Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
– Это мой жених, пока ещё младший офицер морского флота. Он отсутствовал в столице несколько лет, исполняя службу Родине. Через полгода у нас свадьба, а семь процентов акций, что я почти приобрела, – мой подарок ему на нашу помолвку, которая состоится уже через месяц, – с триумфальной улыбкой объявила бывшая жена подполковника.
Из–за моей спины раздались поздравления акционеров и персонала нашего центра. Я же молчала, чувствуя, как кровь приливает к лицу от неприятно неожиданного поворота событий. Молчал и супруг, насупившись и нервозно постукивая каблуком ботинка о деревянный пол.
– Подполковник, а Вы не поздравите нас? – сияя счастьем, спросила самодовольная невеста.
Мой муж медленно поднял на неё взгляд.
– Иди–ка сюда! – произнёс он и, схватив её под локоть, вывел в коридор.
В наступившей тишине Бугай нарочито громко хлопнул в ладоши и по–мужицки потёр их одна о другую:
– Ну что, это здесь у вас важные решения принимают? В этой коморке?
– Это зал акционеров! – возмутился один из присутствующих.
– Ну, зал так зал! – фыркнул Бугай. – Хотя, как мне объяснила будущая жена, у нас с ней теперь вторая по величине доля в этом... как бы его назвать... «собачьем центре». А значит, я могу называть сие помещение хоть конурой!
– Молодой человек, не стоит оскорблять место, в котором собираетесь работать, – спокойно, но твёрдо заметил тот самый акционер, что четыре года назад подошёл познакомиться со мной на корпоративе – организатор кинологических мероприятий с интересной внешностью и приятной манерой общения. Я ещё тогда заметила, что он, судя по фамилии, был не местным, и не ошиблась – он был итальянцем, родившимся в семье дипломатов, работавших в нашей стране, а потому и владел в совершенстве здешним языком.
– Работать? – расхохотался Бугай, держась за живот. – Это удел подполковника и его жёнушки, – бросил он на меня похабный взгляд. – А я, как владелец ценных бумаг, купленных за кругленькую сумму, буду условия диктовать, решения принимать и бабло рубить. Как там у вас называются эти выплаты... даваденды?
– Дивиденды, – поправил его итальянец. – Но вы заблуждаетесь. Подполковник ещё четыре года назад договорился с заместителем генпрокурора о внесении в устав изменений. С тех пор акционеры центра делятся на две категории: активные участники, которые работают на центр, получают повышенные дивиденды и участвуют в управлении. И пассивные, – те, кто не работает, получает стандартные выплаты и голосует только по второстепенным вопросам. Есть ещё и частный бренд, выставляющий собственные акции на продажу, но Вы и Ваша будущая супруга обладаете долей государственного сектора. Она, кстати, выбрала пассивную позицию и получает стандартные дивиденды, не работая на центр и не принимая участия в принятие важных решений. Я же, к примеру, обладаю привилегированным пакетом акций, а за это тружусь координатором проектов – занимаюсь поиском мероприятий для собак, контролем их организации и переговорными процессами.
– Бред! – рявкнул Бугай. – Это ж несправедливо! Вложил бабки – должен получать по полной, наравне со всеми! А у вас тут дискриминация и эксплуатация!
– Я поддерживаю! – подал голос мужчина из числа пассивных акционеров. – Все должны получать свою долю согласно вложенным средствам, а не по каким–то надуманным правилам! Вложенные инвестиции – это и есть работа! Деньги – это труд, это риск, это ответственность! Почему кто–то, вложив меньше, но решив носиться по центру и работать на начальника, получает больше? Это несправедливо!
– Я тоже на стороне морского офицера, – заявила женщина–акционер.
– Как можно изменить этот устав? – поинтересовался Бугай воодушевлённый последователями.
– Помимо генпрокуратуры, его может изменить... министр МВД, непосредственно которому мы и подчиняемся, – ответил итальянец.
– Отлично! Вот с ним и побазарю.
– Ни с кем ты базарить не будешь! У тебя ещё акций нет на руках, а уже всё дело развалить пытаешься! – вступила я в оживлённый разговор, стараясь предупредить бунт, затеянный Бугаем, а затем обратилась к акционерам: «Раз так прописано в уставе, значит, в генпрокуратуре решили, что это уместно, а если кому–то не нравится, то мы выкупим вашу долю в кинологическом центре обратно», – резко высказалась я, задетая их предательской поддержкой незнакомцу.
После моих слов в зале воцарилась напряжённая тишина. Акционеры переглянулись, в их глазах читалось возмущение. Бугай довольно ухмыльнулся, ловя момент, чтобы раздуть конфликт. Но итальянец, заметив накал обстановки, тут же взял слово:
– Господа, я уверен, что начальница бренда вовсе не хотела сказать, что ваше мнение не имеет значения или что вас собираются вытеснить. Напротив! Она просто подчеркнула, что устав центра – это основа его стабильности, и если каждый новый акционер будет пытаться его перекраивать под себя, вместо того чтобы адаптироваться к системе, центр может потерять свою устойчивость.
Он сделал паузу, давая присутствующим осмыслить сказанное, а затем добавил:
– А что касается выкупа долей… Это скорее предложение, чем угроза. Мы все здесь заинтересованы в успехе центра, и если кто–то действительно чувствует себя ущемлённым в правах и не согласен с действующей системой, у него всегда есть возможность выйти из состава акционеров с достойной компенсацией. Но мы бы предпочли сохранить союзников, а не терять их.
В зале вновь загудели голоса, но теперь в них не было обиды – скорее, люди обдумывали услышанное. Бугай недовольно сузил глаза, понимая, что итальянец ловко нивелировал конфликт, а затем громогласно воскликнул:
– Предлагаю письменно проголосовать. Кто за изменения, а кто против. С результатом я пойду к этому министру и добьюсь равноправия!
– Ты что, обнаглел в конец, Бугай? – повысила я тон, более не в состоянии держать себя в руках.
– Вы знакомы? – настороженно спросил итальянец.
– Да, это моя армейская подружка, – ухмыльнулся бывший сослуживец.
На меня уставились несколько пар любопытных глаз, а я сжала губы, пытаясь скрыть тревогу, и наигранно спокойным голосом дала ответ:
– Это было давно. Зато я прекрасно осведомлена о том, что он ещё тот подлец и негодяй!
– Как же недобро ты отзываешься о человеке, с которым столько всего пережила! – ядовито усмехнулся Бугай. – Или, может, мне рассказать, как мы с тобой пять лет назад мутки проворачивали? Про Пехотинца, Отвёртку и наш... так сказать, роман?
К моему горлу подступила ярость:
– Заткнись уже, идиот!
– А чего, может, народ порадуется таким историям?
Я резко развернулась и, чувствуя, как меня охватывает паника, выбежала в коридор, надеясь, что муж поможет мне справиться с бывшим сослуживцем. Первое, что я услышала, – его властный, раздражённый голос. Он стоял поодаль, нависая над своей бывшей женой и внушая ей, что предстоящий брак будет оплошностью. Я остановилась, желая подслушать их разговор.
– Ты хоть понимаешь, с кем связываешься?! Бугай – не тот, за кого себя выдаёт! Он с моей супругой когда–то встречался, и я знаю, какой криминальный шлейф тянется за ним. Ты совершаешь непоправимую ошибку, выходя за него!
Бывшая жена лишь усмехнулась, скрестив руки на плоской груди:
– Я в курсе его романа с твоей супружницей. Любимый сам мне всё рассказал. И знаешь что? Все совершают ошибки в молодости. К тому же, если уж говорить о криминале, то с твоей женой, бывшей заключённой, неудивительно, что он когда–то оступился.
Меня словно опалило от её слов, а лицо подполковника налилось багровой краской.
– Ты осторожнее о моей супруге выражайся! – его голос стал низким и устрашающим.
– Не угрожай мне! Я тебя не боюсь, хоть и знаю, на что ты способен! Я не твоя малолетняя безродная жена, которую ты временами побиваешь. Никогда не забуду похорон твоей матери, когда ты собирался её вздрючить прямо при гостях! Нет, мой дорогой, я зрелая женщина со статусом и деньгами! Отпор дать всегда смогу, ещё и отцу нажалуюсь, а он, куда надо сообщит, и мало тебе не покажется!
Мой муж сделал шаг ближе к бывшей жене, и она инстинктивно отпрянула, но тут же вздёрнула подбородок, демонстрируя свою показную смелость.
– Моя супруга давно уже получила статус через меня, и носит она мою фамилию, а значит, далеко не без рода! Но мы не её обсуждаем, а твои отношения с Бугаем! – процедил супруг сквозь стиснутые зубы.
– Мы любим друг друга, и это главное!
– Опомнись! Какая любовь? – муж усмехнулся хрипло и холодно. – Это миф, который он тебе продал. Ему не ты нужна, а твои акции и право голоса в центре кинологии. Он хочет разрушить всё, что мы с женой строили из подлости и мести. Ему плевать на тебя, зрелую женщину, – съязвил подполковник, вернув бывшей жене её же эпитет. – Хотя... твой папочка, наверняка, подкинет ему карьерные перспективы, а ты – содержать будешь до конца своих дней. Парень неплохо устроился. Только любить тебя он никогда не будет, а вот использовать – да!
Щёки женщины вспыхнули от гнева. В следующий миг раздался звонкий звук пощёчины, которую она дала моему мужу. Однако он даже не вздрогнул. Его лицо лишь стало ещё мрачнее, и он схватил её за плечи и начал трясти.
«Ты совсем рехнулась?!» – голос мужа звучал пронзительно и грубо.
Я поняла, что пришло время вмешаться, пока дело не дошло до настоящей драки, и бывшая жена действительно не пожаловалась папе.
– Ты скоро вернёшься в зал? – громко окликнула я мужа, надеясь переключить его внимание на себя.
Он резко взглянул в мою сторону, а затем выпустил из рук бывшую супругу.
– Сейчас подойду!
Не дождавшись мужа, я поспешно вернулась в зал акционеров, надеясь, что смогу контролировать ситуацию до его прихода. В центре комнаты, словно хозяин нашего учреждения, расхаживал Бугай, всё–таки устроивший голосование. В одной руке он держал лист бумаги, а в другой – ручку. Двигаясь неторопливо, с ленивой самоуверенностью, нагло заглядывая в лица присутствовавших, он протягивал им бумагу, указывая, где поставить подпись «за» или «против» разницы в правах. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Акционеры переговаривались шёпотом, некоторые выглядели растерянными, другие – задумчивыми, а третьи с интересом наблюдали за происходящим.
«Ну что, братцы–акционеры? Не стесняйтесь, расписывайтесь, кто за справедливость!» – ухмыляясь, ходил он от одного к другому и говорил что–то негромко, почти заговорщически, внушая уверенность в правильности их выбора.
Наконец–то в комнату вернулся подполковник:
– Что здесь происходит? – спросил он угрожающим тоном, и в помещении воцарилась тишина.
Я подошла к супругу и дала объяснение сложившейся ситуации:
– Бугай подбил акционеров на бунт. Они голосуют за отмену привилегированных акций и за равные дивиденды для всех.
Муж дерзко рванул ко всем присутствовавшим. Схватив со стола лист с подписями, он разорвал его в клочья и бросил на пол.
– Ты совсем берегов не видишь? – спросил он, впиваясь враждебным взглядом в Бугая.
– Я борюсь за справедливость, которая Вам, похоже, по одно место! Вы – эксплуататор и диктатор этого собачника. Надо положить сему конец! – чувствуя себя Спартаком, ведшим восстание, провозгласил решительным тоном мой бывший сослуживец и глянул в сторону акционеров, уверенный в их преданной поддержке. Только все дружно промолчали, словно очнулись от его пагубных чар, чуть не приведших к раздору с подполковником. А я напомню, лейтенант, что, если ранее мой муж был просто начальником центра с 8% акций и слабым правом что–либо решать, то теперь он был руководителем с контрольным пакетом ценных бумаг, и его голос был громче и мощнее остальных. Ссориться с ним было крайне невыгодно.
Так вот, супруг схватил обнаглевшего жениха за шиворот и грубо потащил к выходу, точно нашкодившего котёнка. Бугай же усмехался, стараясь скрыть от акционеров испытываемый стыд, ибо его попытки вырваться из железной хватки моего супруга были тщетны. Дойдя до двери, муж рванул её и швырнул Спартака за порог, туда, где его ждала «любимая».
– Вон отсюда, гадёныш! Ещё раз увижу тебя в моём центре – морду набью, как в прошлый раз, – выкрикнул подполковник ему на прощание.
– Ещё увидите, не сомневайтесь – ответил Бугай, поправив форму и приобняв невесту за талию. – И сделать ничего не сможете. Акции всё равно будут моими.
– Вы их ещё не купили, а я их ещё вам не продал!
– Не имеете права отказать моей невесте в продаже. Она уже внесла залог. Попробуете воспрепятствовать – отправлю жалобу в министерство.
– Пошёл вон, – захлопнул муж дверь, оставляя их с бывшей женой в пустом коридоре.
В помещении воцарилась гробовая тишина. Люди ошарашенно переглядывались. Одни явно испытывали облегчение, другие – недовольство. Мой подполковник величаво прошёлся по бумажным клочьям разорванного листа голосования, будто символизируя крах бунта, который едва не вспыхнул. Он оглядывал каждого акционера серьёзным негодующим взглядом и чуть покашливал в знак неодобрения.
– Кто–нибудь ещё хочет устроить переворот? – голос супруга был жёстким, похожим на железный прут, хлеставший каждого. – Если у кого–то возникли вопросы по поводу устава и порядка выплат – обращайтесь официально, путём заявления. А подобные выходки я пресеку на корню. Здесь вам не рынок и не криминальная сходка.
Акционеры молчали. Кто–то отвёл взгляд, кто–то судорожно выдохнул. А те, кто ещё минуту назад поддерживал Бугая, теперь стояли с понурой головой, ведь подполковник прочёл их фамилии, прежде, чем разорвать бумагу с голосованием.
Муж сделал шаг к столу, на котором нетронутыми остались шампанское и закуски, и опёрся обеими руками о его поверхность. Наклоняясь вперёд, он снова обросил всех суровым взглядом, давая каждому понять, кто здесь главный:
– Если кто–то считает, что ему не место в центре – мы готовы выкупить его долю. Если же это не так – подчиняйтесь уставу, не устраивая заговоров.
Он резко отстранился от стола, выпрямился и посмотрел на меня. В его взгляде сквозило возмущение и досада, а также недовольство мной.
– Собрание окончено, – твёрдо произнёс супруг. – Всем вернуться к своим делам.
Акционеры и персонал центра кинологии начали расходиться. Шум разговоров возобновился, но уже не был таким оживлённым.
Подполковник подошёл ко мне и шёпотом упрекнул:
– Опять твои любовники мне жить мешают?!
– Ты что, меня обвиняешь в том, что Бугай твою бывшую жену охмурил?
– А кто в этом виноват? Не ты ли, моя дорогая, ему бумажку с её координатами дала? Бумажка–то, может, и канула в лету, да только только он запомнил данные. И это по твоему замыслу, гадёныш должен был соблазнить эту дуру и акции себе присвоить, а затем тебе их передать. Ты же потом собиралась мне палки в колёса ставить, чтобы начальницей центра стать, и не отрицай очевидное!
Муж был прав, и сказать ему на это замечание мне было нечего.
– Как бы то ни было, нужно отвадить Бугая от нашего учреждения, – решилась я высказать своё мнение.
– Я только что выставил его за дверь и не собираюсь продавать бывшей супруге 7% акций.
– Этого мало. Она может из принципа передать ему часть своих акций. Если они поженятся, то раздел ценных бумаг не будет иметь значения, ведь они станут одним целым – семьёй, у которой доля в нашем бизнесе будет составлять 18%.
– И что ты предлагаешь, умница моя? – с сарказмом промолвил супруг.
– Надо придумать, как настроить твою бывшую жену против Бугая.
– Вот ты и думай, раз очередную проблему нам создала! – покинул он зал акционеров.
Домой мы приехали поздно, и оба без настроения. Я наспех сняла пальто и, пройдя в гостиную, «свалилась» на диван. Подполковник последовал за мной, срывая с себя китель и бросая его в кресло. Он подошёл к окну и замер, глядя в горизонт и держа руки в боки. Муж молчал, но я видела, как стиснулись его челюсти и напряглись мышцы на скулах.
– Я всё думаю о Бугае, – начала я разговор о наболевшем. – Нам необходимо разобраться с ним раз и навсегда.
Муж обернулся и сухо, без намёка на веселье, усмехнулся.
– Разобраться раз и навсегда? Ты собираешься его пристрелить, как министра этим утром? – расстёгивая манжеты на сорочке, съехидничал он мне.
– Нет, у меня есть план.
– Мне уже не по себе от одной этой фразы, предвещающей неприятности на мою больную голову. Говори!
Я уже открыла рот, чтобы озвучить задуманное, как в доме раздался звон телефона. Я подошла к аппарату, а супруг встал рядом со мной, чтобы подслушать разговор, предполагая, что звонил Бугай, ибо раз тот появился на пороге нашего центра, то, скорее всего, стал бы доканывать меня бесконечными попытками общения.
Я подняла трубку, и предчувствие мужа оправдалось – в динамике раздался самодовольный голос моего бывшего сослуживца:
– Ну что, красавица, соскучилась?
Я посмотрела на супруга, и ощутила всем своим нутром, как он напрягся от раздражения и гнева.
– Чего тебе? – холодно спросила я.
– Хотел поделиться хорошими новостями, – в голосе Бугая звучала издёвка. – Сегодня я говорил с министром МВД. Знаешь, он оказался очень любопытным собеседником. Особенно когда речь зашла о тебе.
– Ты блефуешь, – отрезала я, но внутри неприятно заныло.
– Ой ли? – усмехнулся он. – Поначалу чиновник не желал меня выслушивать, посчитав, что я не стою потраченного им времени, но как только я заикнулся о том, что пришёл по поводу вашего собачьего центра, как он тут же меня принял. Я попросил его внести изменения в устав, аргументировав необходимость в них тем, что все должны быть равны, а ещё пожаловался на твоего муженька, сказав, что он нам акции отказывается продавать, хотя залог уже внесён. Вот тут–то министр и вспомнил его добрым словом. Как же он выразился… Ах да, так и сказал: «Этот неотёсанный мужлан не умеет вести дела! Я постараюсь помочь Вам и с уставом, и с выкупом акций!».
Я застыла. Муж скосил на меня взгляд, полный осуждения и недовольства. Кровь застучала у меня в висках, но я не подала виду.
– Допустим, у вас и, правда, состоялся разговор. И что с того? Ты веришь, что чиновник сдержит обещание?
–У нас с ним общий интерес. Обоим хочется твоего подполковника в грязь втоптать, и оба мы о тебе, как выяснилось, грезим! Тут, конечно, загвоздка, кому ты достанешься после падения своего супруга, но всё это будет чертовски интересно. А ты молодец, Искра, знала, кому за спиной у мужа давать – самому министру МВД! Надеюсь, он тебя в попку ещё не трахнул, ибо я уже давным–давно забронировал себе это место на твоём сладком теле.
Я мельком взглянула на супруга, боясь его реакции на сказанное Бугаем. Он сделал шаг вперёд и одним рывком выхватил трубку из моей руки.
– Слушай сюда, падаль! Если ты считаешь, что можешь «подъезжать» к моей жене при живом мне, то сильно заблуждаешься! Я из тебя всю душу вытрясу, если посмеешь приблизиться к ней! С министром снюхался? Такой же швалью, как ты? Отлично! Я заместителю генпрокурора наберу, с которым мы устав и составляли, и поведаю ему о том, как вы из личных побуждений, систему подорвать хотите. Тебе не то, что акции, – штраф с небом в клеточку достанется. Ты понял меня?
Я услышала, как на том конце провода Бугай хохотнул.
– Да, подполковник, мужчиной Вы так и не стали! Как и прежде, решаете всё через других статусных дядей.
– Морду тебе я тоже начищу, за это не переживай.
– Да Бог с ним с уставом, но как Вы этому мужику из прокуратуры аргументируете своё нежелание продать акции моей будущей жене? Министр объяснил, что у Вас нет ни единого основания отказывать ей в покупке ценных бумаг. Так что я всё равно сяду в кресло акционера и выживу Вас с должности начальника или учреждение Ваше уничтожу, а после трахну Ваши милую жену… как только захочется, а, может, и групповушку с министром затеем, – раздался ещё один смешок, взорвавший подполковника и, покрасневший от ярости, он с силой швырнул телефон о стену. Пластиковый корпус треснул, и аппарат жалобно затрещал, а эхо разлетелось по всей комнате. Испугавшись, я горько сглотнула, не зная, как себя вести и очень боясь последующих действий своего супруга. Он повернулся ко мне, тяжело и прерывисто дыша.
– Ты довольна? Теперь двое твоих любовников против меня одного!
– Я… я…, – не могла я найти слов от волнения.
Муж смотрел на меня так, словно пытался сдержаться из последних сил.
– Что, нечего сказать? – повысил он тон. – Сначала трахалась с одним, который мне теперь проблемы создаёт, потом с другим, чуть не убившим тебя, а я должен с этим жить?!
Я вздрогнула, его слова ударили по мне больнее, чем пощёчина.
– Я не спала с Бугаем, я же говорила! – выдавила я тихим голосом, зажавшись в угол у стены.
–А он, похоже, уверен в обратном. Я слышал, как он с тобой анальный секс обсуждал, вагинальный у вас уже, видимо, был. Судя по тону, он считает, что ты его. И министр тоже считает тебя своей. Ты принадлежишь всем, кроме меня! Жаль Пехотинец помер, ещё и он бы присоединился к банде твоих бывших любовников. Жена – шалава! – всё сильнее злился муж.
Я задышала чаще, чувствуя, как в груди поднимается бурная волна обиды, и слёзы сами накатывают на глаза.
– Думаешь, мне это приятно? – открылась я мужу. – Думаешь, мне не омерзительно слышать, в каком тоне этот ублюдок разговаривает со мной? Как он кичится тем, чего никогда не было и не будет!
Подполковник ничего не ответил, и мне пришлось набраться смелости и предложить ему свою идею.
– Послушай, – я осторожно шагнула к нему, – я открою тебе свой план по устранению Бугая из наших жизней.
Брови подполковника дёрнулись, но он по–прежнему молчал.
– Я выведу его на признание в том, что он вступает в брак с твоей бывшей женой не из–за чувств, а ради власти, денег и акций; что он хочет навердить тебе, и заполучить меня. Это и есть его настоящая цель – я, – была его мечтой и остаюсь ею! А ты приведёшь свою бывшую супругу подслушать этот разговор. Она убедится в лживой натуре своего жениха и расторгнет помолвку.
– Я сейчас тебе по шее дам за то, о чём мечтает этот подонок и за план, в котором пострадают чувства моей бывшей жены! Опять, как и с Отвёрткой, сердце разбить человеку хочешь? Я, может, с ней и не в лучших отношениях, но против того, чтобы ты причиняла ей душевную боль.
– Будет лучше, если ей сердце Бугай разобьёт? Да ты и сам убеждал её сегодня, что он с ней из соображений выгоды, а не по искренней любви, и делал это не в самой мягкой манере!
Супруг задумался.
– Я не хочу, чтобы ты вела с ним разговоры о личном. Мне это претит, как мужчине! – чуть успокоившимся тоном, молвил он.
– Милый, у нас с тобой нет иного выхода. Тебе действительно не объяснить заместителю генпрокурора, по какой причине ты отказываешь бывшей супруге в приобретении акций, – не побоявшись, взялась я ладонями за его щёки.
– Так и быть! Возможно, ты и права. Только продумай всё до мелочей, чтобы не слишком жёстко было, и чтобы он к тебе не прикоснулся, иначе я его убью!
– Приказано? Исполнить! Я сделаю всё аккуратно, дорогой.
***
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Спасибо за внимание к роману!
Галеб (страничка ВКонтакте и интервью с автором)