Похититель чужих писем: Фёдора Починко признали виновным в январе 1912 года

При столичном почтамте еще со времен Екатерины II негласно действовал «черный кабинет» — секретное подразделение, занимавшееся тайной проверкой частной корреспонденции. От подобного досмотра не освобождались даже письма высоких сановников уровня губернаторов и министров, ведь перлюстрация рассматривалась в Российской империи в качестве ценного источника информации об общественных настроениях и злоупотреблениях должностных лиц. Ежедневно на Поч­тамтской улице специальные сотрудники вскрывали и прочитывали две-три тысячи писем…

Однако Федор Починко в «сек­ретной экспедиции» не состоял: как обычный почтово-телеграфный служащий, он обязан был подчиняться закону, официально гарантировавшему неприкосновенность переписки. В его ведении была ­сортировка корреспонденции, поступившей в столичный почтамт. Однажды кто‑то из сослуживцев заметил, что он «нет-нет, да и опустит письмецо в собственный карман».

Сначала коллеги думали, что Починко, подобно почтмейстеру Ивану Кузьмичу Шпекину из гоголевского «Ревизора», изучает секреты чужих посланий «не то, чтоб из предосторожности, а больше из любопытства…». Но затем у не в меру любознательного почтаря провели обыск и нашли несколько десятков вскрытых конвертов. Как нарочно, это сов­пало с очередным всплеском жалоб публики на неполучение писем…

Сам «петербургский Шпекин», как его окрестила пресса, ни во время следствия, ни в ходе судебного заседания, состоявшегося в январе 1912 года, не смог (или не захотел) внятно объяснить мотивы своих действий. «Я от усталости вообще не знаю и не понимаю, зачем, собственно, я все это делал», — заявил он судьям. Но и так было понятно: в запечатанных конвертах нередко были деньги, причем даже крупные суммы.

В итоге бедолагу признали винов­ным в похищении почтовой коррес­понденции и приговорили к заключению в крепость.

«Вполне нормальный человек не пошел бы на такое преступление, — уверял помощник почт-директора Хреновский в интервью «Петербургской газете». — Доверие пуб­лики к нашему учреждению было, есть и будет… Положительно могу утверждать, что подобные преступ­ления, как распечатание писем, в почтамте до сих пор еще не случались. По крайней мере за 18 лет, что я состою в должности помощника ­почт-директора, это первый случай».

Читйте также:

Герои в зале Победы. Фотография участников битвы за Ленинград была сделана в Музее обороны

Экспериментальные образцы вооружения, создаваемые в блокадном Ленинграде, сразу шли в массовое производство