Забава, потеха, дурачество, юмор — это про шутку. Шутка делается или говорится ради развлечения, смеха. В каждой шутке есть доля правды, но умные люди не обижаются. Однако всегда ли она безобидна? Злая, плоская, беспардонная — это ведь тоже про шутку. Как говаривал герой пьесы «Бедность не порок» Александра Островского: «Я сшучу с тобой такую шутку, что будет тебе не по желудку».
Я расскажу вам историю из "давнего советского времени", в которой «не по желудку» стало самому шутнику.
Жора был сыном портнихи Нины Алексеевны, услугами которой пользовалась моя мама, а потом и я. Сначала сдружились наши матери, а потом и мы с Жорой «слегка познакомились». Недостаточно для задушевных бесед. Но изнанку его жизни я знала от мамы, а она — от Нины Алексеевны, сумевшей стать другом для сына. А ещё обожавшей о нём говорить с горделивым оттенком.
Её ничуть не смущало, что Жорка — зеленоглазый, черноволосый красавчик — мнит себя донжуаном-оригиналом. В чём заключалась «оригинальность» и как она повлияла на Жорину жизнь, как раз и расскажет история «Шуточка». Читайте, пожалуйста, кому интересно.
Нина Алексеевна, мать Жоры, долгое время терпела неверность его отца. Прощала, любя. Верила, что вся жизнь впереди и он исправится. В тридцать пять лет ей всё до чёртиков надоело, и она развелась — без предупреждения и длинных разговоров. Бывший муж пообещал бывшей жене жизнь «на хлебе и воде», отбившегося от рук сына и горькое одиночество.
Общую квартиру не тронул — двушку с проходными комнатами трудно было даже на две малосемейки разбить. Уехал из города и будто шапку-невидимку надел. Исполнительный лист то находил его на короткое время, то надолго терял. Нина Алексеевна, «бумажный червячок» в какой-то конторе, закончив курсы кройки и шитья, открыла в себе талант, потребовавший приобретения швейной машинки.
Штук сто объявлений, расклеенных на всех столбах города, и у неё появились клиентки, а с ними ощутимый доход и дефицит свободного времени. Жора взял на себя все заботы по дому. Ему шёл шестнадцатый год, но стирать, гладить, наводить чистоту и без изысков готовить он научился прилично и быстро. В школе Жора был хорошистом (пара троек не в счёт). От сигарет и дурных компаний его воротило. Мать с сыном жили дружно и не беднее других.
Предсказание папашки не сбылось. Но, увы, сын кое-что от него перенял. Не только симпатичную внешность. В старших классах в Жорке обострился интерес к одноклассницам. Записки, встречи в парке, поцелуйчики. Обычное дело. И выбирал он на тот момент наиболее красивых девчонок — себе под стать, а не «хоть кого». Окончив школу, Жора поступил в строительный техникум и всё у него было тип-топ.
Как-то он ехал в автобусе. Напротив сидела девушка из дурнушек, по мнению Жорика. Очки с толстыми стёклами, причёска — мышиный хвостик, прыщики на щеках. Скромное платье. И никаких прихорашиваний. Жора зачем-то ей подмигнул. Она зарумянилась. Слабая улыбка тронула тонкие губы. На остановке, с неясным намерением, наш герой вышел следом за ней. Извинение за беспокойство, предложение познакомиться, и вот они уже рядом шагают по улице.
Одарив девушку комплиментом насчёт "тонкой, интеллигентной внешности", Жора деланно удивился, почему «такая красотка и без охраны». То ли Вера, то ли Наташа (он не запомнил) что-то лепетала, пытаясь «держать лицо». Когда провожание у её подъезда закончилось, спросила с надеждой: «Георгий, мы ещё с вами увидимся?» «Я завтра уезжаю на месяц. Вернусь, и сразу к вам. Очень надеюсь на верность», — глумился Жорка, а сам, едва отошёл, расхохотался.
Спонтанная затея оказалась потешнее, чем кинокомедия. Тут он был и актёром, и режиссёром, а то, что наивной деве запудрил мозги, большой бедой не считал. Потому как она радоваться должна, что с видным парнем прошлась, который приятственных слов и счастливых снов ей отмерил на год. Будет чем перед подружкой похвастаться, если таковая имеется. И всё, он на это подсел.
Теперь, под настроение, на танцах в ДК, Жора высматривал ту, что намертво прилепилась к стене, никем не востребованная и неприметная. Ещё лучше, если наоборот. Например, толстенькая или слишком худая. Припудренные веснушки, старательно начёсанные «три волосинки», дурацкий наряд. Чем нелепее выглядела девчонка, тем веселее и интереснее становилось «донжуану-оригиналу». Начинал со взгляда, вроде как она — открытие для него.
Шёл "на неё,", но приглашал другую, отмечая, на лице "выбранной для шутки," игру чувств - радость, разочарование. Когда наконец произносил: «Разрешите вас пригласить», бедняжка трепетала в предвкушении чуда. До конца вечера танцевал только с ней, ловя её дыхание «через раз», как она вздрагивает, слыша шёпот у уха: «В магазине «Подарки» продают куклу — фарфоровую, дорогую, в локонах, — ты на неё очень похожа».
При этом девушка не имела «ни локонов, ни фарфора ланит», а была до обидного никакая. Заодно Жора вызнавал, далеко ли её провожать. При неудобном для себя варианте испарялся, не дожидаясь аккордного танца. А расстроенная девчонка не подозревала, как ей повезло. Ведь Жора мог «шутить» и с продолжением - пару дней, а то и недель.
Тогда «выгуливал» девушку в парке, читая во взглядах встречных: «Неужели этот красавчик не видит, какая матрёха с ним рядом идёт?» Ему так казалось. Дарил цветы с клумбы: «Прости, что не миллион алых роз». Изображал ревность: «На тебя все встречные мужики оборачиваются!» Приводил девчонку на вечеринку, и уже ломал комедию перед публикой. Приятелям Жоры и их подружкам это казалось «прикольным».
Иногда, в "чисто мужской компании," многозначительно намекал , что «вот с этой всё было». Так он веселился и потешался, пока не надоедало. Расставался без разнообразия, вдруг заявив: «Я понял, что тебя недостоин! Ты слишком хороша для меня. Если мы поженимся, ты станешь мне изменять, и я сведу счёты с жизнью».
Налюбовавшись шоком девчонки и выслушав поток заверений, что «она никогда», сбрасывал маску и открывал жестокую правду: «Подаренная тебе сказка закончилась. Лично мне было весело. Благодарю. А ты дома посмотри на себя в зеркало. Если случайно встретимся, не подходи — я буду груб».
Таких потерпевших накопилось не особенно много — у Жоры было не так много свободного времени. Он прилично в техникуме учился. Оставался лучшим сыном и помощником своей мамы. Уделял время спорту и встречам с друзьями. Не забывал про красивых девчонок. В общем, «делу время, а потехе час». Нина Алексеевна о развлечении сына знала и не одобряла, конечно.
Но больше её волновало, чтобы Жорик не попался, как «петух в ощип», и не пришлось жениться по справке о беременности случайной невесты. Она даже выдохнула с облегчением, когда сын получил диплом и — ать-два — отправился в армию. Там тоже всё шло превосходно. Верный товарищ, отличник боевой и политической подготовки — это про Жору. А ещё хохмач, истории которого сослуживцы встречали дружным хохотом.
Нужно ли уточнять, о чём он рассказывал, ни разу не встретившись с осуждением? Пролетело два года. В начале лета Жора вернулся домой. Не успел наговориться с матерью, приятель-студент пригласил на шабашку в село — крышу в коровнике перекрыть да клуб обновить. Расписал, не жалея красок:
«Село богатое. Верные деньги, бесплатный обед. Жильё предоставят. Летний день долгий — успеем после работы и порыбачить, и в реке освежиться. Вечером кино или танцы. Поехали, Жорик, а на стройку успеешь устроиться!»
Наш герой согласился. К ним ещё примкнули желающие, и отправились вчетвером. Строительного опыта с гулькин нос, но с «теорией» да молодые, азартные — вполне справлялись с работой. Отдыхали с умом — сельские парни зоркие, почти все девки ими присмотренные. Ну как-то и с этим устроились осторожно. Приехали они в середине июня и уже июль разменяли без каких-либо предчувствий.
За Галиной, молодой уборщицей клуба, никто «не присматривал». Сероглазая, коса в кулак толщиной. Зубы ровные, белые. Но, увы, сутулая до горба. Одно плечо выше другого, походка неровная, без девического изящества. Будь в селе дефицит видных девок, может, и она бы женское счастье нашла. А так — браковали парни Галину. Она к своим двадцати четырём годам с этим свыклась, как и с тем, что подружки, одна за другой, замуж выходят.
Танцы, шумные молодые вечёрки были не для неё, а в клуб на концерт или просмотр фильма заглядывала. Жила Галя с матерью, отец её неизвестно где «потерялся». А старший брат «милицейскую карьеру» строил в районе и уже из участковых в отдел перешёл — образование позволяло. Женатый, занятой, он к своим приезжал только для больших хозяйственных дел. Однако находил время отвечать на подробные письма сестры.
Георгий, приметив горбатенькую Галину, не преминул рассказать напарникам о своей «молодецкой забаве» до армии. Ожидаемой реакции не случилось — они не поняли, в чём заключается хохма. Ну сомлела, какая-нибудь толстушка от внимания Жорки - тогда сопливого принца. В кино он её поводил, не скупясь на лапшу для ушей. И что?
Жорка обиделся: «Дураки вы! Я проводил тонкий, ироничный эксперимент, изучая реакцию страшненьких дурочек на интерес к ним такого парня, как я. Шутка такая. Вот закадрю горбатую Гальку, и вы животы надорвёте от смеха, как она рыбкой на крючке затрепещит. Может, даже косу отрежет и «химию» сделает, если я намекну, что ей кудряшки к лицу».
Двоим было всё равно, и только тот, кто студент, посоветовал: «Не тревожь, Галину. Мы отработаем и уедем. А ты подумал, каково ей будет после твоей шутки-эксперимента? Это не город — село, и публика здесь совершенно другая. Засмеют, заплюют пересудами бедную девушку. Не бери грех на душу, Жорик».
«Я грехов не боюсь — отмолю в старости! А Галькой займусь. Сам развлекусь и для неё стану лучшим воспоминанием в жизни!» — прозвучало в ответ.
Однако армия куража поубавила, или он повзрослел, — шутка никак не давалась. Намеренно подловив Галю ранним утром у клуба, в котором она мыла полы, Жора терялся от её взгляда. В нём не было ни ожидания, ни надежды. Только насмешка. И, что-то промямлив про «шёл мимо», Жорка ретировался. Подтаявшая шоколадка оставалась в кармане.
Уже хотел плюнуть на это дело, как вдруг Галина сама проявила инициативу, окликнув парня возле сельпо, спросила с летучей улыбкой: «Георгий, ты по какой причине со мной встречи возле клуба искал по утрам?»
Жора не сразу нашёлся: «Э-э-э... В кино хотел пригласить, но не решился».
«А что так?»
И тут его понесло по давнему лекалу: «Да потому что ты особенная, Галина. Глаза у тебя, как осенний туман. Взгляд — загадка...»
«А мой горб тебя не смущает? Или и он загадочный?» — спросила Галина, прищурившись.
«Горб? Я бы сказал, рюкзачок за спиной», — вывернулся Георгий.
Галина расхохоталась, блеснув сахарного вида зубами. «Ну ты жук! Но красивый. Беда для девчонок. А знаешь, я с тобой встречусь. Только пойдём не в кино, а на берег реки. Жду тебя часиков в девять там, где плакучие ивы ветви полощут в воде. И пусть это будет только нашим секретом. Приятелям не трепись».
«А что будем делать?» — уточнил Жора, весьма довольный её комплиментом.
«Картошку печь, звёзды считать. Может, на наше счастье упадёт парочка — загадаем желания. Какое твоё главное желание, Жора? В чём мечта?» — спросила Галя вполне серьёзно.
«Тебя обнять, Галя, и не отпускать», — искренней нотой откликнулся Жора и почти не врал, поскольку был молод и горяч.
Так начался их тайный роман. Без признаний в любви, без обещаний, но без запретов, сдобренный разговорами по душам. За короткий срок Жора пережил спектр чувств в отношении Гали. Симпатия, нежность, жалость — всё в нём перемешалось. Пьянея от её сладких губ и упругого тела, перестал замечать неровность спины, находя девушку милой, желанной. Не подходящей для «тонкого, ироничного эксперимента».
В ней угадывался характер и тот особенный, «бабий», ум, с которым выходят из любой ситуации, не ломаясь. Его мама была такой. Приятелям было всё равно, где Жора пропадает летними вечерами, прихватив ночь, и только тот, кто студент, сделал вывод: «Распоследний ты гад, Жорик, а Галя либо дура, либо очень коварная женщина. Если последнее — готовься к сюрпризу».
И отказался дать пояснение своему заключению. Бежали деньки. Яблочный Спас благословил желающих вступить в брак — дружное «горько!» прокатилось по многим дворам. Галя на свиданьях стала задумчивой, и неласковой. Наконец, сказала: " Звёзды все пересчитаны, ночи стали холодными. Ты, Георгий, скоро получишь расчёт. Пора нам расстаться." На этом их милование закончилось.
Задело немного, но к лучшему. Жора уже тяготился селом. Все мысли о том, на что заработанное потратит, как на работу устроится, а не о Гале. Его манила и ждала городская жизнь вдали от неё. Теперь, случайно столкнувшись, бывшие любовники только раскланивались. Галин горб снова стал очень заметен для Жоры, и красивой она ему не казалась. Дым «с белых яблонь» развеялся.
Наступил день расчёта. Работа городской бригады строителей вполне удовлетворила колхоз. Ребятам накинули премиальные. Весьма довольные, они накрыли поляну для сельских парней из тех, с кем подружились. Решили в пятницу допоздна погудеть, а в субботу уехать. Жоре не довелось посидеть за столом — его вызвала Галя, впервые пришедшая совершенно открыто.
Сказала, заглядывая в глаза: «Георгий, подари мне прощальную ночь. Ужин я приготовила. Мама к родственнице ушла с ночевкой. Неужели тебе интереснее посиделки в мужской компании., чем последняя ночка со мной? Я пошла, а ты давай следом, если надумаешь."
Жору щекотнула самодовольная мысль: «Прощальная ночь наверняка будет жаркой, а чего я не слышал из деревенских тем?» Взяв спортивную сумку с вещами, предупредил друзей: «Я к Гале — прощаться зовёт. От неё и уеду утром, как высплюсь. А вам — хорошей гулянки и ровной дороги. Может, в городе пересечёмся».
Жора рассчитывал на интимность вдвоём, но когда постучал в дверь Галиной избы, ему открыл крупный мужчина, одетый по-городскому. Ухватив гостя под локоть, втянул в сени, снял с плеча спортивную сумку, следом куртку: «Я позабочусь. Проходи налегке. А я брат Гали — Митяй». Жора почуял подвох. Сбежать бы, но паспорт и заработанные деньги остались в кармане куртки.
Подавив вздох, прошёл в горницу с накрытым столом. Матери Гали и впрямь не было видно, но что это меняло? Пожалуй, с ней было бы безопаснее, а так Жора чувствовал себя в лапах «разбойника». «Ну что, глотнём беленькой за знакомство?» — прогудел Митяй, наполняя рюмки. Сестре плеснул винца, но она едва пригубила. Напряжённому Жоре водка показалась водой.
И только Митяй, выпив до дна, крякнул и закусил с удовольствием. Обращаясь к гостю, качнул головой в сторону Гали: «Не удивляешься, почему сеструха моя себя от спиртного оберегает, а солёными огурцами хрустит?»
«Я с ней в первый раз сижу за столом, пристрастий не знаю», — откликнулся Жора, с ужасом поняв намёк.
«То есть ты не знал, что она в положении, потому и не сватался? Но мы это дело исправим. Распишут в сельской администрации без всяких сроков!» — усмехнулся Митяй.
Жора вздрогнул: "Как - распишут?! Это что - шутка такая? Да она сама..."
Митяй грохнул по столу кулаком: «Сама» в отношении моей сестры не пройдёт. Всем известно, что она девушка скромная, себя соблюдает, и если такое произошло, то только насильно. У тебя, Жора, два пути. Мирно жениться или пойти по статье, которую очень на зоне не любят. Что выбираешь!»
Тяжёлый разговор длился час или два. С Жоры сошло сто потов. Крикнул в отчаянии:" Есть и третий путь! Повешусь и дело с концом." Думал напугать наседавших, но Галя метнувшись в сени, вернулась с верёвкой, молотком и большим ржавым гвоздём. Всхлипнув, парень встал перед ней на колени:
«Галя, прости и отпусти. Я в шутку хотел за тобой приударить. Имел такой опыт зелёным юнцом. Выбирал ту, которая никому не нужна, и делал вид, что влюблён. Издевался, в общем. С тобой мне куража не хватило, а может, поумнел. Но ты вдруг сама подошла, и закрутилось. Не готов я жениться! Деревенскую жизнь не люблю. Ты мне не по сердцу. Не потому, что с горбом. Я только из армии. Не жил, не гулял. Какой из меня муж и отец? Деньгами помогать не отказываюсь. Вот прямо сейчас и начну — забери то, что я заработал. Только на дорогу и на подарок маме десятку оставь».
...Уехал он к концу следующей недели, женатым на Гале. Брат и сестра согласились на послабление ультиматума: брак заключили ради ребёнка, чтобы пальцем никто не указывал. Жить Жоре позволили в городе, но обязали помогать деньгами. Через год после рождения малыша, если «не стерпится и не слюбится», может подать на развод с вытекающими обязательствами.
Случившееся с сыном Нина Алексеевна оценила с материнской колокольни, ругая Галю и её брата последними словами, которых нет ни в одном словаре. Жоре посоветовала скрепиться — время быстро летит. Каких-то два года, и он снова будет свободен. Правда, алименты придётся платить до 18 лет, но что уж теперь. Георгий взбодрился. На стройку устроился. Набравшись опыта, стал хорошо зарабатывать.
Друзья, крученые-верченые красотки, которым замуж не обязательно. Принесли короткую телеграмму: «Родилась дочь».
Жора дёрнулся: «Мам, может, съездить? Детских вещей отвезти, имя узнать». «Не хочешь увязнуть, оставь всё как есть», — отрезала Нина Алексеевна. И это показалось разумным. Шёл 1987 год, и ещё три года Жора жил распрекрасно. А вот в 90-й не вписался сразу. Строительство объекта, на котором он рвал жилы, заморозили. Деньги не выплатили.
Он никак не мог разобраться, кому доверять, а кого сторониться, и был снова обманут.
Так Жора бился достаточно долго. Долги накопил, в том числе и Галине. Наконец устроился к частнику на изготовление плитки. Деньжата пошли. И вдруг снова беда. Снимая с плиты кастрюлю с кипятком (летнее отключение горячей воды), Жора опрокинул её на себя. Обварился от пупка и ниже. В ожоговое отделение отвезли. Еле выжил. Выписался не прежним красавчиком — ранняя седина на висках, худющий, скрюченный. И душа такая же.
Частник — не добрый дядя, Жору уволил и за больничный кинул копейки. Нина Алексеевна — днём реализатор на рынке, а ночью портниха, уговаривала сына не отчаиваться и съездить в санаторий. Деньги на это она скопила, пока он в больнице лежал. Георгий, с большим неудобством, высказал другое желание:
«Деньги возьму, если не жалко. Но к Гале поеду. Немного помогу материально. Совесть меня, мама, заела. Даже имени дочки родной не знаю. А ей ведь уж три года сравнялось. Сколько пробуду, не знаю. Может, пособлю по хозяйству, а может, поганой метлой прогонят».
Первый раз мать не мешала сыну советом. Денег дала, наскоро платьишко пошила — в оборочках, с бантиками на карманах. Сказала Жоре: «Скажешь: это от бабушки. И знаешь, любое твоё решение для меня свято, сынок».
Жора, слышавший, как беднеют и разваливаются деревни, ожидал в Галином селе встретить разруху, но оно даже не покачнулось. Колхоз приказал долго жить, но объявились предприниматели, фермеры. Поля засеивались, по прежнему держали и лелеяли домашний скот. Школа звенела голосами ребят, частный детский сад принимал малышей. Вместо сельпо продукты предлагали "комки" и чей-то магазин.
Сельскую администрацию, амбулаторию и даже клуб — всё сохранили, подкорректировав согласно непростому времени. Но Георгия больше всего беспокоила судьба Гали и дочки. В большом волнении вошёл он во двор «фиктивных» жены и тёщи. Бывает же так — Галя мыла окно и сразу его увидала. Произнесла удивлённо, одними губами: «Георгий?» «Я и не я», — откликнулся он, не решаясь ступить на крыльцо.
Она сама вышла. Та же коса через плечо, серые глаза. Улыбка открыла белые ровные зубы. «В отличие от меня ты не изменилась, Галя», — сказал Жора, робея, чего с ним никогда не бывало. Она засмеялась: «Ага, всё с тем же горбом». «Горб? Всего лишь рюкзачок за спиной», — вспомнил он давнее.
И забеспокоился: «Где дочка?»
«С бабушкой за грибами ходила. Теперь спит наша Нюта».
«Нюта? Это Анна, да? Так стыдно не знать имя собственной дочери», — произнёс виновато Георгий.
"Ты на неё посмотреть приехал потому, что тебе очень плохо?" - без упрёка спросила Галина.
Врать он не посмел, ответив, как чувствует: «Пусто и тошно мне, Галя. Ничего не добился, никого не полюбил. Когда-то я шутковал, теперь жизнь проводит со мной бесконечный иронический эксперимент. Велишь уйти — подчинюсь. Только позволь на дочку взглянуть».
Молча кивнув, Галина ушла в избу. Георгий за ней с замирающим сердцем. В кухне мать Гали перебирала грибы и ахнула, зятя увидев. Но он её не заметил. В комнате с весёленькими обоями на просторной кровати лежала, но уже не спала девочка. Чёрные волосики падали ей на глаза. Осторожной рукой Георгий их отвёл — у дочери были глаза редкого зелёного цвета. Как у него.
«Ты кто?» — спросила настороженно Нюта. Георгий замешкался, и Галя ответила за него: «Это твой папа из командировки приехал». В ту же секунду с криком: «Папочка, папочка!» — Нюта прыгнула на руки к отцу, и он открыл для себя запах счастья — молока, свежей травы, мятной конфетки. Именно так пахло его личное, безграничное счастье. Крепко прижимая дочь, Георгий встал перед женой на колени.
Слёзы, подкатившие к горлу, мешали словам, и он с трудом вымолвил: «Ради бога, не прогоняй меня, Галя. Я землю грызть буду, из себя вывернусь ради тебя и Нюты. А если нет — неси, как когда-то верёвку. Мне без вас край».
Можно было поёрничать и отыграться за пролитые слёзы, долгое ожидание. Но Галя, женщина умная, поняла: если простить - то сейчас и безусловно. Она простила. Потому что осознавала немалую долю своего участия в том, что между ними всё сложилось именно так. Тем давним летом, приятель Георгия, предупредил её о том, что тот имеет привычку шутковать над некрасивыми девушками.
Совестливый парень хотел ей добра, а Галя его откровение использовала по своему. Она мечтала родить. И чтобы в свидетельстве о рождении был указан отец. Потому и обратилась к брату, когда забеременела. Вдвоём они "дожали" Жору. И разве это было достаточно честно? Теперь судьба давала им второй шанс.
Вместо слова «прощаю» Галина произнесла: «Берёшь ли ты меня в жёны, Георгий, прямо с этой минуты?»
Не поднимаясь с колен, он произнёс: «Беру тебя, Галя, в жёны с этой минуты и навсегда».
«Ур-ра! Папа женился на маме!» — возликовала Нюта, обнимая обоих родителей. Это было особенно знаменательно, поскольку до сих пор звук «р» ей не давался. А дальше пошла, побежала, застопорилась обычная жизнь. Совершенно новая для Георгия С работой проблем не возникло - сельчане активно благоустраивали и расширяли домовладения. Кто- то мечтал о хоромах.
Администрация села тоже проекты подкидывала. Георгий справлялся вместе с надёжной бригадой. Галя стала домохозяйкой. Кролики, куры, огород — ей хватало по горло. Теща, едва поспевая, в доме крутилась. Года через два, продав городскую квартиру, к ней присоединилась мать Жоры — Нина Алексеевна.
Две абсолютно разные женщины, радея об интересах семейства, смогли друг к другу приноровиться. Нюта росла не особо послушной, зато редко болела. Её обожали и баловали. И она родных очень любила. Но солнцем для нее оставался отец. Папа и дочь были очень дружны. Галя даже иногда ревновала. Захватила ли самих супругов большая любовь или сошлись они ради Нюты?
Трудно сказать. В отрочестве любовь на скамейке вздыхает. В юности — страстью кипит, сходит с ума. Набравшись лет и поумнев, она воспитывает детей, поддерживает огонь в семейном очаге, рассчитывает бюджет. И даже решает, как утеплить уличный туалет, пока нет средств на удобства в доме. Даже самая большая любовь устаёт быть фейерверком, сердечным пожаром и вечным праздником.
А ещё, если люди возвращаются друг к другу, чтобы вместе растить ребёнка во взаимном уважении - это тоже любовь.
Могу ещё добавить, что Аннушка выросла, закончила педучилище и по сей день работает в сельской школе учительницей младших классов. Замужем. Двое уже взрослых детей. Мать Галины давно умерла. А Нина Алексеевна стала так глуха, что с ней затруднительно разговаривать по мобильному телефону. Это печалит маму мою, поскольку их знакомство, хоть и дальнее, сохранилось
(Мне осталось доработать неделю и потом я смогу себя в полной мере посвятить творчеству.)
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина.