И только сейчас сын осознал свою ошибку: повсюду снег, а он в пижаме, которая так легко пропускала холод. Казалось, ветер задувал снег прямо в его душу.
Но Лев старался не обращать на это внимания, так как у него появилась другая проблема: калитка оказалась заперта.
– Черт, – разозлился он.
Холод чувствовался все сильнее, но возвращаться сын не собирался. Он предполагал, что отец так просто это не оставит, да и вернуться в дом, напоминавший ему о чем-то темном и забытом, Лев не смог бы.
Он стал поспешно думать, как еще можно выбраться из сада. Лев чувствовал, как истерика подходила все ближе, а сердце жаловалось, как хорошо было бы сейчас обнять отца безо всяких подозрений. Внутри Льва происходила настоящая борьба чувств. Но он знал, что должен справиться с этим.
Промокшие насквозь от ледяного снега ноги, начинали болеть, пальцы рук – неметь, а сознание – рассредотачиваться. Лев замерзал. Он так и не придумал, как выбраться из этой ловушки.
Звук открывающейся входной двери удивил Льва, но его сознание уже отключалось, и в ту же секунду он упал в снег. Его ум еще бился во тьме. Лев кричал сам себе, что должен встать, но его тело бессознательно лежало в глубоком снегу.
Отец вздохнул и побежал к сыну. Он взял его на руки и, отряхнув от снега, понес скорее домой.
– Бедняжка. Такие игры опасны для твоего здоровья, – сострадательно улыбаясь, шептал отец.
Он бережно отнес сына в кровать. Укрыв его теплым одеялом, отец направился в кухню и взял баночку с лепестками роз, которые он высушил прошлым летом. Они так вкусно и пряно пахли. Отец взял также экстракт лаванды с собой и пошел в ванную.
Лев начал просыпаться. Он услышал, как на первом этаже течет вода. Тело Льва было даже слабее, чем раньше, а в горле стояла горечь от того, что ничего не вышло, и он снова окружен теми же чувствами. Лев тяжело сглотнул, сдерживая накатившие эмоции.
Дверь в его комнату открылась. Отец застыл на пороге, увидев сына в таком состоянии. Он видел, как тот пытается сдержать слезы. Лев отвернулся. Он так хотел хоть пару дней не видеть лицо отца, чтобы он не напоминал ему о странных воспоминаниях, которые так мучили его.
– Лев, – тоскливо позвал отец.
Но сын не обернулся.
