«Врагов, врагов ведут, предателей Родины!»
Неважно, кто твои родители: военачальники или бедные крестьяне - если беда пришла в твой дом, пощады не жди.
Большой террор мог коснуться каждого. Если забирали отца, то по приказу 1937 года аресту подлежали, и жена, и дети. Жены уезжали в лагеря, забрать с собой они могли только грудничков, и то на короткий промежуток времени, до достижения детьми возраста детского дома. Судьба детей от 3 лет – детский дом или лагерь/исправительно-трудовая колония.
- По мнению руководства СССР, таких детей необходимо было перевоспитывать, ведь они существовали в среде «Врага народа». Только методы перевоспитания больше походили на пытки.
Что пришлось пережить детям, которые без вины лишились родительского тепла, и учились выживать с самых юных лет?
Жен «врагов народа» неминуемо ждал лагерь, однако для детей все же оставалась лазейка для спасения. Их могли забрать родственники на полное иждивение, но сделать это было крайне сложно. Сначала приемную семью тщательно проверяли, определяли их благонадежность, устанавливали политические взгляды. Даже если ребенка все-таки отдавали, за семьей тщательно следили, и в любой момент, по усмотрению органов, «приемного» могли изъять из семьи и направить в детский дом.
- Первым кругом ада для детей становился «детоприемник», туда привозили детей, изъятых из семьи, в подобных местах решалась дальнейшая судьба ребенка. Четкого регламента не существовало, все сотрудники действовали по наитию, ребенок мог остаться в детоприемнике на пару дней, а мог задержаться на долгие месяцы.
Людмила Петрова из Ленинграда:
«Нас забрали вместе с мамой, ее высадили первой, у тюрьмы «Кресты». Мы поехали дальше с братом. Я была старшим ребенком, брату было всего 8 лет, мне уже 12. В детском приемнике нас побрили налысо, и присвоили номер. В конце концов нас разлучили, и хоть обоих привезли в детский дом в Минске, встречаться нам строга настрого было запрещено.»
Перевозили арестованных чаще всего в товарных вагонах. Маленькие дети в ужасе не понимали, что с ними происходит, молили сопровождающих не разделять их, но правила есть правила, родственники не должны были пересекаться.
Нели Симонова с ужасом вспоминала:
«В нашем детском доме проживали дети разных возрастов, в основном дошколята, но и груднички тоже были. Кормление было крайне скудным, нас морили голодом. Пропитание мы искали сами, то лазили по мусоркам пока никто не видит, то в лесу искали что-то съедобное. За любой проступок можно было схлопотать подзатыльник, мы часто стояли на коленях в углу. Однажды воспитательница даже села мне на голову во время тихого часа, я чудом смогла выжить.»
Перевоспитывать предпочитали кулаками, пропаганда активно действовала на мозги воспитателей детских домов. Они забывали, что перед ними не «враги народа», а дети, которые пока не могут повлиять на свою судьбу. Дети, которых наказали без преступления.
Наталья Савельева:
«На нас тыкали пальцем и кричали в след: «Врагов, врагов ведут!». Мы старались вести себя тихо и не привлекать внимания, иначе наказания не избежать. За нами следили, выворачивали карманы, и не дай Бог находили крошки или остатки еды. Так пресекались любые попытки побега. Да и бежать было некуда. Часто видела картину, как воспитатели избивали детей, не стесняясь посторонних.»
Дети «Врагов народа» рассматривались, как потенциальные «враги народа». Постоянные побои, недоедание, прессинг со стороны воспитателей, лишили детей детства.
После детских домов на волю выходили озлобленные на жизнь люди, «потенциальные враги» становились преступниками.
- Только малая часть находили в себе силы вернуться к нормальной жизни.
Если ребенок попадал в лагерь совсем маленьким, то он мог даже не помнить своих родителей, ему меняли фамилию и дату рождения. Он оставался один на один с жестоким взрослым миром, а в голове был лишь один вопрос, на который никогда не сможет найти ответ:
«Почему я?»