– Как тебя звать? – спросил Зима, когда они проехали мост. Константин уже хотел ответить, но вдруг запнулся. Имени-то он не знал. Не своего, а того великана, в теле которого сейчас находился. Забыл посмотреть. Не до имени было. – Поэт, – спас ситуацию Лешка. – Поэт? – переспросил Мемфис. – Я думал, это профессия. – Это призвание, – поправил Константин. – Так сидел бы дома, и слова в рифмы собирал. Зачем сюда сунулся? «Это точно,» – сердито фыркнул хмурый. – За вдохновением, – ответил Константин. – Нужно знать, какие рифмы собирать. – А, ну вот тебе первая: город – взорван. Как? Нравится? Константин промолчал. – Мемфис, – влез Зима, – неужели, правда, ревнуешь? – Ага, ревную, к шлему своему ревную. – Мемфис завидует, – послышался голос Кошелька. – Он сам в прошлом поэт. – Не поэт, а бард, – отрезал Мемфис. – А чем-то отличается? – Отличается! – И чем же? – Повышенным чувством самосохранения, – послышался смех Зимы. – Мемф, в этот раз твоя интуиция точно дала маху. Что ты всюду шпионов и