Ох эта "Россия, которую мы потеряли" благодаря проклятым большевикам. Вальсы Шульберта, хруст палки по спине крепостного, то есть, хруст французской булки. О том, как русские помещики относились к русским крестьянам, все более-менее представляют. А вот каковы были внутрисемейные отношения между "благородными господами"? Салтыков-Щедрин, "Пошехонская старина" - почти автобиографический роман. Славные времена "стабильности" Николая Первого. "Можем повторить", "первая армия мира" и так далее (чем закончилось, все знают). Две истории из жизни представителей "господствующего класса".
История первая. "Как батя Михаила Евграфовича хотел жениться "на приданном", а сделал это по любви.
Я не знаю, с кого Гоголь списал своего Манилова, но папаня Салтыкова-Щедрина идеально подошел бы на эту роль. Классический великовозрастный обалдуй, не способный ни к какой мало-мальски полезной деятельности, он наслаждался холостой жизнью, читая книжки в своем кабинете и размышляя о "высоких материях". Но материальное положение его пошатнулось, а подправить таковое можно было только одним способом - выгодной женитьбой. И вот, он в возрасте 40 (это как сейчас за "полтинник") лет женился на 15-ти (!) летней купеческой дочери. Расчет был простой: за "лолитку" обещали хорошее приданное, она же, купчиха, выйдя замуж за потомственного дворянина, будет вести себя паинькой. Но...
"Но расчет на богатое приданое не оправдался: по купеческому обыкновению, его обманули, а он, в свою очередь, выказал при этом непростительную слабость характера. Напрасно сестры уговаривали его не ехать в церковь для венчания, покуда не отдадут договоренной суммы полностью; он доверился льстивым обещаниям и обвенчался. Вышел так называемый неравный брак, который впоследствии сделался источником бесконечных укоров и семейных сцен самого грубого свойства".
А новоиспеченная супруга оказалась девушкой такого крутого нрава, что через несколько лет стала полновластной хозяйкой поместья и зажала в стальной кулак всех, включая достопочтенного супруга. Правда, богатство помещичье она, действительно, крепко преумножила. Но супругу от этого было ни жарко, ни холодно. Он по-прежнему сидел в своем кабинете, ровно ничего не делая, и видясь с супругой только во время совместных трапез.
История вторая. "Как офицерская жена сделала своего мужа плотником".
Дочке помещика пришло время выходить замуж. А подходящий кандидат в окрестном захолустье был только один - молодой офицер. Невесту предупреждали, что он очень крутого нрава, но девушка, отнюдь не являясь "тургеневской барышней", сказала: "и не таких видали", после чего пошла к венцу. А дальше произошло примерно то, что было в России девяностых, когда обычные бандиты сталкивались с полнейшими отморозками, не придерживающимися совершенно никаких правил и умевшими только "мочить". Вот таким отморозком оказался и ее достопочтенный супруг.
"Николай Савельцев пользовался в полку нехорошею репутацией. Он принадлежал к той породе людей, про которых говорят: звери! Был без меры жесток с солдатами, и, что всего важнее, жестокость его не имела «воспитательного» характера, а проявлялась совсем беспричинно. В то время в военной среде жестокое обращение не представлялось чем-нибудь ненормальным; ручные побои, палка, шпицрутены так и сыпались градом, но требовалось, чтоб эти карательно-воспитательные меры предпринимались с толком, и «за дело». Савельцев же увечил без пути".
Эх, как он каким-нибудь "курганским" пригодился бы тридцать лет назад!
С женой Николай Савельевич не церемонился. "Случалось даже, что он призывал денщика Семена, коренастого и сильного инородца, и приказывал бить нагайкой полуобнаженную женщину. Не раз Анфиса Порфирьевна, окровавленная, выбегала по ночам (когда, по преимуществу, производились экзекуции над нею) на улицу, крича караул, но ротный штаб, во главе которого стоял Савельцев, квартировал в глухой деревне, и на крики ее никто не обращал внимания. Ей сделалось страшно. Впереди не виделось ни помощи, ни конца мучениям; она смирилась".
Однако через несколько лет пришел час расплаты за семейные страдания. Отец офицера умер, и тот поехал в имение наводить порядок. Начал он с того, что до смерти запорол ключницу, бывшую любовницу своего папаши, после чего пообещал проделать тоже самое с остальной дворней. Народ той же ночью пустился в бега и донес на "отморозка" куда надо. Поскольку на дворе была уже вторая четверть девятнадцатого века, и убивать своих крепостных, как во времена "золотого века Екатерины" не полагалось, к помещику приехала следственная комиссия. Он, конечно, не будь дурак, в лучших российских традициях "дал на лапу", после чего комиссия заключила, что: "раба божия Иулита умерла от апоплексии, хотя же и была перед тем наказана на теле, но слегка, отечески".
Но! "Дело, однако ж, получило большую огласку не только в нашем околотке, но и в губернии". В итоге, через четыре года оно дошло до Питербурха, где помещика признали виновным в "превышении должностных полномочий". "Из Петербурга пришла резолюция: отставного капитана Савельцева, как недостойного дворянского звания, лишить чинов и дворянства и отдать без срока в солдаты в дальние батальоны. Приговор был безапелляционный. Разумеется, уездная администрация и тут оказалась благосклонною. Не сразу исполнила решение, но тайно предупредила осужденного и дала ему срок, чтоб сообразиться".
И вот тут-то супруга припомнила своему муженьку все нагайки и прочие традиционные ценности.
"– Скажись мертвым! – посоветовала она, сумев отыскать в своем дребезжащем голосе ласковые ноты.
Он взглянул на нее с недоумением, но в то же время инстинктивно дрогнул.
– Что смотришь! скажись мертвым – только и всего! – повторила она. – Ублаготворим полицейских, устроим с пустым гробом похороны – вот и будешь потихоньку жить да поживать у себя в Щучьей-Заводи. А я здесь хозяйничать буду.
– А с имением как?
– С именьем надо уж проститься. На мое имя придется купчую крепость совершить…".
Мужу делать это очень не хотелось, но деваться было некуда. А тут очень кстати помер дворовый плотник. В итоге, плотника похоронили под видом барина, а барина сделали плотником вместо усопшего. Какова комбинация!
Бывший помещик тихонько прожил остаток жизни в отведенной ему каморке, а жена стала полновластной хозяйкой. Но и ее конец был трагическим.
"Однажды, когда она укладывалась на ночь спать, любимая ее ключница (это, впрочем, не мешало тетеньке истязать ее наравне с прочими), которая всегда присутствовала при этом обряде, отворила дверь спальни и кликнула:
– Что стали! идите!
По этому клику в спальню ворвалась толпа сенных девушек и в несколько мгновений задушила барыню подушками".
Вот такие милые, лирические взаимоотношения процветали между "благородными господами". Какую страну большевики уничтожили, а?