Испания, 68 год до нашей эры. Ночной ветер Гибралтара шептал древние секреты в узких улочках Гадеса, города, где даже камни помнили финикийских мореходов. Молодой Гай Юлий Цезарь, тридцатидвухлетний квестор, чьи честолюбивые мечты терзали душу, стоял в полумраке храма Геракла.
Взгляд Цезаря был прикован к мраморному памятнику, освещённому лунным лучом, - Александр Македонский. Статуя, казалось, дышала. Золочёный панцирь сиял холодным блеском, рука сжимала меч, взгляд императора устремлялся в вечность. В горле Цезаря першило, пальцы сжались в кулаки. И великий римлянин, гордый патриций, расплакался как последняя женщина.
Испания во времена Рима - жалкий угол. Сюда ссылали неудачников, здесь воевали с лузитанами, здесь пытались забыть позор. Цезарь прибыл сюда не по своей воле: его преследовали кредиторы, насмешки, и тень дяди Гая Мария, чью отрубленную голову бросил в грязь торжествующий Сулла.
Молодой Цезарь, едва избежавший казни, научился носить мару - римскую маску невозмутимости. Днём квестор вершил суд, собирал налоги. А ночью его мучили кошмары. Забытая богами Испания мучала его: мир огромен, а жизнь скоротечна. И прямо перед ним сейчас стоял Александр Македонский, - царь, покоривший мир в 30 лет.
Он вспомнил детство: мать, рассказывающую о Филиппе Македонском, учителей, сравнивающих его с юным царем. - Ты будешь вторым Александром! - пророчили Цезарю льстецы. Но годы шли. В 30 лет Македонский правил империей от Египта до Инда, а он в 33? Квестор в Испании - должность, достойная римлянина, но не льва.
- Почему я родился позже тебя? - прошептал Юлий Цезарь, смахивая слезы, впиваясь взглядом в каменное лицо. - Ты взял мир, но что оставил мне? Внезапно скрипнула дверь. Цезарь обернулся, - жрец в багровом хитоне внёс новую лампаду. Пламя осветило табличку у подножия статуи: "Александр, сын Зевса-Аммона, царь царей". Цезарь усмехнулся: - Сын Зевса... А я - потомок Энея, сына Афродиты. Мне опять не повезло...
Цезарь закрыл глаза, представил Вавилон 323 года. Александр, горящий лихорадкой, бросает перстень с печатью диадоху Пердикке: "Сильнейший будет регентом...". Представил его Империю больше Рима, распадающуюся на куски. - Но слава Александра не меркнет - подумал Гай, - через тысячу лет его будут помнить. Меня нет.
Цезарь плакал. И это были не слезы печали или восхищения, это были слёзы горечи. Он не достиг и малой доли того, чего добился Александр. Внезапно озарение ударило, как молния. - Рим... - прошептал он, глядя на восток, где лежал Вечный город. - Рим, ты станешь моим Вавилоном. Твои Легионы будут мне македонцами. Я завоюю тебя.
Встреча с Македонским изменила Цезаря. Через месяц сенат отзовет квестора в Рим, он начнет восхождение, подчинив мечте каждый новый день. Он будет учиться, хитрить, воевать. Будет разрушать Римскую республику, чтобы создать Империю и трон. Его провозгласят гением, дадут титул "parens patriae" - "Отец Отечества", он станет править один. Останется маленький шаг, чтобы стать императором, как Македонский...
44-й год до нашей эры. Гай Юлий Цезарь шел мимо театра Помпея в Сенат. Внезапно он увидел мальчишку, ученика художника, рисующего на стене. Детский набросок Александра верхом на коне Буцефале, но Гай подошел к нему и приложил руку.
- Диктатор, вы плачете? - испуганно спросил художник. "- Нет, - улыбнулся Цезарь. - В глаза попала пыль". - Скоро, - прошептал он, - скоро, мы сравняемся. Он открыл дверь Сената и вошел внутрь. В тенях сверкнули кинжалы Кассия и Брута, острые лезвия вошли в сердце.
Плутарх писал: "Цезарь заплакал, ибо в тридцать Александр покорил мир, а он ничего не достиг". Когда Цезарь посмотрел в лицо Александру Македонскому, он увидел несостоятельность. Увидел неудачи. Увидел нереализованный потенциал и никчемное будущее.
Но он обуздал свою горечь, и поклялся, что добьётся большего. Гай Юлий Цезарь добился вечности. Он стал одним из величайших завоевателей и правителей в истории Рима. Его лицо, увенчанное лавровым венком, стоит рядом с Александром Македонским.
Но за вечность пришлось заплатить. За успех и амбиции мы всегда платим, и чем больше, тем цена растет. Больше денег. Больше секса. Больше славы. Больше почёта. Цезарь искал всё это сразу. И это стоило ему всего. Македонского отравили. Цезаря закололи кинжалами.
Цезарь стал великим, потому что равнялся на человека, изменившего мир. Большинство из нас не осмелились бы. Цезарь смог.
еще для умных читателей от Лукинского: