Серёга уехал из России в середине 90-х, не закончив девятый класс. Мелкому было около трех лет. У родителей свой бизнес, и жили они сильно лучше, чем Серегины одноклассники. Джинсы, кожаные куртки, евроремонт. Короче, г-но, которым американцы бывшие советы травили, не ели.
Потом что-то случилось. Отец перестал выходить из дома. Денег в семье стало заметно меньше. Потом отец исчез. Мать хранила молчание и давала подзатыльник каждый раз, когда Серёга спрашивал о нем.
А однажды мать сказала, что отец ждёт их в Америке, и улетают они завтра ночным рейсом. Продажей квартиры займётся дядя Костя, мамин брат.
Уезжать Серега не хотел. Ему только-только удалось уломать одноклассницу Ирку на свидание. А Серёга по ней с пятого класса сох.
Спорить с матерью Серёга не стал, решил из дома сбежать. Сбежала, да неудачно. Его на чердаке Иркиного дома два папиных приятеля нашли. Побили в воспитательных целях и в такси, в котором уже мать и брат его дожидались, посадили.
Мать тоже пару раз треснула. Не больно. Серёга не по этому плакал, отвернувшись к окну.
-Дурак, мы же ради вас. Чтобы вы, как люди пожили, - мать заметила его злые слезы и тоже зарыдала. А потом и мелкий.
В Америке семья Серёги жила сильно хуже, чем дома. Мать сидела дома, отец куда-то уходил каждый день. Как-то раз он не вернулся, и мать пошла работать.
Она долго надеялась, что дядя Костя продаст их квартиру, перешлёт деньги, и все наладится.
Только через год признала, что на деньги брат её кинул. Тогда работать пошёл Серёга.
-Ладно мы, - часто повторяла потом мама. – Зато у мелкого все получится. Вот увидишь, Сережка.
И вот тут она оказалась права. Мелкий закончил школу, Серёга с матерью оплатили колледж. Потом он уехал. Первое время звонил, приезжал пару раз.
Года через три перестал.
Серёга один раз к нему ездил. В Чикаго. Но скоро вернулся назад. Матери не сказал ничего, но для себя решил – больше туда не поедет. Он это ещё в Чикаго решил, когда понял, что мелкий его и матери стесняется, и говорит всем, не уточняя, что родом из Восточной Европы.
Да ну его.
Серёга так к Америке и не привык. Дожил до сорока трех лет, а все домой тянуло. Хоть глазком на квартиру их старую посмотреть, на друзей. На Ирку. Правду говорят, что первая любовь не ржавеет. А, может, Сереге только там, в его 15 хорошо и было в жизни.
Пока мать была жива, Серёга о возвращении только мечтал. А как похоронил, сразу билет на Родину купил.
До аэропорта его приятель подбросить предложил. Он то ли под градусом, то ли обдолбанный был. Серега сразу не заметил. Потом поздно было.
Очнулся он на чердаке. Открыл глаза, а ним Ирка. Глаза огромные, испуганные, чуть не плачет. Изо рта жвачкой мятной пахнет. На губах остатки маминой помады.
-Серёжа, Сереженька, очнись. Тебя два амбала по квартирам ищут. Бежать надо. Ко мне нельзя – мама тебя сразу сдаст. Давай спрячемся.
Серёга сразу вскочил. Ирка отпрыгнуть не успела, прямо в него впечаталась. У неё волосы мылом французским пахли. Его ещё по телику рекламировали. Мать тоже такое покупала.
-Пошли на крышу? Может, туда не полезут?
Ирка из дома в халате одном выскочила и тапках. Они договорились позже увидеться, когда ее мама спать ляжет. Серёга на неё куртку свою джинсовую накинул, а потом не удержался и в щеку поцеловал. Ирка ничего не сказала. Только покраснела.
Нет, никогда не был он так счастлив, как тогда. В свои пятнадцать.