Человек весь в черном стоял, опершись на косяк, и улыбался. В руках он ставил то на одно ребро, то, переворачивая, на другое, коробок спичек, играя с ним, как колодой карт, тем самым создавая впечатление, что он и с людьми так может, по собственному желанию. Игорь приподнялся на локтях, чтобы лучше разглядеть того, кто в темной комнате. Но тело его не слушалось. Было ощущение тяжести в голове, будто кто-то тянет его за волосы к кровати, не давая поднять голову. Через секунду он отрубился, даже не успев понять, что мгновеньем позже в комнату ворвались двое и, схватив его за руки, потащили вон.
Игорь увидел Аню. Теперь он узнал её. Она была через чур весела и возбуждена, словно сама не своя. Игорь видел письмо в конверте, что лежало на столе. Вернее, не письмо, а маленькая записочка, написанная узким с наклоном мужским почерком:
"Я тебя люблю и всё прощаю. Приходи сегодня на наше место. В 7 вечера я буду тебя ждать".
Подписи не было, но что-то ему подсказало, что это была записка от её любимого, ибо Аня металась по комнате, не зная, что надеть. Она задыхалась от волнения. Сначала хотела поделиться радостной новостью с подружкой, и уже начала звонить. Но вдруг передумала, и решила все же одеть длинное белое платье с выпускного бала, в котором так мечтала танцевать со своим любимым, но не сложилось. Незадолго до выпускного их с подругой изнасиловали, и в одном из пьяных насильников Аня узнала отца своего любимого. Она кричала и вырывалась, назвала его по имени, спрашивая: как он может? Но он был слишком пьян, остальные же рассмеялись, заливая ей в рот побольше спиртного.
Василий ждал её на их полянке. Он тоже нервничал, но только он один знал, почему. Во время одной из их последних встреч, когда они просто проходили по улице мимо друг друга и вокруг не было свидетелей, Вася, увидев шедшую навстречу Аню, решил свернуть. Она же, не догоняя, просто крикнула в спину:
-Думаешь, я проститутка? А знаешь, кто меня изнасиловал? Твой отец!
И хоть Вася встал, как простреленный, она, не утруждая себя более объяснениями, пошла мимо. Одному Богу известно, что творилось после этих слов в душе ее возлюбленного, но через неделю он передал ей записку с просьбой о встрече. И Аня расценила это, как жест примирения, решив, что он ей поверил.
-Хорошо выглядишь, - встретил её странной улыбкой Вася.
-Да вот, решила одеть... - зачем-то начала оправдываться она, расправляя подол платья, цепляющий на себя сучки и листву летнего леса. Аня смотрела на него с надеждой, не зная, что сказать и с чего начать. Это неловкое молчание Вася проживал с усмешливой гримасой на лице, она же закусила губу, понимая, что хоть и до смерти не хочется вспоминать то, что произошло, но вернуться к этому все-таки придется, ибо проскочить и перескочить через это у них не получится. Разговор не клеится, тема висит в воздухе и все упирается именно в неё. И Аня, набравшись мужества, решилась:
-Вася, ты поверил мне?
-О чем ты?
-О твоем отце.
-Замолчи.
-Как?
-Я сказал: замолчи и не смей так говорить о нем! - разозлился он, повышая голос. Аня ничего не понимала. Она ещё не знала, с какой целью он позвал её.
-Я ничего не понимаю, - обхватила она руками голову, - Зачем же ты пригласил меня?
-А ты докажи мне, что любишь меня. - хитро прищурил он глаза.
-Как?
-Как-как? Что ты, маленькая девочка, что ли? - стал он грязно приставать к ней, повалив и затаскивая под кусты. И хоть Аня и пыталась вырываться, понимая, что за этой грубостью нет больше любящего сердца и не такой представляла она их первую близость, парень сделал с ней всё, что хотел. Не успел он застегнуть ширинку, пока она со слезами пыталась отползти от него подальше, - откуда ни возьмись из-за кустов и деревьев со смехом и криками на поляне появились ребята из её школы, поздравляя и хваля Васили и обзывая её шлюхой. Они специально обступили её, лежащую и прижавшуюся грудью к листве, как можно ближе, желая то ли запугать, то ли продолжить начатое Василием. Один даже поднял старый ржавый нож с земли, запугивая и угрожая. Но тут кто-то крикнул:
-Шухер, ребята, смываемся! Гера идет! - все бросились наутек врассыпную с поляны, только их и видели. Грязный старый нож с кривой пластиковой ручкой и ржавым лезвием был обронен прямо у лица девушки. Через какое-то время она, проплакавшись, подняла голову и решила сесть. Земля уходила из под ног, в глазах было мутно, она практически ничего не видела перед собой, периодически издавая гортанный звук, напоминающий вопль отчаяния. Но тут взгляд её нечаянно сфокусировался на рукоятке лежащего на листве ножа. Она взяла его и начала рассматривать. Он показался ей избавлением от всего того, что выпало на её долю, и что её детское сердце вытерпеть в свои годы было не в состоянии. Аня крепко зажала рукоятку в дрожащей ладони, развернула лезвие на себя и нанесла единственный удар. Когда на поляну прибежал её дядя, он узнал и умершую, и поляну, и то дерево, под которым она согнулась навеки, и тот нож, которым он много лет назад желал перерезать веревку на шее друга, но испугался и убежал...
