Сын неожиданно к матери вернулся после пятилетнего брака, прошел в свою бывшую комнату и закрылся.
Мать робко постучалась, чтобы узнать, в чем дело. Он коротко ответил: «Поссорились». Общаться отказался.
Тревога росла, и ее не остановить. Мать места себе не находила, чтобы занять себя, приготовила ужин: «Витя, пойдем есть».
Он отмахнулся: «Не хочу».
Пора спать, мать снова к нему: «Может, расскажешь, что случилось? Со мной не разговариваешь, словно я шкаф. Нельзя же так».
Оторвался от компьютера: «Все объяснил. Мы поссорились, нечего рассказывать».
Она легла, но спать невозможно. В комнате сына горел свет, и слышалось, как он беспокойно ходил.
В три часа ночи прошел на кухне, открыл холодильник, поел и снова в комнату.
Мать проснулась в семь, а сын еще не ложился. Странное состояние: тревога и раздражение. Тревога из-за того, что ничего не знает. Раздражение, потому что ее за человека не считают, мол – знай свое место.
Сын лег в девятом, весь день спал, ничего не ел. Поздним вечером проснулся и за компьютер.
Глухой ночью что-то ел на кухне.
Утром мать ушла на работу. Заглянула к сыну, он предупредил вопрос: «Я в отпуске».
Вернулась в седьмом – сын еще спал.
Это была не жизнь, а мука.
Ворвалась к нему в комнату: «Объясни, что с тобой? Я ничего не понимаю».
Поднял тяжелые глаза: «Я в отпуске, а мы поссорились. Говорить не хочу, не терзай меня».
Вот так: она его терзает! Как дальше жить? Невестке позвонить не решилась, боялась нарваться на грубость.
Через три дня сын ушел утром, несмотря на то, что провел бессонную ночь. Наступила полночь, а его нет. Позвонить надо. И позвонила. Сын прохрипел, что не ребенок и за себя отвечает сам.
Не сын, а чужой человек, квартирант, и куда все ушло? Нежность, отзывчивость, внимательность словно исчезли.
Хмурое лицо, тяжелый взгляд – почти ничего от нормального человека. И мать боялась, что рехнется сынок.
Все-таки набрала невестку. Она разговаривать не стала: «Пусть он все расскажет». И отключилась.
Наверное, мать помешается, а не сын. Слишком тяжелая нагрузка на нервную систему.
Как обидно, что отца нет. Он бы по-мужски вмешался, а мать слишком слаба, чтобы переломить ситуацию.
Неделя была по-настоящему безумной. И мать чувствовала, что устала, а облегчения не было. И не предвиделось.
Думалось: лучше бы жил в съемном жилье, было бы не так мучительно больно.
Началась вторая неделя. Вечером сын ушел. Проснулся и ушел, не сказав – куда.
Предстояла кошмарная ночь.
Неожиданно вернулся: «Мы помирились, к жене возвращаюсь. Спасибо за все, мама». Впервые посмотрел по-человечески.
Ушел сын, и откуда-то свалилось исцеляющее облегчение: «Как хорошо, что все закончилось, что он ушел».
И ужаснулась, что радуется. Сын ушел, а она радуется. Все с ног на голову.
Эгоизм взрослых детей может зашкаливать. Это многие, к сожалению, знают.