Море, мелодия, бог, женщина – четыре грани одной пирамиды, даже если эта пирамида степная, как возвышающийся среди бушующего весеннего разнотравья курган.
Кур-Галь, говорили древние, Великая Гора. Гора между морем и небом. Та, что разделила хляби земные и хляби небесные. Та, что подпирает небесный свод, подобно Атланту, и не даёт ему пасть на землю.
Кур-Галь.
В степи кочевник подобен птице. Взмахнет руками как крыльями, а взлететь не может. Позабыли боги наделить человека умением летать.
А может, побоялись. Вдруг, да и поднимется несносный гордец в небесную обитель, вдруг, да и станет богом не лучше прочих, но и не хуже.
В степи кочевник подобен птице, взмахнём руками как крыльями, а взлететь не может, да и мало ли их – бескрылых птиц – в широкой степи?
Поднимитесь вместе со мной на вершину кургана, много их было в степи, немало осталось, раскиньте руки и оглядитесь.... И вы поймите, отчего над тленным прахом смертные предки наши насыпали высокие пирамиды.
Оглядитесь....
В степи кочевник подобен бескрылой птице. На вершине горы, попирая ногами тлен, он освобождает для полота свою душу и орлом парит в небесах, и горизонт исчезает, и зелёный простор сливается с синим, н бесконечным кажется время. Так рождаются гордость и вера. Гордость своей свободой. Вера в своё бессмертие.