Матроскин все это время тоже без дела не сидел. Он свою гениальную идею додумывал и в жизнь претворял. От этой идеи так веяло выгодой, что у Матроскина аж усы завились и узлом завязались. Он усы развязал и бросился к соседке Пелагее. Вернее, не к ней, а к ее новому постояльцу.
Это лето в Простоквашино было очень на отдыхающих туристов богатое. Пока у заграницы переучет и она к себе русских не пускает, все бизнесмены, политики, артисты и просто преданные Родине люди вспомнили, что деньги надо в отечественного производителя вкладывать и в деревни потянулись.
У Пелагеи, например, очень известный московский режиссер обосновался — Африкан Кардиганович Таракашко. Матроскин в интернете посмотрел, что он очень известные фильмы снимает, которые когда-то даже в Голливуде показывали, будто там своего кина нет.
Обратился Матроскин к уважаемому Африкану Кардигановичу с просьбой снять для него такую рекламу его молочных продуктов, чтобы все вокруг, как бешенные, сразу же их скупать побежали, а еще, чтоб снялись в ней его новые помощницы, которые в городе Матроскинское молоко продавать хотят. Африкан Кардиганович как раз в беседке отдыхал и чай из самовара пил. Подумал он, подумал, для приличия поломался, потом напомнил, что его услуги недешевые, с Матроскиным поторговался и, наконец, согласился.
Пошли они вместе к Матроскину, где Женя, Анфиса, Маруся и Шарик все в порядок приводили, оценил локацию, чудом сохранившуюся после прошлых съемок и набросал сценарий рекламного ролика.
— Значит так, — говорит Африкан Кардиганович, усевшись. — Реклама будет в стиле России девятнадцатого века. Вы только представьте — сидят за столом две знатные барышни, на столе самовар, чашки красивые, под столом собачка дремлет, — это он на Шарика, значит, намекает, — за окном тополя цветут. Красота!
— Ничего не красота, когда тополя цветут, у меня чихательность повышается, — сказал Шарик и нос почесал.
— Ладно, тогда пусть цветут ромашки, — легко согласился товарищ Таракашко. — Первая барышня, которая герцогиня…
— Стоп! — остановила маэстро Маруся. — Герцогинь в России не бывало!
— Значит, это приезжая герцогиня. Из Европы прикатила чайку простоквашинского попить, — буркнул Африкан Кардиганович и продолжил: — Первая барышня, герцогиня, говорит второй, графине, мол как-то неинтересно им теперь живется, все пресно и невкусно.
— Мне всегда все вкусно, — на всякий случай вставила Женя и Анфису в бок пихнула. — Значит, ты это скажешь.
— Я? При чем тут я?
— Ты будешь герцогиню играть! — сказала ей Женя, а сама Африкана Кардигановича взглядом своим хищным так и пожирает. — Скажите, а если я графиня, то кто тогда графин? Я предлагаю Степашку-дурашку, который у профессора Семина живет.
Товарищ Таракашко важно промолчал (важно молчать он очень хорошо умел), зато Анфиса завозмущалась:
— Как я по-вашему играть буду? Я слова забуду, реплику перепутаю, буду как дурочка выглядеть!
— С чего ты так решила? Тебе надо просто в себя поверить! — Женя назидательно указательный палец подняла. — Вот кем бы был Пушкин если б в себя не верил? Но нашелся добрый человек, сказал ему: «Товарищ, верь: взойдет она…», он поверил и стал великим человеком!
— Да? — недоверчиво протянула Анфиса. — Ну ладно.
— И вот, — говорит дальше Африкан Кардиганович. — Графиня герцогине говорит, что не все потеряно. Дверь открывается, и в дом купец Матроскин заходит!
Матроскин приосанился.
— И говорит купец, что не надо печалиться, ведь, во-первых, вся жизнь впереди, а во-вторых, у него есть чудо-молоко, которое мигом поднимет графиням-герцогиням их настроение! Они пьют молоко и радуются, как очумелые. Хэппи-енд, можно сразу награды на фестивалях получать!
Тут Маруся снова завозмущалась.
— Эй-эй! И Женя снимается, и Анфиса, и Матроскин, и Шарик! А я? Где буду я? Так нечестно!
Все, кто в комнате находился, в надежде обратили свои взоры на Африкана Кардигановича. Тот подумал-подумал и снисходительно изрек:
— Значит, все радуются, за стол садятся, к ним Маруся в переднике выходит, ставит на стол поднос с творогом и говорит: «кушать подано!».
Маруся задумалась.
— Маловато. Скажите, а нельзя так загримировать актрису, чтобы она и служанку сыграла, и графиню с герцогиней, и купца с молоком, и даже, прости господи, Шарика, а?
— Нельзя! Мы тут не «Аватар» снимаем, — строго ответил товарищ Таракашко.
И все с ним согласились. Даже Марусе пришлось согласиться. Но себе в утешение она решила, что сделает свою роль самой яркой в рекламе. Запоминающейся. Служанка обязательно затмит купца и всяких там графинь-герцогинь! Да кто они вообще такие по сравнению с ней, великолепной служанкой?
Женя и Анфиса бросились звонить банкирше Татьяне, чтобы она им костюмы подходящие достала. Та им ответила, что срочной посылкой пришлет. Уже к вечеру прибудут.
Матроскин, по чистой случайности услышавший их разговор, усмехнулся.
— Очень может быть, что посылка придет быстро, да только вы ее все равно не получите. Потому что почтальон тутошний, Печкин, вредный очень. А сейчас, как Мегеровна наша укатила на курорт, он и вовсе на почте закрылся. Никого не пускает, страдает.
— Ничего-ничего, — ответила на это Женя, — нет таких препятствий, которые заставят меня сдаться! И вообще, я же тоже была почтальоншей! Да-да, целых два дня! Уж своей-то коллеге Печкин посылку точно отдаст!
#Mea_Ron #Mea_RonStory #Простоквашино #Матроскин #Шарик #фанфик