— Неблагодарная, — услышала Яна от матери, — у тебя совести ни грамма нет! Матери в помощи отказываешь? А на кого мне рассчитывать, если не на тебя? Мне нужны деньги, и я не хочу слушать твои отговорки! Слышишь меня?
Свою личную жизнь Нина устраивала несколько лет. Мужчины, с которыми ее знакомили подруги и коллеги, почему-то не приживались — отношения длились недолго, ухажеры уходили, не предлагая ничего серьезного. Только Игорь проявил настойчивость. Практически сразу после знакомства мужчина предложил Нине съехаться. Как истинный джентльмен, он решил привести любимую на свою территорию.
Уже через неделю Нина с дочерью-подростком Яной стояли в прихожей квартиры. Нину Игорь заранее предупредил, что жить они будут в доме его мамы.
— Понимаешь, дорогая, — проникновенно вещал мужчина, — маму я никак бросить не могу! Она уже старенькая, нуждается в моей заботе. Да ты не волнуйся, мама у меня мировая! Вы обязательно подружитесь!
Эльвира Яковлевна, видимо, сыном была предупреждена и по случаю знакомства с новыми жильцами пребывала в крайне возбужденном состоянии. Моложавая и вполне бодрая пенсионерка с порога начала раздавать гостьям указания:
— Так, Нина, ставь свои чемоданы и беги в булочную. У нас закончился хлеб. Скажешь, что от меня, они подскажут, какой брать. А это у нас кто? Девочка, забыла, как тебя звать... Игорек говорил вроде… Яна! Ты давай, быстренько разувайся и иди на кухню. Посиди там тихонько на стульчике, не путайся под ногами у взрослых. Игорь, немедленно в гостиную, тебе пора обедать. Пропустишь прием пищи — опять желудок болеть всю ночь будет. И поставь наконец этот облезлый чемодан на пол!
По всему видно было, что в этом доме верховодит родительница и опекать она тут собирается только единственного сына. Новоиспеченную невестку она сразу взяла «в ежовые рукавицы»: с утра Нина уходила на работу, а возвращаясь, со скоростью звука принималась исполнять указания, полученные с утра. Работать приходилось много, а вот выспаться не получалось — ночью Игорь требовал от сожительницы порцию внимания. Вставала Нина разбитой, с синяками и головной болью.
Выходные тоже проходили суетливо. Эльвира Яковлевна старательно воспитывала сожительницу сына, «подгоняя» ее под Игорька:
— Нина, мне не нравится, как ты ухаживаешь за собой, — нудела пенсионерка, — женщина должна выглядеть привлекательной вдвойне, если в доме есть мужчина. Игорь — потомок древнего польского аристократического рода, для него важно, чтобы все вокруг выглядело утонченно и роскошно!
Нина справедливо возмущалась:
— Да когда ж ухаживать-то, Эльвира Яковлевна? Я с утра до вечера на фабрике! Игорь ведь ушел с работы. На что жить будем?
— На мою пенсию даже не покушайся, она только для меня. А Игорь просто надорвался бодаться с этим дурацким начальником отдела. Не для того он институт и аспирантуру заканчивал, чтоб за эти гроши горбатиться. Ты, как жена, должна обеспечить ему надежный тыл! Понимаешь, о чем я говорю? Женщина, Нина, все должна успевать!
Три месяца пролетели незаметно. Игорь жил в свое удовольствие, пока Нина впахивала за двоих. На Яну никто не обращал внимания, «бабуля» новоиспеченную внучку старательно игнорировала. Жила девочка на кухне, спала на крошечном диванчике — для нее отдельного угла в двухкомнатной квартире не нашлось.
***
Как-то вечером Нина позвонила сестре. Ей очень нужна был совет, и кроме как к родственнице, обратиться было не к кому:
— Даш, как быть? Денег не хватает катастрофически. Янке в школу не в чем идти, я в одних сапогах шестой год хожу. Игоря с работы уволили...Может, деньги снять? Ну те, которые от продажи комнаты остались?
— Даже не вздумай, — разозлилась Даша, недолюбливавшая своего зятя, — Игорьку пинка волшебного дать надо и отправлять искать работу. Долго собираешься старухе чужой прислуживать? Ты что ж думаешь, я не знаю ничего? Мне Яна все рассказывает! Перестань эклеры ей таскать и кофе по утрам подавать в постель. Нин, ты прекращай там себя как рабыня вести — двадцать первый век на дворе! Янку я сама одену, пусть приедет ко мне в субботу. Походим с ней по магазинам.
Деньги снять все-таки пришлось. Игорек рассказал о них матери, и та мгновенно придумала, как их выманить у наивной Нины.
Нина вернулась с вечерней смены — к тому времени она устроилась уборщицей в ближайшую школу — и нашла в гостиной рыдающего Игоря. По его скорбному пьяному лицу текли самые настоящие слезы. Игорек позволял себе и раньше выпивать, но выпив, обычно глупо шутил и сам же смеялся над шуткой. Рыдал он впервые.
— Игореша, что случилось? — перепугалась Нина.
— Что случилось?! Она смеет меня спрашивать, что случилось! Сама же отравила мою мать и спрашивает, что случилось! Ты же знала, что ей нельзя глютен, у нее страшнейшая аллергия на него! А ты купила эклеры с глютеном. От мамы моей избавиться надумала? Отвечай!
Игорь схватил Нину за шиворот и потащил куда-то вглубь квартиры. Эльвира Яковлевна, услышав шум в прихожей, откинулась на подушки, на лицо навесила страдальческое выражение и тяжело задышала. Когда зашли Игорь с Ниной, она слабо застонала и с трудом разлепила внезапно отяжелевшие веки.
— Кто здесь?
— Мамочка, Нина пришла, ты ее ждала, — вякнул Игорь.
—...Ах, да...Садись, милая. Мой час пришел, жить мне осталось не более недели — таков вердикт врача. Квартира и все, что в ней, останется вам, дети мои. Нина, береги моего сына!
Нина не знала ничего про аллергию на глютен — она всю жизнь много работала и мало читала, а потому обмануть ее было не сложно. Женщина испугалась:
—Эльвира Яковлевна, простите! Пожалуйста, простите! Я ничего про аллергию не знала, вы не сказали…
— Ступай, Нина, — слабым голосом изрекла Эльвира Яковлевна, — дай мне спокойно помереть…
На следующий день Эльвире Яковлевне неожиданно стало лучше, но вставать с постели она пока не собиралась. Предприимчивая пенсионерка сына о предстоящей афере не предупредила — знала, что он ненавистной Нинке рано или поздно проболтается. Утром и сын, и его сожительница зашли проведать больную:
— Игорь, я еле выкарабкалась. Пока лежала в горячке, поняла, что должна во что бы то ни стало увидеть тетю Беату, иначе не смогу себе простить. Мы не виделись с ней тридцать четыре года.
— Кто это, тетя Беата? — шепотом спросила Нина у Игоря.
— Моя тетя, ее сестра. Уехала на историческую родину еще в девяностых. Сейчас живет в Гданьске
Глядя, как сын перешептывается со своей сожительницей, Эльвира Яковлевна добавила децибел в голос:
— Игорь, боюсь, наших сбережений не хватит, чтобы купить билет. На том свете мне не будет покоя, если я не попрощаюсь с любимой сестрицей. Что делать, сынок? Ниночка, я знаю, что ты можешь мне помочь. У тебя же есть возможность приобрести билет?
Смутно чувствуя свою вину, Нина сбегала в банк и сняла половину денег, вырученных за комнату.
— Это хорошо, это правильно, Ниночка, — обрадовалась Эльвира Яковлевна, — но ты ведь понимаешь, что в таком слабом состоянии я не могу ехать без сопровождающих? Пусть сынок меня проводит!
Пришлось покупать второй билет, еще и давать деньги на подарки родне.
***
Супруг с мамой отбыли, и Нина выдохнула. У нее появилась возможность немного отдохнуть. Воспользовавшись случаем, женщина пригласила в гости сестру. Разговорились, и Нина проболталась — Даше она сказала, что деньги отдала Игорю и его маме.
— Нинка, ты зачем им семьсот тысяч дала?! — заорала Даша, — у тебя совсем крыша съехала?! За какие такие заслуги ты им такой щедрый подарок приподнесла?!
— Дашунь, я же виновата в том, что Эльвира Яковлевна заболела. Это я не посмотрела на этикетку. Там же эклеры-то разные — с глютеном и без.
— Слов нет просто! — зверилась Даша, — за твой счет эта ушлая бабка на курорт улетела. Еще и трутня этого с собой забрала. Конечно, он же устает у нас, бедный! Тряпка ты бесхребетная!
Игорь и его мамочка пробыли в гостях две недели. Вернулись отдохнувшие, посвежевшие и полные приятных воспоминаний. Еще неделю мама с сыном радостно обменивались ощущениями, про болезнь Эльвира Яковлевна благополучно забыла.
***
Игорь пить стал еще больше. О том, чтобы выйти на работу, и речи не шло. Эльвира Яковлевна в очередной раз невестке напакостила.
— Игорь, ты не видел мою серебряную десертную ложечку? Ту, которую у нас в роду передают по женской линии?
Игорь поставил недопитую рюмку на стол и осоловевшими глазами глянул на мать.
— Не видел, мам. А ты у Янки спроси. Может, она брала.
Бабка строго посмотрела на дочь Нины, читавшую на диванчике учебник.
— Я не воровка, дядя Игорь, — заявила Яна, — зачем вы так?
Эльвира Яковлевна вызверилась:
— Не признаешься? Сама найду!
Бабка бросилась в комнату, служившую Игорю и Нине спальней. Вышвыривая вещи из шкафа, Эльвира Яковлевна орала:
— Нет, ну ты глянь, приютила воров в собственном доме! Игорь, надо заявить в полицию! Немедленно вызывай сюда наряд! Опергруппу вызывай, омон!
Захмелевший Игорь схватил падчерицу за химок и что есть силы тряхнул. Нина была на работе, Яну защитить было некому:
— Нюх потеряла?! Вас тут, приживалок, вообще из милости терпят! Ты, Янка, не работаешь, а ешь вволю. А мамка твоя неизвестно во что превратилась — она ж на бабу непохожа стала, в рванье каком-то ходит. Смотреть противно, тьфу!
Девочка, напуганная происходящим, рыдала. Эльвира Яковлевна продолжала обыск, а Игорь схватился за рюмку. Вернувшуюся Нину поставили перед свершившимся фактом: драгоценность украдена, надо что-то срочно решать. Под натиском свекрови и сожителя она пошла в банк и сняла оставшуюся половину денег. У Нины никогда не было серебряных ложечек, и она даже приблизительно не представляла, сколько она может стоить. Эльвира Яковлевна обычную посеребрённую ложку возвела в ранг реликвии, семейной ценности, стоящей просто огромных денег. Нина безропотно заплатила за нее еще семьсот тысяч. Отдала последнее. Сестре она в этот раз не звонила, справедливо опасаясь бурной реакции.
***
С того дня как ее банковский счет обнулился, поведение Эльвиры Яковлевны резко изменилось в худшую сторону. Свекровь из милой душечки трансформировалась в мелочную, придирчивую и подозрительную гарпию. Глядя на нее, приосанился и Игорек. Все чаще и чаще Нина стала от него слышать обидные вещи:
— Нинка, ты себя в зеркало видела?! Ты ж на матрешку похожа. Бока висят, шеи нет — пятый подбородок ее прикрывает! И за что я тебя только терплю здесь?
Нина и впрямь за эти месяцы сильно сдала: глаза впали от недосыпания, появились первые морщины, постоянно закрученные в пучок волосы стали жидкими и бесцветными. Что уж там говорить о маникюре — на него элементарно не хватало времени и денег.
О существовании дочери она периодически вообще забывала. И так хватало возни с закидонами Игоря и его маменьки. Мать и дочь общались редко, в основном все сводилось к претензиям Яны:
— Мам, одноклассники смеются надо мной. Им родители каждый год новые айфоны покупают, а у меня старый, кнопочный телефон.
— Ян, у меня пока нет денег на телефон. У Игоря скоро обследование, нужно оплатить анализы.
— Мамочка, вчера мальчишки вытащили мои тетради и выкинули их в окно. Они упали на мокрый асфальт. Новые нужно покупать, мне домашнее задание записывать негде.
— Яна, пока не смогу. Очень много уходит на парфюмерию Эльвиры Яковлевны. Я на прошлой неделе флакончик новый купила.
— Мама, но я же твоя дочь. Они что, тебе дороже, чем я?
— Ты еще слишком молода, Яна, и многого не понимаешь. Игорька я люблю! Извини, мне надо заняться стиркой. Свое выстирай сама руками, ладно? Эльвира Яковлевна ругается, когда я твое белье в машинку загружаю. Говорит, что ты растешь несамостоятельной и неблагодарной и надо приучать тебя к труду.
— Мам, она меня оскорбляет!
— Хватит наговаривать, Яна! Она старше, ее надо уважать.
Яна понимала, что и в квартире, и в семье матери она лишняя. Девочка страдала, она не понимала, почему ее единственный человек так с ней поступает.
***
Как-то в доме Эльвиры Яковлевны собрались по случаю ее юбилея гости. Все нахваливали идеальную чистоту и порядок, восхищались блюдами, которые приготовила Нина. Среди гостей была одна хохотушка с приятными формами, которая очень понравилась Игорю — дочь маминой подруги.
— Мариночка, позвольте я вам подложу немного заливного? Кстати, я обратил внимание, какие тонкие и изящные у вас пальцы! Вы случайно не играете на музыкальных инструментах?
— Марина, вы прелесть. Ах, если бы вы знали, что за деревенщина моя жена! Она никогда не сравнится с вами ни в красоте, ни в остроумии. Между нами говоря, она и не жена мне вовсе — мы не расписаны. Мариночка, позвольте пригласить вас на танец?
И в танце, сильно прижимая к себе свою визави, Игорек продолжал сыпать отборными комплиментами, ничуть не стесняясь ни Нины, ни гостей, ни присутствовавшего здесь же супруга Мариночки.
Наблюдающая за этим действом Эльвира Яковлевна обратилась к сидящей рядом Нине.
— А я тебя предупреждала, милочка! Женщина обязана быть привлекательной, иначе ее партнер неизбежно начнет смотреть по сторонам. Ты уже давно не оправдываешь надежд моего сына, дорогуша!
Вымотанная подготовкой к празднеству Нина вяло реагировала на замечания Эльвиры Яковлевны. Она нашла в себе силы помыть за гостями посуду и с трудом добралась до постели. А утром ее разбудил Игорь.
— Чего разлеглась? Вставай давай, на работу опоздаешь, — кричал он ей прямо в ухо.
Нина попыталась подняться, но не смогла — тело ломило, все горело, будто внутри кто-то разжег огонь. Игорь, видя ее состояние смилостивился и набрал номер скорой помощи.
Приехавшая бригада забрала Нину с собой.
Аппендицит вырезали. Пролежав в больнице несколько дней и получив рекомендации врачей, Нина вернулась в дом Игоря. Встретили ее не очень ласково.
— Ниночка, пока ты прохлаждалась, у Игоря открылась язва. Он был вынужден питаться всухомятку. А я, как ты знаешь, совершенно слаба после того, как отравилась этими злосчастными эклерами. Операция — не повод устраивать себе каникулы!
И все закрутилось по новой: чашки, поварешки, обеды, покупка новой косметики для Эльвиры, уборка за Игорем, который вконец обнаглел и оставлял после своих пьяных посиделок полный бедлам. О дочери Нина вспомнила за восемь месяцев всего пару раз. Было не до этого — Нина еще в больнице узнала о том, что станет матерью.
***
Родился мальчик, которого Эльвира Яковлевна нарекла Владиславом. Мнения Нины по поводу имени для сына никто, естественно, не спрашивал. Через год Нина забеременела еще раз. Яна к тому времени поступила институт на бюджетное отделение, и их общение свелось к нулю. Игорь пил все больше. Нина после нескольких лет жизни с ним совсем сдала — похудела, подурнела. Дети, свекровь и муж выжали из нее все соки.
Яна выучилась, устроилась на работу и переехала. Общение с матерью сводилось к редким разговорам по телефону. Нина звонила в основном только для того, чтобы попросить денег. Недавно Яна матери позвонила сама:
— Привет, мам. Ты как?
— Яночка, здравствуй, детка. У нас трагедия! Игорюша пошел в душ выпивши и там поскользнулся. Упал прямо ребром на угол ванной. Яночка, прошу тебя, вышли чуть больше в этом месяце — врачи говорят, что Игорю нужно очень хорошо питаться.
— Мама, об этом не может быть и речи. Я не хочу, чтобы Игорю хоть копейка досталась из моих денег. В доме, где я вынуждена была прожить три года, я терпела унижения и упреки только по твоей милости. Ты ни разу не защитила меня. Почему я должна лечение Игорька твоего оплачивать?
— Зато мы жили в хороших условиях и рядом с достойными людьми, — парировала Нина.
— Не смеши меня, мама. Я бы предпочла расти в доме, где можно не бояться открыть холодильник! Да будь твой Игорек потомком английской королевы, никто не давал ему права вести себя так со мной. И с тобой тоже.
— Яна, ты не понимаешь, что говоришь!
— Это ты, мама ничего не понимаешь! Ты и братьев моих защитить не сможешь. Хотя они характером пошли в своего венценосного папашу и уже научились вытирать о тебя ноги. И защищаться, скорее всего, придется тебе. И учти, что больше той суммы, которую я присылаю, я присылать не хочу. И не могу. Если я и добилась чего-то в жизни, то твоей заслуги в этом нет. Я благодарна тебе лишь за сам факт моего рождения.
Нина, всегда тихая и забитая, сорвалась на оскорбления. Яна просто повесила трубку. Она твердо знала, что в ее жизни никогда не будет места таким людям, как Игорь и Эльвира Яковлевна. И с матерью она больше общаться не хотела. Пусть выкарабкивается сама.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.