- Так, ребята, сегодня пишем с натуры, - преподаватель привычным жестом поправил засаленную чёлку и указал на новую постановку, – вот это.
- Ну б.лин, Андрей Петрович, достали эти черепа уже,– заныла его любимица Кира,- давайте для разнообразия какой-нибудь букетик напишем, или вазочку там...
- Ага, – поддержала её подружка,– надоели уже череп.а эти. Вон, дизайнеры натюрморт с яблоками пишут!
- Этот, девушки, особенный. Скажу вам по секрету, черепушка-то, непростая...
- Ага, золотая,– со смехом вступил в разговор Костик, выглянув из-за своего мольберта.
- А вы не смейтесь. Это ведь настоящий ч.ереп, человеческий.
- Ого, а я думала это пластик,– поддержала разговор Мария,– ещё думаю – выглядит, как настоящий.
- Года два назад нашел его. Подхожу к училищу, смотрю, пакет, на дверной ручке висит. Заглянул, а там вот этот... Лежит... Ну я и забрал. Ценная вещь для постановок. Даже зубы все на месте! Четвертый курс ему уже и имя дал! Василием окрестили. Так что начинаем работать, товарищи живописцы. Вам ещё пластическую анатомию учить и учить!
- Но ведь это нехорошо, неправильно,– попыталась высказаться Маруся,- он же был когда-то человеком... Живым...
Препод злобно зыркнул в сторону ученицы: «Так. Работаем, без разговоров!» Студенты затихли. Каждый сосредоточился на работе. Только Маша, задумчиво вглядываясь в пустые глазницы модели, никак не могла начать писать. Кем был этот человек? Почему здесь оказалась его многострадальная голова?
- Не Васька я, ты, погань,- Иван сжал кулаки, и что есть мочи толкнул Андрея Петровича в грудь,– брешешь всё, гад!
Но тот не почувствовал ничего, кроме небольшого ветерка, вдруг ниоткуда возникшего в закрытой комнате.
После урока, к Маше подошли Ира и Вика.
- Ну что, девчат, палитры от Мымряковой прятать пойдём?
- Пошли... А то ща прибежит, опять орать будет.
Ира изменила голос и пискляво скопировала преподшу: « Чтобы все домой забирали! Нечего тут грязь оставлять! Всё счищайте и домой несите! У нас проверка завтра!»
- Ага! А завтра снова тащить всё. Достали они уже, условий никаких!
- Во-во! Уж могли бы за наши денежки разориться и подставки сделать!
- Или хотя бы шкафы!
- Да что ты, дождёшься от них!
Девушки двинулись к подвалу, тихонько переговариваясь. Они давно, ещё на первом курсе присмотрели одно местечко, куда можно было спрятать материалы, чтобы не надрываться каждый день, таская тяжелые палитры и тюбики с красками.
- Ой, Маш, включи свет. Темень такая тут!
- Погоди, сейчас.
Та щёлкнула выключателем. Но лампочка почему-то не зажглась.
- Опаньки. А нету света. Электричество кончилось!
- И чего?
- Давайте фонариками на телефонах подсветим.
- Я боюсь, – взвизгнула боязливая Вика.
- Ну иди тогда, чисть палитру.
- Ладно, пошли.
Девочки зажгли фонарики и с опаской двинулись вниз, по ступенькам.
- Не стучи, Маш. И так стрёмно.
- Я не стучала...
- Быстро, друг за другом девушки сложили вещи и развернулись в обратный путь.
- Ой, смотрите, девчат.
- Чего?
- Вон. Там.
Ира развернула фонарик в сторону длинного, уходящего в непроглядную тьму, подвального коридора. Там, в самой его глубине, тусклым, будто подсвеченным фосфором, светом мерцала человеческая фигура. Девчонки с визгом вылетели наружу.
- Стойте, дурёхи. Я ничего вам не сделаю. Эх,– призрак беспомощно опустил полупрозрачные руки,– и чего вы все такие пугливые...
- Вы это видели,– едва отдышавшись выпалила Ира,– или мне только привиделось?
- Да. Прозрачный мужик вроде стоял.
- И я,– кивнула Вика. А знаете, Варя с четвёртого курса, рассказывала, что тут недавно уборщица уволилась. Вроде как в подвал убираться пошла, а там стучит кто-то, а потом мужик появился, призрак. Испугал её короче. Сказала – не хочу в таком месте работать и ушла. Вот.
- Жесть...
- Ага...
- А за красками завтра как пойдём?
- Не знаю...
На следующее утро подружки оставили Марию в одиночестве, в очередной раз не явившись на занятия. Идти в подвал было страшно. Но делать нечего. Маша собралась с духом и начала спускаться, подсвечивая себе путь телефоном. Спустившись вниз, она быстро схватила свои пожитки и метнулась к выходу. Вдруг, что-то холодное, ледяное схватило девушку за руку. Она взвизгнула, уронила пакет с красками и попыталась вырваться. Не получилось. Обернулась. Никого...
- Стой, не бойся,– неожиданно проговорили рядом,– я не обижу тебя.
- Да кто тут? Руку отпусти.
- Меня Ваней звать. Помнишь, вчера черепушку рисовали. Это я и есть.
- Как это?
- Не веришь? Повернись, смотри, тут я.
Предплечье неожиданно освободилось. Маруся осторожно развернулась. В тусклом свете фонарика перед ней стоял человек, довольно симпатичный молодой парень, сквозь туловище которого был виден потрескавшийся от времени старый шкаф.
- Не боись говорю,– повторил он, выставив ладони перед собой, Марусь. Тебя же Мария звать, да?
Маша кивнула, завороженно глядя на своего собеседника. Страх ушел. Любопытство взяло над ней верх и она спросила: « И чего ты от меня хочешь?»
- А ты ничего... Смелая... Мне помощь нужна. Поможешь, Мань?
- Как?
- Этот де.бил, Андрюша ваш, выдернул меня с моего места. Вот. Маюсь тут теперь, второй год.
- Как это?
- Да как. Приперся, разворотил могилку мою. Я раньше там обитался, на кладбище. После похорон думаешь как? Кого куда... В основном, многие уходят сразу. А те, кто вне плана, как я, раньше положенного срока, на кладбище дожидаться оставляют. Так то, я до старости должен был дожить. Ошибочка вышла что ли... Авария... Шестьдесят лет на кладбище прожил. Там вообще то, ничего, жить можно. Люди новые раньше часто появлялись. Новости все знали... В последнее время поменьше, конечно, стали хоронить - жителей на селе не осталось почти, все потихоньку к нам переехали. Каждый свою жизнь рассказать хочет, о детях, внуках... Хорошо там, спокойно. Лес рядом, птички поют. Особенно по весне. В цвету всё, зелено... Так мне, всего-то, до ухода оставалось два года на могилке своей добыть и всё, можно к своим... Мои-то, уже все давно все там, на Небесах, и мамка, и папка, и сестра, Ленка. А тут этот придуро.к, решил черепок для своих постановок добыть.
- И чего? Ты теперь как всадник без головы что ли...
- Да я и сам не понял, как вдруг здесь оказался. И всё. Как привязанный сижу тут. Тело там осталось, косточки мои. А башка – тут. И я тут... Такая вот беда. Оно, так то, тоже ничего. Молодёжь, весело,– он тяжело вздохнул,- через два дня срок мой оканчивается. Уйти охота. К своим. Соскучился...
- Так я то тебе чем помогу?
- Как это чем?
- Отвези меня, то есть че.реп мой, назад. Я и уйду...
- Да как же я смогу. Страшно как то...
- Ну помоги, а? Выручи... Ты смелая... И добрая...Я б на такой женился... Эх...
- Нее... Спасибки, не надо. Поживу, пожалуй ещё...
- Да, шучу я... Мне так то, если б живой был, уже давно за восемьдесят стукнуло бы. Так чё, поможешь?
- Попробую...
- О! Спасибо! Я так и знал, что ты не откажешься!
- И как я твою могилку то найду?
- Слушай...Есть деревенька одна, Ольховка. Вот там, неподалёку, кладбище есть... Могилка моя приметная. Там моя берёзка - одна такая, самая высокая. Мамка посадила ещё. Вот. Крест железный с фотографией. Сеструха поставила, когда мой сгнил совсем. И лавочка дубовая. Найдёшь?
- Попробую... А фамилия?
- Петров Иван Григорич я... И это...Спасибо тебе...
На уроке она писала рассеянно, то и дело возвращаясь мысленно к загадочной встрече. А когда закончились пары, препод, как назло не уходил, пока все не вышли. Маша в раздумье остановилась в коридоре. - Что делать,– думала она,- забрать сейчас, или завтра, девчонкам рассказать, может вместе и съездили бы... Да и вечер уже. Боязно. Не домой же его тащить...
Утром, девушка поделилась историей о своём приключении с подружками.
- Ну и фантазия у тебя, Машка!
- Ага, приснилось может?
- Говорю вам, вот, как с вами разговаривала.
- Ладно, мы пошли свои краски забирать, – рассмеялась Ира,– может и нам явится. Она подмигнула Вике и скрылась в подвале.
- Ну, как?
- Чего?
- Видели?
- Не. И вообще, там уже лампочки вкрутили.
- Так что, поедем? Поможете мне?
- Ладно. Проверим заодно информацию про Ваньку твоего... Интересно... Да и Андрюше насолить охота. Достал уже... Некромант, б.лин.
Девочки выкрали че.репок прямо с постановки, купили в хозяйственном магазине небольшую лопатку и, изучив расписание областных маршруток, двинулись в путь...
Небольшой погост нашелся быстро. Он притулился к окраине деревеньки, среди сочного весеннего разнотравья. Девушки зашли через покосившуюся от времени ржавую калитку внутрь.
- Вон, смотрите, это она, та берёзка... Наверное...
- Пошли...
- Смотрите, Иван Григорьевич Петров.
- Тысяча девятьсот сорок второй, – начала читать Вика,- тысяча девятьсот шестьдесят пятый.
- Красивый парень был...
- Да,- кивнула Маша,– это и правда, он. Его я видела.
Они быстро раскопали заросший бугорок у самого креста и положили туда че.реп Ивана. Все молчали, будто чувствовали себя виноватыми перед этим незнакомым человеком.
- Ну вот и всё, Ваня. Надеюсь, успеешь...
Вдруг, в лучах заходящего солнца, все трое увидели его. Он стоял неподалёку, у своей берёзки и улыбался.
- Спасибо, девчата! Вон, мамка моя за мной пришла. Пошел я... Пора...
На следующий день, когда началась пара, студенты расселись по местам, раскладывая кисти и краски, чер.епа на месте не оказалось.
- Андрей Петрович, а Васька где?!
- Не понял? Куда пропала модель?
Мужчина заметался по кабинету, выскочил в коридор. Но его поиски, конечно не увенчались успехом.
- Да что такое то! Я сейчас полицию вызову! Совсем обнаглели! Кто взял че.реп?!
- Вызывайте,- гневно воскликнула Маруся,– и заодно расскажете, где Вы его взяли!
- И вообще, не Васька он,– подхватила Ира,– его Иван зовут, звали...
- Иван Григорьевич Петров...
- Для вас стараешься, делаешь...
Препод покраснел, и не зная, что ещё ответить, попятился к двери и быстро ретировался прочь...