"Карнавал всех версий себя"
Элиас Тарквемблер, теперь уже наполовину человек, наполовину радиоприёмник со спиральными ногами, решил, что его приключения в микрокосмосе были лишь прелюдией к чему-то большему. Однажды, переключая каналы на своей голове-телевизоре, он поймал сигнал из другого измерения. На экране появилась девушка с глазами, как две чёрные дыры, и волосами, которые то исчезали, то появлялись, словно квантовые частицы.
— Привет, Элиас, — сказала она, её голос звучал как шёпот ветра в пустой банке из-под кофе. — Я Лира. Я из того места, где твоя шутка ещё не закончилась.
Элиас, чья голова в этот момент показывала рекламу "Квантовых Дезинтеграторов Сознания" со скидкой 50%, попытался сосредоточиться.
— Лира? — переспросил он. — Ты... настоящая?
— Настолько, насколько ты сам, — ответила она, улыбаясь так, что её зубы на мгновение превратились в крошечные звёзды. — Я пришла, чтобы предложить тебе путешествие.
— Куда? — спросил Элиас, чувствуя, как его спиральные ноги начинают закручиваться от волнения.
— В измерения, где твоя шутка ещё не рассказана до конца, — сказала Лира. — Там ты найдёшь ответы, которые даже не знал, что ищешь.
Элиас, недолго думая, согласился. Лира протянула руку, и он взял её, почувствовав, как его тело начинает растворяться в пространстве-времени, словно сахар в горячем чае.
Они оказались в месте, которое нельзя было описать словами. Это было что-то среднее между библиотекой, цирком и чёрной дырой. Книги на полках шептали друг другу секреты вселенной, клоуны жонглировали планетами, а в центре всего этого стоял огромный калейдоскоп, который постоянно менял узоры.
— Это Межизмеренческий Карнавал, — объяснила Лира. — Здесь встречаются все, кто ищет смысл в бессмысленном.
Элиас огляделся и увидел странных существ: человека с головой в форме глобуса, который постоянно вращался, женщину с руками из часовых стрелок, которая вечно опаздывала, и кота, который был одновременно жив и мёртв.
— Почему ты привела меня сюда? — спросил Элиас.
— Потому что ты — часть шутки, которая ещё не рассказана, — ответила Лира. — И я хочу, чтобы ты помог мне её закончить.
Она повела его к калейдоскопу, внутри которого, как она объяснила, находился "Центр Всех Возможностей". Когда они заглянули внутрь, Элиас увидел бесконечное количество версий себя: Элиас-клоун, Элиас-учёный, Элиас-призрак, Элиас-будильник...
— Выбери, — сказала Лира. — Какую версию себя ты хочешь продолжить?
Элиас задумался. Его голова-телевизор начала показывать кадры из его жизни: детство, юность, момент, когда он впервые включил "Квантовый Дезинтегратор Сознания". Он понял, что все версии — это он, но ни одна из них не была настоящей.
— Я выбираю... быть собой, — сказал он наконец.
— Даже если это значит быть радиоприёмником со спиральными ногами? — спросила Лира, улыбаясь.
— Да, — ответил Элиас. — Потому что это моя шутка, и я хочу рассказать её до конца.
Лира кивнула, и калейдоскоп начал вращаться быстрее, создавая новые узоры. Внезапно Элиас почувствовал, как его тело начинает меняться. Его голова-телевизор превратилась в нечто среднее между радиоприёмником и калейдоскопом, а спиральные ноги стали излучать свет, похожий на северное сияние.
— Ты стал... совершеннее, — сказала Лира.
— Или просто более абсурдным, — ответил Элиас, смеясь.
Они провели ещё некоторое время в Межизмеренческом Карнавале, наблюдая за клоунами, которые жонглировали галактиками, и слушая, как книги шепчут друг другу секреты. Но вскоре Элиас понял, что ему пора возвращаться.
— Спасибо, Лира, — сказал он. — Ты показала мне, что шутка может быть бесконечной.
— И ты показал мне, что даже в бесконечности есть место для punchline, — ответила она.
Когда Элиас вернулся в свою реальность, он обнаружил, что его комната теперь была заполнена странными артефактами из других измерений: книгами, которые читали сами себя, часами, которые шли назад, и котом, который был одновременно жив и мёртв.
С тех пор Элиас Тарквемблер стал рассказывать свои истории с ещё большим энтузиазмом. Его голова-калейдоскоп показывала узоры из других измерений, а спиральные ноги светились, как звёзды. Люди приходили к нему, чтобы послушать его истории, и он всегда заканчивал их одной и той же фразой:
— Мир — это шутка. И если ты не смеёшься, значит, ты просто не понял punchline.
Конец. Или, возможно, начало новой шутки.
Арчибальд Абсурдис