Поколение Z вернуло готику — и в эти жуткие времена она как никогда политически актуальна: от новых групп до возрождения Тима Бертона — новые музыканты открывают для себя субкультуру и делают ее своей. Эд Пауэр (Independent) исследует, как выглядит готика в 2020-х годах — и почему она возвращается сейчас
Одетая полностью в черное и серое, в винтажной шляпе, надвинутой набок, Джоджо Орм, известная как Heartworms, выглядит как настоящая новая готическая икона. Певица и продюсер, получившая высокие оценки критиков, перечисляет своих вдохновителей — от Тима Бёртона до The Cure — и признается, что рада ассоциироваться с «g-word» (готикой), жанром, который зумеры приняли с мрачным энтузиазмом.
«Барокко, стихи Эдгара Аллана По, образы одиночества. Боль. Наказание», — говорит Орм, перечисляя мелодраматичные элементы, вплетенные в ее мрачный дебютный альбом «Glutton for Punishment». «Готика может эволюционировать. Она не должна оставаться такой, какой была в 1980-х».
Готика — жанр, который условно определяют как мрачную, атмосферную музыку с элементами неземного — десятилетиями ассоциировалась с кожаными штанами, сухим льдом и театрально-мрачными исполнителями вроде The Sisters of Mercy и The Cure. Эти ассоциации все еще актуальны, что подтвердил великолепный 14-й альбом The Cure «Songs of a Lost World», взлетевший на вершину чартов в ноябре.
Но, как говорит Орм, готика XXI века развивается загадочными путями, находя поддержку у молодого поколения, которое не застало расцвет Сьюзи Сиу или Эндрю Элдрича из The Sisters of Mercy. Для поколения Z готика обрела огромные масштабы: от насыщенного поп-звучания «Glutton for Punishment» до инопланетного фолка валлийского трио Tristwch Y Fenywod, чей одноименный альбом стал одним из самых неожиданных релизов 2024 года.
Даже за пределами стереотипно «готических» артефактов ее влияние повсюду. Его слышно в мрачном новом альбоме инди-автора Шэрон Ван Эттен, которая выходила замуж под «Plainsong» The Cure, а в клипе на сингл «Afterlife» стала копией готической иконы Сьюзи Сиу. Оно проявляется в «ouija-pop» ирландки Bambie Thug, покорившем «Евровидение», и в первобытном фолк-хорроре немецко-скандинавского ансамбля Heilung.
За пределами музыки возрождение готики подпитывается возвращением Тима Бёртона: сериал «Уэнсдэй» захватил Netflix, а «Битлджюс-Битлджюс» творит черную магию в прокате (в обоих снялась Дженна Ортега, готическая икона XXI века). Ремейк «Носферату» Роберта Эггерса передает суть жанра через бросающиеся в глаза усы Билла Скарсгарда и образ Лили-Роуз Депп, словно сошедший с фотосессии Siouxsie and The Banshees 1983 года.
Готика царит и в моде: Vogue провозгласил в 2023-м: «Безумие, меланхолия, макабр — время готического возрождения!» Журнал описал стиль как «всё, что прославляет тьму». Билли Айлиш, исполнительница Южной готики Этель Кейн и рэперша Doja Cat стали пионерами, заставив Vogue заявить: «...летучие мыши вновь покинули колокольни; добро пожаловать в сезон ведьм».
Как и многие современные тренды, готическое возрождение частично обязано соцсетям. Во время пандемии в TikTok расцвели аккаунты #GothTok, где поколение Z делилось любовью к готической музыке, моде и литературе. Хэштег #gothgirl уведет вас в виртуальную кроличью нору мрака и мистики. Здесь блогеры, стилизованные под Брэндона Ли в «Вороне» (или FKA Twigs в римейке 2024 года), дают советы вроде «добавьте бархата в офисный образ для готического акцента».
«Особенно во время пандемии молодые пользователи вроде меня — мне тогда было 17 — погрузились в цифровой мир готики», — говорит 22-летняя Анджела Росси из итальянского лейбла Gothic World Records. — «Это возвращение, потому что субкультуры никогда не умирали, а соцсети помогли новым поколениям их заново открыть».
Как отмечает Росси, готика не восстала из могилы. Если 1980-е считаются ее золотой эрой, то жанр всегда тихо существовал на заднем плане, словно интроверт на вечеринке. В 1990-е он обрел киберпанк-эстетику благодаря «Матрице» и футуристическому звучанию Nine Inch Nails, сохранив мрачное ядро. Тогда же прошли первые Whitby Goth Weekend — фестиваль в рыбацкой деревне Уитби (место высадки Дракулы в романе Брэма Стокера), который проводится дважды в год до сих пор.
Готика живет так долго, потому что она всегда была больше, чем музыка или мода. Она отражает дух времени. В 1980-е ее популярность совпала с глобальной нестабильностью, политическим экстремизмом и страхом ядерной угрозы. В книге «Season of the Witch» (2023) журналистка Кэти Ансворт проводит параллель между Сьюзи Сиу и Маргарет Тэтчер: обе — женщины из низов британской провинции, изменившие мужской мир под себя. Каждая стала символом Британии, сбрасывающей старое и становящейся чем-то новым — к лучшему или худшему.
Сегодня мир, возможно, переживает больший кризис, чем в 1980-е. Как во времена The Cure и The Sisters of Mercy, миру угрожает война, но вместо ядерной угрозы молодежь тревожит экологический коллапс. Это объясняет, почему новые готические группы черпают вдохновение в природе.
«С экологической точки зрения, мы все увлечены поклонением природе. Видя, как мир погружается в кризис, сложно не чувствовать скорби», — говорит Лейла Лигад, барабанщица Tristwch Y Fenywod. Название трио переводится как «Грусть женщин», а их зловещие песни — это гимн аутсайдерам: тем, кого отвергают из-за гендера или валлийского языка.
«Готика должна представлять угнетенных и маргиналов, — говорит Лигад. — Ту часть культуры, которую игнорирует статус-кво».
Tristwch Y Fenywod следуют традициям эзотерической готики — психоделическим Dead Can Dance и Cocteau Twins (ранние звезды лейбла 4AD), чья музыка переносила слушателей в нарнийские миры, далекие от повседневности.
«Я выросла в Северном Уэльсе. Для меня звучание многих групп лейбла 4AD вызывает те же чувства, что и пребывание в тех местах», — говорит вокалистка Гвретсьен Ферч Лисбет. — «Помню, как впервые услышала Cocteau Twins. Я уже тогда уехала из Северного Уэльса — их музыка вернула меня в детские воспоминания. Валлийский язык был частью моей повседневности: в нем есть что-то… историческое, ведь он старше английского, с культурной мифологией, уводящей глубоко в прошлое Британии… Эта мистическая глубина невероятно вдохновляет».
Еще одна непреложная истина о готике: в мире, охваченном политической и экономической нестабильностью, грандиозная, мелодраматичная музыка приносит невероятное утешение. Включив альбом Heartworms или дебют Tristwch Y Fenywod на полную громкость, вы словно укутываетесь в плед с жутковатой книгой, пока за окном бушует гроза. Их мрачная эстетика обволакивает, как тяжелое темное одеяло. Это чувство знакомо как первым гот-фанатам, разбирающим тексты The Cure с альбома «Pornography» в своих спальнях, так и современной молодежи, погруженной в музыку Tristwch Y Fenywod или Heartworms.
«Люди ищут альтернативное пространство для побега, — размышляет Росси из Gothic World Records. — Побега от реальных проблем: крупных военных конфликтов, противостояния Палестины и Израиля. Многие находят утешение в темных атмосферах — будь то музыка или просто мода».
Если смотреть под этим углом, готика становится оберегом в тревожные времена. Возможно, ее лучше всего описать как мрачную субкультуру, которая заставляет нас чувствовать себя живыми.