Он часто приходил в гости, помогал по хозяйству, чинил что-то в доме. С бабушкой они могли часами разговаривать об истории, о книгах, о жизни.
— Вот увидишь, — шептала Маша подруге, — он тебе предложение сделает.
И она оказалась права. На выпускном курсе Андрей сделал Полине предложение. Свадьбу решили сыграть скромную – только самые близкие. Татьяна Петровна суетилась, готовила угощение, волновалась.
Виктора пригласили, но он не приехал – прислал эсэмэску с поздравлениями. Полина не удивилась и не расстроилась – она давно перестала ждать от отца чего-то большего.
После свадьбы молодые поселились в старом доме – Татьяна Петровна настояла на этом:
— Куда вы по съемным квартирам скитаться будете? Дом большой, места всем хватит.
Андрей не возражал. Он привык к этому дому, полюбил его неторопливую атмосферу, скрипучие половицы, старые фотографии на стенах. Каждые выходные он что-нибудь ремонтировал: то крыльцо подправит, то забор подновит.
— Золотые руки у твоего мужа, — говорила бабушка внучке. — И сердце доброе.
Полина работала в начальной школе, вела второй класс. Дети её любили – она умела найти подход к каждому ребёнку, объяснить сложное простыми словами. Андрей преподавал историю в колледже, писал статьи для краеведческого журнала.
Через год у них родилась дочка – назвали Танечкой, в честь бабушки. Татьяна Петровна светилась от счастья, глядя на правнучку:
— Господи, дожила. Теперь и помирать не страшно.
— Перестань, бабуль, — одёргивала её Полина. — Ты ещё правнуков нянчить будешь.
Маленькая Таня росла смышлёной девочкой. В свои три года она уже знала все буквы, любила слушать сказки и помогать прабабушке поливать цветы в палисаднике. Татьяна Петровна души не чаяла в правнучке, баловала её, но в меру.
Весной, когда Тане исполнилось четыре, бабушке стало хуже. По ночам у нее стало перехватывать дыхание. Днем часто прижимала руку к груди, морщилась от боли. После обследования кардиолог снял очки, потер переносицу:
— Без операции не обойтись. И наблюдать придется постоянно.
Полина позвонила отцу:
— Бабушке нужна операция. Дорогая. Ты можешь помочь?
В трубке повисла пауза.
— Сейчас сложно с деньгами, — наконец ответил Виктор. — У меня кредит, дети...
— Понятно, — оборвала его Полина. — Не беспокойся.
Они с Андреем продали машину, взяли кредит. Операцию сделали в областной больнице. Полина дежурила у постели бабушки, меняясь с мужем – маленькая Таня оставалась с соседкой.
Татьяна Петровна поправлялась медленно. Врачи говорили – возраст, нужно время. Она пыталась шутить:
— Вот ведь, морока с этой старухой.
— Не говори глупостей, — Полина поправляла подушку. — Тебе нужно поправиться. Таня без тебя скучает.
Виктор не навестил мать в больнице ни разу. Звонил пару раз, спрашивал о здоровье. Его жена Ирина написала в соцсетях: "Держитесь! Молимся за бабушку!" Полина даже не стала отвечать.
Через месяц Татьяну Петровну выписали домой. Она окрепла, но всё равно приходилось постоянно следить за давлением, принимать лекарства. Полина составила график приёма таблеток, развесила памятки по всему дому.
Осенью Таню отдали в детский сад. Девочка быстро освоилась, нашла подружек. По вечерам она рассказывала прабабушке о своих приключениях в садике, показывала рисунки.
— Вылитая ты в детстве, — говорила Татьяна Петровна внучке. — Такая же серьёзная была.
Жизнь потихоньку налаживалась. Бабушка уже сама спускалась по ступенькам в сад, устраивалась на старой скамейке под яблоней. Смотрела, как Танюшка возится в песочнице, строит куличики. Полина больше не вскакивала среди ночи, прислушиваясь к дыханию за стеной.
Но осенью Татьяне Петровне снова стало хуже. Врачи разводили руками – возраст, изношенное сердце. Полина взяла отпуск за свой счёт, целыми днями была рядом с бабушкой.
— Прости меня, — шептала Татьяна Петровна. — Столько хлопот с этой старухой.
— Перестань, — Полина гладила её руку. — Ты всю жизнь заботилась обо мне, теперь моя очередь.
Андрей поддерживал жену как мог. Он взял на себя все заботы о доме, готовил, забирал Таню из садика. По ночам обнимал Полину, когда она плакала в подушку.
В октябре, когда в саду облетали последние листья, Татьяна Петровна позвала внучку:
— Полинушка, присядь.
Она достала из-под подушки конверт:
— Здесь завещание. Дом я отписала тебе. Ты в нём выросла, твоя дочка растёт. Он твой по праву.
— Бабуль, не надо сейчас об этом.
— Надо, внученька. Витька может заявиться, права качать начнёт. А так всё по закону будет.
Полина хотела возразить, но бабушка остановила её:
— И ещё. В серванте, в верхнем ящике, шкатулка есть. Там деньги – на похороны откладывала. Не спорь, всё равно не переубедишь.
Вечером приехал Виктор – впервые за несколько месяцев. Привёз фрукты, лекарства. Говорил с матерью недолго, всё поглядывал на часы.
— Торопишься? — спросила Татьяна Петровна.
— Да, дела, — он встал. — Я заеду на следующей неделе.
Больше они его не видели. Через три дня Татьяне Петровне стало совсем плохо. "Скорая" приехала быстро, но было поздно – сердце остановилось.
Похороны прошли тихо, по-домашнему. Пришли соседи, коллеги Полины и Андрея, несколько старых подруг Татьяны Петровны. Виктор появился перед самым началом – с женой, детьми. Ирина демонстративно промокала глаза платочком.
После похорон Полина заметила, как отец о чём-то шепчется с женой, поглядывая на дом. Она знала этот взгляд – так смотрят на вещь, прикидывая её стоимость.
Вечером, когда все разошлись, Андрей обнял жену:
— Держись. Мы справимся.
Маленькая Таня не понимала, почему все плачут. Она ходила по дому, заглядывала в комнату прабабушки:
— А когда баба Таня вернётся?
Полина не знала, что ответить. Как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что люди уходят навсегда? Что бабушка больше не погладит её по голове, не расскажет сказку, не испечёт пирожки с яблоками?
Через неделю после похорон в дверь постучали. На пороге стоял Виктор – без жены, но с какой-то папкой в руках.
— Надо поговорить, — он прошёл в дом, не дожидаясь приглашения.
Полина молча указала на кухню. Андрей занимался с Таней в детской – она не хотела, чтобы дочь слышала этот разговор.
— Короче, так, — Виктор положил папку на стол. — Я наводил справки. По закону часть дома полагается мне как прямому наследнику.
Полина усмехнулась:
— Ты про тот закон, по которому не навещал мать в больнице?
— Не надо давить на жалость, — он поморщился. — Я был занят. У меня семья, дети...
— У тебя всегда была семья. Только я почему-то в неё не входила.
Виктор побарабанил пальцами по столу:
— Послушай. Дом в хорошем районе, участок большой. Если продать – приличные деньги выйдут. Поделим пополам, все честно.
— Нет.
— Что "нет"?
— Дом не продается. Здесь бабушка жила, здесь я выросла, здесь моя дочь растет.
Виктор откинулся на спинку стула:
— А как же я? Я тоже здесь вырос.
— И уехал при первой возможности. Завел новую семью, забыл про старую мать.
— Я не забывал! — он стукнул ладонью по столу. — Я звонил, навещал...
— Раз в полгода? — Полина встала. — Когда ей операция была нужна, где ты был? Когда она в больнице лежала?
— У меня не было денег!
— У нас тоже не было. Мы машину продали, кредит взяли. А ты даже не приехал попрощаться.
Виктор достал из папки какие-то бумаги:
— Вот, я проконсультировался с юристом. Если ты откажешься делить наследство добровольно...
— У меня есть завещание, — перебила Полина. — Официальное, заверенное у нотариуса. Дом принадлежит мне.
— Это можно оспорить, — он подался вперед. — Мать была больна, могла не понимать...
— Вон из моего дома.
— Что?
— Я сказала – вон. И не приходи больше.
Виктор медленно собрал бумаги:
— Ты пожалеешь об этом. Я подам в суд, устрою проверки, экспертизы. Ты не сможешь спокойно жить в этом доме.
— Убирайся.
Когда дверь за ним захлопнулась, Полина опустилась на стул. Руки дрожали. Из детской донесся голос Тани:
— Мама, кто приходил?
— Никто, солнышко. Занимайся с папой.
Вечером, уложив дочь, они с Андреем долго сидели на кухне. Муж молчал, ждал, пока она заговорит сама.
— Он никогда не любил этот дом, — наконец произнесла Полина. — Всегда рвался уехать, в город, к другой жизни. А теперь вдруг вспомнил.
— Что будем делать?
— Бороться. У нас есть завещание, есть свидетели того, что бабушка была в здравом уме. Есть доказательства, что мы за ней ухаживали, а он не появлялся месяцами.
Андрей взял её за руку:
— Я поговорю с другом-юристом. Узнаю, что можно сделать.
Через несколько дней пришло письмо от адвоката. Виктор действительно подал иск об оспаривании завещания. Начались суды, экспертизы, бесконечные заседания.
Ирина развернула целую кампанию в соцсетях: писала посты о "неблагодарной девочке, которая отбирает наследство у родного отца", выкладывала старые фотографии Виктора с матерью, жаловалась на несправедливость.
Соседи поддерживали Полину. Они помнили, как Татьяна Петровна растила внучку, как редко появлялся сын, как Полина ухаживала за больной бабушкой. Многие приходили в суд свидетельствовать в её пользу.
Маша, школьная подруга, теперь работавшая журналисткой, предложила написать статью:
— Люди должны знать правду.
— Не надо, — покачала головой Полина. — Не хочу выносить это на публику.
Суды тянулись несколько месяцев. Виктор требовал все новых экспертиз, оспаривал каждое решение. Полина похудела, начала плохо спать. Только присутствие мужа и дочери помогало держаться.
Таня чувствовала напряжение в доме. Однажды вечером она спросила:
— Мама, а почему к нам больше не приходит тот дядя?
— Какой дядя?
— Который громко разговаривал. Он хочет забрать наш дом?
Полина обняла дочь:
— Никто не заберет наш дом. Это дом бабы Тани, она хотела, чтобы мы здесь жили.
В конце осени состоялось последнее заседание. Суд отклонил иск Виктора.
Выходя из здания суда, Полина столкнулась с отцом. Он выглядел постаревшим, осунувшимся.
— Ты довольна? — спросил он глухо. — Победила?
— Это не победа, — она посмотрела ему в глаза. — Это справедливость. Бабушка хотела, чтобы дом остался тому, кто его любит.
— А я?
— А ты никогда его не любил. Ни дом, ни нас.
Больше они не виделись.
Интересные рассказы: